Фэнни Флэгг – О чем весь город говорит (страница 18)

– Спасибо. – Девушка приняла банки. Пара зашагала к машине.

– Счастливого пути, ребятки! Если еще окажетесь в наших краях, заглядывайте, ладно?

– Непременно.

– И не забудьте заехать в банк. Найти его легко, он прямо на Центральной улице. Скажете, вы от Элнер.

Потом она занялась грязной посудой, чрезвычайно довольная приятным общением с такой милой парой.

Лишь позже, увидав газетный снимок, Элнер узнала, что это были знаменитые гангстеры Клайд Бэрроу и Бонни Паркер.

В Джоплине полиция накрыла их тайное логово, но им удалось бежать; в квартире нашли камеру с непроявленной пленкой, и местная газета опубликовала фотографии печально известной пары. Бонни позировала с кольтом и сигарой. Уилл пришел в ужас, узнав, кого жена его накормила завтраком:

– Дорогая, неужели ты не разглядела в них хладнокровных убийц?

– Нет, конечно, я даже не знала, что она курит. С виду такие милые ребята, и я просто не понимаю, зачем убивать и грабить, когда девушка может прекрасно зарабатывать прическами. – Осененная мыслью, Элнер встревожилась: – Господи, а вдруг через эти фиги полиция выйдет на меня и решит, что я их подельница?

– Даже не знаю, Элнер. В консервированных фигах тебе нет равных. Вполне возможно.

Элнер выпучилась.

– Да шучу я, милая! Не бойся, ничего не будет.

Элнер не ведала, что в тот день пара ехала к Баку, брату Клайда, и по дороге собиралась ограбить банк в Элмвуд-Спрингс, но встреча с гостеприимной хозяйкой изменила планы.

Не знала она и того, что Бонни соврала насчет своей былой профессии. Дамским мастером была Бланш, жена Бака. В газетах не сообщалось, что на тайной квартире полиция обнаружила ополовиненную банку с консервированными фигами. К счастью, с нее не сняли отпечатки пальцев, иначе шериф непременно навестил бы Элнер.

Дела идут в гору

В основном благодаря неуклонному развитию Сыроварни «Сладкий клевер» в 1934-м Элмвуд-Спрингс обзавелся собственной железнодорожной станцией. И вот в один прекрасный день в город прибыл поезд, его протяжный, ласкавший слух гудок всколыхнул воспоминания обитателей холма.

– Как сейчас помню тот день, – поделилась Катрина с Бёрди Свенсен, – когда вы с Лордором встречали меня в Спрингфилде.

– Да, все как будто случилось вчера, – сказала Бёрди. – Ты была такая элегантная. Я и подумать не могла, что мы подружимся на всю жизнь.

– И даже дольше.

– Верно, – рассмеялась Бёрди. – И даже дольше.

В тот же год Джин Нордстрём и его приятель Кутер Колверт на спор залезли на водонапорную башню. Набив карман красными воздушными шариками, Джин лез первым, не подавая виду, что до смерти боится. Стоял знойный июль. Наконец взмокшие распаренные мальчишки достигли площадки, оба без сил, но ликующие. В доказательство своей победы они надули и привязали к перилам воздушные шарики. Друзья смотрели на город внизу, и их просто распирало от надежд и мечтаний о славном будущем, расстилавшемся перед ними.

– Знаешь, кем я буду, когда вырасту? – сказал Джин, нынче запоем читавший «Билли Бэньон, репортер-новичок». – Я стану корреспондентом и объезжу весь мир.

– Ух ты! – завистливо вздохнул Кутер. – А меня с собой возьмешь?

– Конечно. Потом я начну издавать собственную газету вроде «Джоплин Глоб», только крупнее! Буду брать интервью у Бейба Рута и президента. Скажи, здорово?

– А ведь если подумать, ты уже в газетном бизнесе, правда? – сказал Кутер.

Джин, подрабатывавший доставкой газет, посмотрел на друга:

– Точно! Мне как-то в голову не пришло. Да, я уже немного газетчик.

На «Тихих лугах» старик Хендерсен первым заметил красные шарики, плясавшие на ветру:

– Вы гляньте! Опять какой-то чертов охламон залез на башню.

Джин и Кутер до волдырей стерли ладони и так обгорели, что к вечеру не могли шевельнуться. Особенно досталось светлокожему Джину – целых два дня он не мог надеть ничего, кроме мягкой пижамы. И все равно парень был счастлив. Они с Кутером прошли испытание на смелость – шарики-то, вон, висят.

Несколько позже Хейзл Гуднайт пришла в ужас, узнав, что дочка ее Ада тоже залезла на водонапорную башню. Девочка получила взбучку за столь опасную и неженственную затею. Однако за Аду вступилась бабушка:

– Что за чушь! Если матушка моя могла утром разродиться в фургоне, а к вечеру сготовить ужин на десятерых мужиков, то правнучка ее может делать все, что ей вздумается.

Этот лихой поступок был лишь предвестником грядущих сумасбродств. Подражая своему идолу Амелии Эрхарт[7], Ада не раз совершит нечто еще более опасное и неженственное. А вот ее сестра-близнец Бесс мечтала об ином. Она хотела поскорее вырасти, чтобы выйти за Тарзана и жить на дереве.

