Фэнни Флэгг – О чем весь город говорит (страница 17)
Танцующие коровы
В 1930-м на страну обрушилась Великая депрессия. Элмвуд-Спрингс, ориентированный на сельское хозяйство, пережил напасть легче других городов. Благодаря ферме Свенсенов у детей всегда было молоко. Засеянные кукурузой, пшеницей и люцерной поля обеспечивали пропитанием коров и свиней. Помогали собственные огороды и фруктовые сады. Фиги и яблони дали хороший урожай. Многие жители держали кур. В общем, горожанам повезло. Они не изведали голода, охватившего большинство штатов. Школа танцев приглашала на свои концерты, Люсиль Бимер озаботилась тем, чтобы состоялось ежегодное действо в честь Лордора Нордстрёма.
– Соблюдение традиций – отличительная черта цивилизованного общества, – говорила она.
Как всегда, народ исправно женился, младенцы исправно рождались – именно в таком, заметьте, порядке. В 1930-м в семействе Уорренов, державшем скобяную лавку, родился мальчик, которого нарекли Мэкки. В 1931-м Беатрис и Андер Свенсены переехали в новый городской дом и запланировали скорейшее прибавление семейства.
В тот же год Ида Нотт, сестра Элнер, вышла за Герберта Дженкинса, сына банкира, и перебралась с фермы в город. Через пристойный срок в одиннадцать месяцев она родила девочку, которую назвала Нормой.
Записная воображала, Ида извещала всех и каждого, что так нарекла дочь не в честь популярной кинозвезды Нормы Ширер, а в честь героини одноименной оперы. После замужества она вознамерилась примкнуть к утонченному обществу, о котором читала в журналах.
К ее непреходящему огорчению, сестра Элнер была поклонницей радиопередачи «Гранд ол опри»[6], в которой выступали звезды кантри. Она по-прежнему жила в деревне, чем была несказанно довольна. В отличие от Иды, Элнер охотно воспринимала себя такой, какая есть.
Благодаря своей отменной готовке она превратилась в молодую пышную фермершу, собиравшую волосы в пучок. Несмотря на телесную спелость, лицо ее осталось по-детски милым и открытым. Элнер любила всех – и людей, и животных.
– Мне по сердцу любая живность, – говорила она.
В декабре 1932-го от рака груди умерла Люсиль Бимер, и смерть ее стала невосполнимой потерей для города и ежегодного театрального действа. К счастью, Дикси Кахилл сумела ее заменить, взяв бразды правления постановкой в свои руки. Она добавила изрядно танцевальных номеров, и теперь в грандиозном финале отплясывали даже картонные звери, ведомые учениками танцшколы. Десятилетний Джин Нордстрём, внук основателя, обряженный в шведскую национальную одежду и большую черную шляпу, воплотил образ своего деда. Все говорили, роль эта очень подходит светловолосому и голубоглазому исполнителю.
После того как в городе показали фильм-мюзикл «42-я улица» с Руби Килер, все словно помешались на степе.
Именно в тот год Дикси Кахилл создала группу «Степисточки». Девушки в расшитых блестками синих нарядах были готовы участвовать во всех шествиях, ярмарках и особых мероприятиях, а также приветствовать высокопоставленных особ. Правда, пока никто из этих особ в городе не появлялся, но девочки не теряли надежду.
Кино достигло небывалого расцвета. Каждый четверг на вечернем сеансе зрителей одаривали бесплатными призами, а попкорн стоил всего пять центов. Отрывистая речь и вытравленные перекисью волосы превратили Джин Харлоу в нового молодежного идола.
На дневном сеансе фильма с участием мисс Харлоу миссис Белл и ее подруга миссис Хейзл Гуднайт, две самые степенные городские дамы солидного возраста, пережили шок. Когда на экране продефилировала сногсшибательная блондинка родом из Канзаса, облаченная в длинный атласный халат, миссис Белл так прошептала, что ее слышал весь зал:
– Боже праведный, на ней нет белья!
После киносеанса подруги совершили свой еженедельный заход в аптеку, дабы традиционно угоститься шоколадным мороженым, но миссис Белл все никак не могла оправиться от потрясения:
– И ведь она уроженка Миссури! Что о нас подумают люди? Я бы под страхом смерти не вышла из дому без пояса для чулок и лифчика. Не говоря уж о том, чтобы с экрана выставляться на обозрение всему свету. Нет, нравы пали ниже некуда… У меня нет слов. Куда подевалась благопристойность? За все годы мистер Белл ни разу не видел меня без ничего.
Семнадцатилетний официант, услыхавший ее реплику, невольно сморщился. Он бы тоже не хотел узреть миссис Белл в наряде Евы.
Нежданные гости
Тем утром Элнер Шимфизл в домашнем халате (цветы на розовом фоне) расхаживала на заднем дворе, из кастрюли (синей в белый горошек) разбрасывая корм курам.
– В платье бледно-голубом, – напевала она, – я войду в соседний дом…
Элнер всегда пела курам, ибо свято верила, что тогда яйца будут крупнее. К сожалению, иногда она перевирала слова и вечно слегка фальшивила, но курам, похоже, было все равно.
Потом Элнер углядела мужа Уилла, на тракторе разъезжавшего по полю.
– Эге-гей! – крикнула она и замахала рукой. Уилл помахал ей в ответ.
