Фэнни Флэгг – О чем весь город говорит (страница 20)
Герта Нордстрём особенно. В октябре она опрометчиво притормозила у будки «Узнайте свой вес». Хозяин ее мгновенно и громогласно оповестил весь белый свет:
– Дамочка тянет на сто семьдесят девять фунтов!
На ярмарке члены юношеского клуба «Светлая голова, верное сердце, трудолюбивые руки, крепкое здоровье» получили кучу наград. Элнер Шимфизл заняла первое место в конкурсе «Соленья и варенья». А Мерл Уилер вырастил самый большой помидор.
Шестнадцатого ноября одиннадцатиклассник средней школы Джин Нордстрём выдал пас для победного тачдауна, и его команда закончила сезон в звании чемпиона трех округов. А там, оглянуться не успели, наступил декабрь.
Как обычно, в Универмаге братьев Морган устроили рождественскую витрину, однако нынче там появились движущиеся фигуры. Оленья упряжка Санта-Клауса ехала по горам по долам, чем всех приводила в восторг. Норма Дженкинс получила ходячую куклу с золотистыми волосами, а Ида – вожделенную лису-воротник с пластмассовыми глазами и носом.
В сочельник Джеймс Вутен, муж Тотт, перебрал хмельного гоголь-моголя и упал вместе с наряженной елкой, а в остальном все прекрасно встретили Рождество.
Новый год
Депрессия заканчивалась, и пекарня вновь работала на полную мощь: за стеклянными витринами маячили аппетитные ряды булочек с корицей, пирожных со взбитыми сливками и корзиночек. Народ любил приходить в булочную, где пахнет вкусно, а красивый, выложенный черно-белой плиткой пол блестит такой чистотой, что с него можно есть. Дети так и поступали – бывало, уронят какой-нибудь крендель, с пола подберут и едят, даже не получив замечания от родителей.
В кино Кларка Гейбла сменил новый бабий обморок – Тайрон Пауэр, а все парни хотели стать Джоном Уэйном. Кстати, выяснилось, что не все женщины поголовно мечтают походить на Клодетт Колберт. Майским днем 1941-го, когда недавно созданная женская команда по боулингу шла на тренировку в новеньком спортзале «Голубая звезда», Ада Гуднайт, старшая из близняшек, объявила, что хочет стать актрисой, как ее идол Джоан Кроуфорд. Младшая сестра Ирен подняла ее на смех, но позже их мать сказала:
– Кто его знает? Актерского таланта у нее, может, и нет, но она, бесспорно, девчонка пробивная.
Танцплощадка на берегу озера все так же работала по выходным, а на «Тихих лугах» Бёрди Свенсен заметила:
– Нынешним летом светляков просто видимо-невидимо.
Потом наступил сентябрь. Как обычно, в школе старшеклассники радовались тому, что они выпускники, перваши нервничали, остальные ученики чувствовали себя в заточении и продирались сквозь нескончаемые дни. Однажды в конце ноября одиннадцатиклассница Ирен Гуднайт, вернувшись домой, в гостиной рухнула на диван и простонала:
– Все, я уже не могу, домоводство достало. Если опять велят печь светлый бисквит, меня вырвет.
А потом 7 декабря японцы атаковали Пёрл-Харбор, и жизнь вдруг перевернулась вверх тормашками.
Прямо на другой день все старшеклассники Элмвудской средней школы поехали в Спрингфилд и записались на военную службу; среди них был и восемнадцатилетний Джин Нордстрём, поступивший во флот. Народ себе места не находил. Просто не верилось, что японцы убили столько наших ребят.
«Я не понимаю, что мы им сделали?» – вопрошала Гёрта, и все вокруг согласно кивали. Вербена Уилер заявила, что до конца жизни не прикоснется к китайскому рагу из курицы. Джеймс Вутен так переживал, что три дня проплакал, а потом хотел записаться добровольцем, но не прошел медкомиссию.
Некоторое время город пребывал в шоке. Но затем все парни разъехались по учебным полкам, и горожане постарались быть полезными фронту.
Хейзл Гуднайт организовала группу женщин и старшеклассниц, они ездили в Спрингфилд встречать проходящие воинские эшелоны и подавали горячий кофе и сэндвичи солдатам в вагонах. Испуганные мальчишки, которых везли неведомо куда, бросали из окон бумажные клочки со своими именами и адресами, надеясь, что какая-нибудь девушка им напишет. Некоторые писали и всегда запечатывали конверт поцелуем.