Решение проблемы

К 1936-му в городе открылось множество новых заведений, и кто-то уже говорил, что Элмвуд-Спрингс превращается в настоящий мегаполис. Конечно, это было преувеличением, однако деловой центр занимал почти два квартала и все больше расширялся. Рядом с почтой Мер л и Вербена Уилер открыли химчистку «Голубая лента», чуть дальше вознеслось новое здание масонской ложи, включавшей в себя благотворительное общество «Странные товарищи». Весной появился современный плавательный бассейн «Прыжок с водопада», и, наконец, напротив «Шведской пекарни Нордстрёма» предлагала починку обуви мастерская, в витрине которой красовался неоновый розовый башмак.

Пекарне Теда и Терты требовалось больше места, теперь она занимала и соседний дом. Тринадцатилетний Джин, недавно получивший значок юного спасателя, вместе со своим другом Кутером подрабатывал в бассейне. В целом народ был счастлив и доволен. Кроме обитателей «Тихих лугов».

В последнее время там возникла непредвиденная проблема. К первым поселенцам добавлялись обычные жертвы сердечных приступов, рака, старости, несчастных случаев и прочего. Холм заселялся споро, отчего возник настоящий хаос.

По прибытии новичка с ним говорили все разом. Кое-кому просто не терпелось поздороваться, и покойники орали, перекрикивая друг друга. Бедняге новопреставленному и без того было непросто осознать свое нынешнее местопребывание, а тут еще этакий гвалт.

Наконец Лордор взял дело в свои руки.

– Я понимаю, друзья, вы рады встрече с близкими, – сказал он. – Однако статус покойника – не повод для разгильдяйства.

В результате было принято решение: с вновь прибывшими говорит кто-то один, официальный, так сказать, встречающий. Все согласились, что лучшая кандидатура на эту должность – мисс Бимер, которая не так давно поселилась на холме, но привыкла управляться с непослушными ребятишками. Люсиль много лет преподавала английский шестиклассникам, владеет ораторским искусством. Кроме того, у нее прекрасные манеры и мягкий приятный голос.

Согласно правилу, Люсиль встречает новичков и разъясняет ситуацию. Если нужно, им дается время прийти в себя, после чего в установленной очередности с ними могут говорить другие. Сначала близкие родственники – матери, отцы, дедушки-бабушки и прочие, затем – мужья, жены и дети, если таковые имеются. Следом – соседи и друзья, за ними – шапочные знакомые. Последними говорят желающие, чтоб их представили новичку.

Конечно, возможны всякие сбои – кто-то, например, не захочет вначале говорить с родичем. Однако нет иного способа навести порядок. К счастью, система сработала прекрасно. И только старик Хендерсен влезал с разговорами, когда ему вздумается.

Ловушка

Все, конечно, читали о преступлениях, совершаемых в Канзасе и других местах, однако в Элмвуд-Спрингс своей полиции не было. Если не считать всякую мелочь, серьезных правонарушений не случалось до 1937-го, когда в городе объявился соглядатай. Новость разнеслась лесным пожаром, встревожив всех и каждого. Несколько раз соглядатая засекали в кустах возле домов, где проживали молоденькие девушки. Но в темноте лица не разглядишь, да и злодей мгновенно смывался. Родителей изводила мысль, что во тьме кто-то шастает и пялится на их дочек. По вечерам некоторые отцы с дробовиком наперевес прогуливались перед домом, надеясь этим отпугнуть подлеца.

Четвертого июля извращенца заметили возле танцшколы – средь бела дня он подглядывал за степи-

сточками, переодевавшимися после шествия. Мэри Чилдресс увидала чей-то силуэт в окне и завизжала. Мерзавец скрылся.

Хейзл Гуднайт терпела почти целый год, а потом на заседании городского совета изложила свой план. Негодяй, сказала она, не раз, наверное, подглядывал за ее дочками в спальне и, учитывая его наглость, определенно заявится снова. Надо устроить ему ловушку: подбросить под окно новенький блестящий четвертак и надеяться, что лиходей его подберет.

Паршивцу невдомек, что на монете имеется метка красным лаком для ногтей, но это будут знать все владельцы магазинов. План единодушно сочли великолепным. Четвертак занял свое место под окном, и город затаил дыхание, замерев в ожидании.

Минуло несколько недель, однако ничего не случалось. А потом субботним утром пятнадцатилетний Лестер Шингл вошел в булочную и шлепнул на прилавок монету в оплату дюжины пончиков. Заметив красную метку, Герта возопила:

– Тот самый четвертак!

Сын ее, четырнадцатилетний Джин, молнией выскочил из подсобки, где работал с отцом, кинулся вслед за Лестером и сграбастал его возле химчистки. Заслышав потасовку, народ высыпал на улицу и узрел картину: Лестер верещит и брыкается, Джин вздергивает его на ноги и кулаком заряжает в нос. Парень осатанел. Среди тех переодевавшихся степисточек была его подружка, и ему очень не понравилось, что кто-то видел у нее хоть краешек чего-нибудь.