Феникс Фламм – КУБОК БЕССМЕРТНЫХ (страница 4)

Лукас поставил бокал на стойку.

– Слухи, – оборвал он. – Никто не видел ни одного официально бессмертного. Ни одного медицинского заключения, ни одного судебного прецедента. Только истории «друга друга», который «видел кое-что на Равелло».

– А ты что хочешь? – Давид чуть наклонил голову. – Пресс-релиз? «Уважаемые инвесторы, вчера мы официально выдали еще один пакет Вечности акционеру N…» Ты же первый обрушишь их бумаги.

– Я хочу правила, – отрезал Лукас. – Любая игра без четких правил – не игра, а издевка.

– Тогда зачем ты здесь? – спросила Эванджелин. – Ты мог остаться в своем небоскребе и доживать свои честные девяносто.

Он встретился с ней взглядом.

– Потому что единственный способ заставить монополиста разделить рынок – войти внутрь и взорвать его систему изнутри, – сказал он. – Если он действительно держит технологию вечной жизни, она рано или поздно уйдет от него. Вопрос – кому.

Марко усмехнулся.

– Слышишь, Давид? Это говорит человек, чья семья три поколения держала в кулаке международную ликвидность.

– Поэтому он и понимает, как это работает, – ответил Ли.

В этот момент в зале вспыхнула мягкая подсветка. Из потолка опустился прозрачный экран, на котором появился знак Полигона. Голос, собранный из нескольких тембров, заполнил пространство.

– Уважаемые претенденты, – сказал голос. – До вылета на Полигон остается двадцать минут. Просим вас закончить все внешние коммуникации. С этого момента любые внешние линии будут переведены в режим прослушивания и записи в рамках Протокола наблюдения.

– Наши разговоры тоже идут ему в копилку, – тихо заметила Эванджелин.

– Пусть записывает, – бросил Марко в потолок. – Эй, Хозяин! Слышишь? Ты – жадный старый ублюдок, который украл у мира право выбирать, когда ему умирать!

Голос в колонках никак не отреагировал. Экран погас.

– Очень разумно и дальновидно, Марко, – ехидно сказала Эванджелин. – Ты только что оскорбил человека, который, возможно, уже решил, будешь ли ты жить еще сто лет.

– Если он такой обидчивый – тем более не должен жить вечно, – пожал плечами Марко.

– Не заблуждайся, – тихо сказал Давид. – Он не «украл» у мира бессмертие. Он просто первый доказал, что это возможно. И сделал то, что сделал бы любой из нас: монетизировал.

– Я бы продал, – сказал Лукас. – Лицензировал, запустил фонд, распределил доступ через рынок. Пускай был бы ценник в триллион за пакет, но это было бы честнее.

– Нет, – покачал головой Давид. – Ты бы создал очередную пирамиду. Верхние квартиры получили бы еще сто лет, нижние – иллюзии. Он пошел другим путем. Он делает из вечной жизни приз, а не товар.

– Приз, который он раздает, как король – конфеты детям, – зло бросил Лукас. – И кстати, приз, который никто не спешит получать. Что-то я не вижу здесь длинных очередей.

– Приз, который мы все всё равно пришли получать, – напомнила Эванджелин.

Они замолчали. Каждый – с бокалом в руке, взглядом в сторону, но внутри – с одинаково четкой картинкой: Полигон, кольца, арены, контракт. И в самом центре – тот, кто уже однажды сказал «да» и теперь решает, кому это «да» позволить.

– Как думаете, – ровным тоном спросил Давид, – он когда-нибудь собирался делиться технологией с миром?

– Нет, – не раздумывая, ответил Лукас.

– Нет, – хмыкнул Марко.

Эванджелин задумалась на секунду.

– Когда-то – возможно, да, – сказала она. – Но потом он увидел, как мир обращается с любыми технологиями. И решил, что лучше уж он будет единственным богом, чем толпа полубогов, которые все уничтожат.

– Значит, наша задача проста, – подвел итог Лукас. – Или забрать у него этот кубок, или разбить его так, чтобы никто больше не смог держать вечность в одной руке.

– Смотри, чтобы в осколках не утонул весь мир, – тихо заметил Давид.

Где-то за стеной загудели двигатели – шаттл начинал подготовку к стыковке с внешним рукавом. Свет в зале чуть дрогнул. На внутренней стороне стекла вспыхнули идентификаторы: имена, статусы, уровни допуска.

LUCAS VANDERBILT – ACCESS LEVEL: PRIME.

EVANGELINE CROSS – ACCESS LEVEL: PRIME.

MARCO SALVATORE – ACCESS LEVEL: PRIME.