Покормив кур, Элнер повесила кастрюлю на гвоздок в стене сарая и тут услыхала шум машины, подъехавшей к дому. Наверное, решила она, сестра Ида или подруга Беатрис надумала заглянуть в гости.
Элнер отерла руки о синий клетчатый передник и поспешила к парадному входу. В большой черной запылившейся машине незнакомый мужчина рассматривал карту.
– Эй, что вам угодно? – спросила Элнер.
От неожиданности мужчина вздрогнул и оторвал взгляд от карты:
– Ох, здравствуйте. Похоже, мы заблудились. Эта дорога на Джоплин?
– Бог ты мой, нет, дорогуша! – засмеялась Элнер. Она подошла к машине, влезла на подножку и ткнула пальцем в карту: – Разворачивайтесь обратно, а вот тут, на первом перекрестке, поверните направо и выезжайте на шоссе.
– Понятно, – сказал мужчина.
Рядом с ним сидела девушка в изящной беретке. Молодожены, решила Элнер.
– Сочувствую, что вы заплутали, – сказала она, – но коли уж так вышло, заходите в дом. Угощу вас вкусным холодным чаем или чашкой кофе, прежде чем отправитесь в путь.
Молодые люди переглянулись; девушка пожала плечами.
– Звучит заманчиво, – сказал мужчина. – Мы уже давно в дороге, и если это не слишком обременительно…
– Бог ты мой, ничуть. В нашей глухомани гости нечасты, я всегда рада обществу. – Элнер распахнула дверь: – Входите. У нас тут кошки, ничего? Я – Элнер Шимфизл. Мой муж Уилл сейчас работает в поле, вот уж расстроится, что не повидался с новыми людьми. А вас как зовут?
– Меня – Клайд. А это Бонни.
– Приятно познакомиться.
Элнер провела гостей в большую кухню, где вкусно пахло беконом. Штук шесть кошек прыснули врассыпную. Хозяйка показала на белый эмалированный стол в окружении четырех деревянных стульев:
– Присаживайтесь. Наверняка вы голодные. Позавтракать-то успели?
– Вообще-то, нет, – ответил Клайд. – Мы собирались перекусить в Джоплине.
Элнер оглядела девушку:
– Вы такая худенькая. Вам непременно нужно поесть, а то еще грохнетесь в обморок. Пока не накормлю, я вас не отпущу. Я кликну, как будет готово. Чувствуйте себя как дома. Если вам, дорогуша, нужно в ванную, не стесняйтесь. Там даже есть фабричное мыло. Обычно-то я сама его варю, но сейчас маленько обленилась.
Через десять минут пара угощалась яичницей с беконом, свежими горячими булочками и домашними соленьями.
– Ешьте, пока не остыло, – сказала Элнер.
Через кухню вперевалку прошествовал здоровенный жирный енот, видимо ручной, и остановился перед сетчатой дверью. Ничего не объясняя, Элнер встала из-за стола и выпустила его на улицу.
– Заходи попозже, Ричард, – сказала она, после чего вернулась к гостям. – Значит, вы в Джоплин? Это совсем недалеко, но я там не бывала. Я выросла на ферме, где папаня мой разводил свиней, и чуток побаиваюсь больших городов. Вот Ида, сестра, ездила в Джоплин и очень его хвалила.
Под вкуснейшие булочки уминая яичницу, Клайд разговорился. Девушка сперва отмалчивалась, но вскоре поддержала беседу, поведав, что дома в Техасе была дамской парикмахершей.
– Ой, правда? – восхитилась Элнер. – Это ж надо уметь… Какая вы умница, что владеете таким ремеслом. Поди знай, как оно сложится, а это у вас всегда в запасе. У нас тут есть одна молодуха, Тотт ее звать, на дому делает прически, но, по-моему, она самоучка. А вы чем занимаетесь, Клайд?
– Да так… работаю по банкам, – с полным ртом ответил молодой человек.
– Надо же, какое совпадение! Сестра моя Ида, я вам о ней говорила, вышла за банкира Герберта Дженкинса. Знаете его?
– Нет, вряд ли, – помотал головой Клайд.
– В Элмвуд-Спрингс у его папаши свой банк. Можете к нему заглянуть, поздороваться. В Джоплин ехать через Элмвуд-Спрингс. Прелестный городишко. Там сестра моя Терта с мужем Тедом держат пекарню. А подруга моя Беатрис и муж ее Андер тоже там живут. У них огромная молочная ферма, вы ее проезжали.
После того как гости получили полную информацию о Джине, десятилетнем племяннике Элнер, и рассмотрели все его бойскаутские значки, они ознакомились со старой фотографией хозяйкиных родителей, снявшихся вместе с их призовой свиноматкой Пышкой № 3.
– Их обоих уже нет, – сказала Элнер. – Упокоились на «Тихих лугах». Мама выпала из повозки и замерзла насмерть, а папу унесла чахотка. Я по ним очень скучаю.
Прошло еще три четверти часа, и гости стали собираться в дорогу.
– Погодите, я вам кое-что дам с собой. – Элнер сходила в кладовку, забитую домашними заготовками, и вернулась с двумя банками консервированных фиг. – Вот, держите, милая. Только вчера сорвала с дерева и закатала. Надеюсь, вам понравится.