Следующие полгода Сыроварня «Сладкий клевер» работала почти круглосуточно – Лидер Свенсен обеспечивал молоком и сыром расположенные по соседству учебные полки.
Бедные коровы не могли понять, что идет война. Но чуяли какую-то спешку.
Школьники собирали утиль. В июне 1942-го Беатрис Свенсен согласилась возглавить местное отделение Красного Креста. Под ее началом женщины скатывали бинты и собирали посылки, уезжавшие за море. Элнер помогала подруге. Вышло постановление о светомаскировке, и все уличные фонари замазали синей краской. Теперь вечерами город напоминал лунный ландшафт.
– Видать, не зря это, – сказала Руби Робинсон. – Вон, нас ни разу не бомбили.
По возможности тружеников тыла держали в курсе событий. Трижды в день передавали военные сводки, и тогда все, бросив дела, приникали к радиоприемникам. А по воскресным вечерам народ слушал обращение президента.
В конце 1943-го ввели продуктовые карточки. Лимит сахара тяжело сказался на пекарне; весь свой рацион Тед и Герта тратили на кексы и печенье, которые посылали Джину, его закадычному другу Кутеру Колверту и остальным городским ребятам, разбросанным по всей стране. Кутер служил в Нью-Джерси, Билли Эгстрём – в Скотт-Филде, Иллинойс.
Ида Дженкинс, всегда гордившаяся прекрасными камелиями и самшитом в собственном дворе, сама себя назначила ответственной за городские «Сады Победы». Она даже нарядилась в форму защитного цвета и фуражку с кокардой в виде золотой звезды. Дурь, конечно, но ей очень нравилось в этаком виде вышагивать меж грядок и командным голосом отдавать приказы.
Ида хорошо справлялась с работой – всю войну домашние сады и огороды давали отменный урожай.
– Порой она страшная зануда, но когда надо, то в лепешку расшибется, – сказала Вербена Уилер, а кто-то добавил:
– Будь она мужиком, уже дослужилась бы до генерала.
Благодаря давнему приятелю Ада Гуднайт умела пилотировать самолет и теперь в Техасе служила в недавно созданном ЖАПе – женском авиационном полку. Армия крайне нуждалась в летчицах, которые сели бы в машины вспомогательной авиации и тем самым высвободили мужчин для фронта.
Письма были на вес золота. Одна мамаша от радости плясала, когда после долгого ожидания получила от сына, участвовавшего в битве за Мидуэй, весточку в единственное слово: «Окей».
А на другой день счастье привалило Хейзл Гуднайт – она получила письмо от дочери Ады.
Сан-Франциско, Калифорния
Ребята вроде бы слонялись бесцельно, однако их, как всех прочих, кому через три недели предстояла отправка на фронт, снедало одно желание. Сан-Франциско буквально кишел солдатами, мечтавшими познакомиться с девушкой. На танцах в Военном клубе было такое столпотворение, что на одну даму приходилось десять кавалеров, и Джин почти распрощался с надеждой.
В тот день он с приятелем Бимисом ошивался перед большим универмагом на Юнион-сквер. Везунчик Бимис уговорил продавщицу на свидание и теперь ждал, когда она закончит смену.
Друзья чесали языком, и когда кто-то вышел из вращающихся дверей, Джин мельком углядел девушку за прилавком парфюмерного отдела.
– Ладно, пока, старина, – сказал он, решив купить флакончик духов для матери.
В ближайшие дни его мать, тетя Ида, тетя Элнер и даже маленькая кузина Норма получат по флакону духов в красивой упаковке из универмага «Исаак Магнии». После некоторых усилий Джин добился свидания. Звали ее Мэрион.
Чтобы впечатлить девушку, он задумал ужин с танцами в «Макушке Марка» – фешенебельном ресторане на девятнадцатом этаже отеля «Марк Хопкинс», откуда открывался великолепный вид на город. Джин был в синей морской форме, Мэрион – в бледно-лиловом платье и с белой гарденией в волосах. Всякий, кто взглянул бы на эту пару за круглым столиком у окна, сказал бы, что парень по уши влюблен.
Сан-Франциско