DAVID LEE – ACCESS LEVEL: PRIME.

– PRIME, – усмехнулся Марко. – Звучит как меню в стейк-хаусе.

– Зато не NOVUS, – заметила Эванджелин. – Новичкам будет больнее.

– Новички верят правилам, – кивнул Давид. – Мы – нет.

Они допили свои бокалы. В дверях бесшумно появились двое в одинаковых темных костюмах без опознавательных знаков.

– Господа, – сказал один из них, с безупречно вежливой улыбкой. – Кубок Бессмертных ждет вас на борту. Просим проследовать к посадке.

Лукас бросил последний взгляд на шаттл за стеклом.

– Если он слушает, – сказал он тихо, – пусть знает: мы не его гладиаторы. Мы его конкуренты.

– Он это знает, – ответил Давид. – Поэтому и позвал.

Они поднялись и направились к выходу. Богатые люди, которые привыкли покупать всё, теперь шли туда, где единственной валютой была их собственная жизнь. И где человек, живущий, по слухам, уже два столетия, собирался решить, кому из них позволить сделать следующий шаг за предел.

Орбитальный зал опустел. Только эмблема Полигона на стекле всё еще мерцала тусклым светом, напоминая, что где-то дальше, за толщей вакуума и кольцами стен, их уже ждала игра, в которой даже правила – роскошь.

Глава 4. Правила без правил

Шаттл оказался ультратихим. Ни гула двигателей, ни вибрации – только мягкое давление ускорения, вжимающее в кресла. Из динамиков лился тот же составной голос, что и в зале ожидания, но теперь он звучал как-то ближе, почти внутри черепа.

«Добро пожаловать на транспортный модуль „Феникс-13“, – вещал голос. – Время в пути до Полигона – два часа семнадцать минут. Вам доступны напитки, легкий перекус и панорамный обзор. Просим воздержаться от физической активности во время перегрузок».

Лукас смотрел в иллюминатор. Земля медленно уплывала вниз, превращаясь в голубовато-белую мраморную гравюру. Он не видел ее так лет пятнадцать – последний раз летал на орбиту с отцом, который тогда уже знал, что умирает, и хотел показать сыну планету «с точки зрения Бога». Помнил, как отец сказал тогда: «Сверху все границы нарисованы людьми. Как только мы это забываем – начинаются войны».

«А снизу границы рисуют те, кто боится, что у них отнимут время», – подумал Лукас сейчас.

Рядом Эванджелин изучала меню на голографической панели. Вина были исключительно редких годов и регионов, закуски – молекулярной кухни от звездных шефов, исчезнувших из публичного поля лет двадцать назад.

– Знаете, что здесь общего у всех позиций? – она провела пальцем по списку. – Их невозможно купить. Даже за деньги. Я пробовала.

– Всё можно купить, – усмехнулся Марко, но без обычной бравады. Он сидел, откинувшись в кресле, и смотрел в потолок.

– Нет, – покачала головой Эванджелин. – Вот это вино – «Кровь Феникса» – делают из винограда, который выращивают только на астероиде Церера-7. Там микрогравитация, особый спектр света и почва, завезенная с Земли еще в первой колонизационной волне. Всего триста бутылок в год. Все расписаны на сто лет вперед. И ни одна не всплывала на аукционах.

– Значит, у нашего хозяина есть доступ к закрытым ресурсным потокам, – заключил Давид. – Это логично. Чтобы удерживать монополию на время, нужно контролировать и пространство.

– Или он просто старый друг тех, кто контролирует, – бросил Марко.

Лукас отвернулся от иллюминатора.

– Вы прочитали контракт? Настоящий, не ту краткую выжимку, что нам прислали?

Эванджелин усмехнулась.

– Ты шутишь? Триста семьдесят страниц мелким шрифтом на архаичном юридическом английском с вкраплениями латыни. Я наняла пятерых лучших корпоративных юристов – они разбирали его две недели. Итог?

Она сделала паузу, глядя на него.

– Итог: они рекомендовали не подписывать. Но не смогли указать ни на одну конкретную ловушку. Там не было стандартных клише вроде «компания не несет ответственности». Было что-то хуже.

– Что? – не выдержал Марко.

– Полное стирание понятия ответственности как таковой, – ответил Давид за нее. – Я тоже читал. Контракт построен не на ограничении ответственности Хозяина, а на переопределении реальности внутри Полигона. Фактически, подписывая, ты соглашаешься, что на время турнира твое существование регулируется не законами государств, а «Протоколом Вечности» – внутренним сводом правил, который может меняться без предупреждения.

– И как это юридически возможно? – спросил Лукас.