Феликс Кресс – Космонавт. Том 5 (страница 17)

— А ты несерьёзно, — хихикнула она. — Листай дальше.

— Есть листать дальше, — отозвался я и перевернул страницу, заранее зная, что мы, скорее всего, так ни до чего и не договоримся сегодня. И, если уж совсем честно, меня это ничуть не расстраивало.

Глава 8

Нас собрали с самого утра.

Я не раз сидел в подобных аудиториях. Но за последнее время я немного отвык от, скажем так, профессионального подхода. Всё же разница между космонавтами-слушателями и космонавтами, которые побывали в космосе, огромная. И подход к задаче у них разный.

Нет, в слушатели не брали кого попало. Такие давно отсеялись. Народ там подбирался серьёзный и увлечённый. Никто не приходил просто «отсидеться на лекции», как в некоторых универах будущего.

Все понимали, куда именно рвутся и ради чего рвут жилы, терпят нагрузки и живут между надеждой и регулярной проверкой на прочность. И всё равно та среда оставалась учебной.

Здесь же всё было иначе.

В аудитории собрались люди, которые не понаслышке знают, что такое космос. Если в слушателях зачастую были люди амбициозные, то здесь были те, кто к этому времени уже успел доказать, что за их амбициями что-то стоит.

Когда я вошёл, большая часть уже сидела на своих местах. Аудитория была самая обычная: длинные столы, стулья, доска. Но те, кто в ней сидел, придавали всему этому действу особую атмосферу.

На секунду я даже словил неловкость. Будто я схалтурил где-то и попал в число этих людей случайно. Но я быстро одёрнул себя. Потому что пусть я и воспользовался преимуществом, но оно у меня не возникло волшебным образом. Там, в прошлой жизни, я много работал и многим пожертвовал, чтобы обзавестись тем багажом знаний, которым обладал.

Так что всё абсолютно заслуженно. Я перевёл дух, расправил плечи и уверенной походкой прошёл к одному из свободных мест, поближе к моей команде.

Волынов сидел чуть в стороне и увлечённо листал какие-то бумаги, не обращая внимания на происходящее вокруг. Чуть дальше сидел Попович. Николаев с Горбатко о чём-то негромко переговаривались. Леонов стоял у окна рядом с Быковским. Хрунов почему-то выглядел каким-то взъерошенным, будто был на низком старте и вот-вот куда-то сорвётся. Возможно, так он справлялся с внутренним волнением. Всё же каждый из здесь сидящих хочет на Луну, и теперь появился неиллюзорный шанс там оказаться.

Гагарин тоже уже был на месте, он сидел перед Волыновым.

На нём взгляд задержался чуть дольше, чем на остальных. Как и Борис Валентинович, он тоже изучал содержимое выданных материалов. Выглядел он при этом совершенно… обычно. Для меня всё ещё было непривычно видеть его вот так — в обычной обстановке. Хотя пиетет перед живой легендой здорово подугас. Точнее, я привык уже к тому, что нахожусь и живу среди исторических личностей.

Будто почувствовав мой взгляд, он оторвал глаза от бумаг и слегка повернул голову. Увидев меня, он улыбнулся и коротко кивнул. Я ответил тем же и придвинул к себе свой экземпляр материалов.

Стоит отметить, что не все в аудитории одинаково доброжелательно отреагировали на моё присутствие. Не всем понравилось то, что ещё вчерашний школьник, как считали многие, забрался так далеко и быстро.

Вслух мне никто ничего не сказал, вели себя вежливо и сдержанно. Но по их взглядам, которые на меня бросали, и позам было понятно их истинное отношение.

Что ж, это было закономерно. Я и не думал, что все на веру примут слухи, которые витали вокруг моей личности. А они были, и разные.

Доказывать что-то кому-то я не собирался. Разве что себе. А остальные и так всё увидят и поймут по результатам. Со временем отношение ко мне изменится и в этом коллективе. Ну или не изменится. В конце концов, я не золотишко, чтобы всем нравиться без исключений.

Постепенно подтянулись и все остальные. Одним из последних вошёл Кузнецов, а следом за ним и Каманин.

Негромкие разговоры стихли окончательно.

Кузнецов прошёл к столу, встал перед нами, заложив руки за спину, и оглядел нас.

— Приветствую вас, товарищи космонавты, — поздоровался он после недолгого молчания.

Каманин встал чуть в стороне.

Далее нам начали говорить то, что мы и так уже слышали или прочли в документах, которые получили накануне. Из нового было уточнение, что состав троек, возможно, будет меняться, если заметят, что в нынешнем составе они по тем или иным причинам сработаться не смогут.

Озвучили нам и то, что нам придётся в ближайшие полгода часто и подолгу уезжать. Для меня это не стало неожиданностью, что-то подобное я и предполагал, учитывая весь мой прошлый опыт. Судя по лицам прочих присутствующих, разъезды их тоже ничуть не удивили. Все привычные.

Особенно с учётом того, что моё имя в этих списках появилось не в последнюю очередь благодаря рапорту и той схеме, которую я протолкнул наверх. С одной стороны, приятно. С другой — очень отрезвляюще. Одного толчка всегда мало. Дальше всё равно надо тянуть самому.

Отдельно отметили, что подготовка к полёту на Луну будет несколько отличаться от общей подготовки. Станет более узконаправленной, добавятся новые тренажёры, которые будут испытывать на нас. На этом моменте Каманин усмехнулся и добавил, дескать, вам не привыкать. Мол, вы и так первыми обкатываете все придумки инженеров и иных светлых умов.

Эта реплика немного разрядила атмосферу и снизила градус серьёзности. Ровно настолько, чтобы мы немного расслабились, но при этом сохранили концентрацию. Мировой мужик, умеет найти подход. Собственно, чему удивляться? Он не первый год работает с космонавтами, а до этого у него была не менее интересная карьера и жизнь.

После общих вводных пошла конкретика. Нам в общих чертах рассказали, где состоится первая явка, кто с кем начинает, какие тренажёры закреплены за нами в первую очередь, когда и как часто будут проходить специальные медосмотры, какие лекции останутся без изменений, а какие добавятся.

Я записывал тезисно в конспект, стараясь не упустить важных деталей. На память я не жаловался, но предпочитал важные вещи фиксировать на бумаге. Мало ли что.

И, судя по шороху бумаги, мой подход разделяли если не все, то многие.

Долго раскачиваться нам не дали. После того как закончился инструктаж, нас отправили в соседнюю аудиторию на первое теоретическое занятие. Как говорится, сразу с места в карьер.

Там уже были подготовлены материалы по ЛОК, ЛК и общей схеме Л-3. На доске был начерчен профиль полёта от старта до возвращения: земная орбита, разгон, перелёт, лунная орбита, разделение, спуск, взлёт, стыковка, обратный путь. Если очень грубо и очень обобщённо, перед нами схематично изобразили всю лунную программу.

Занятие вёл инженер из бывшего ЦКБЭМ (Центральное конструкторское бюро экспериментального машиностроения), которое ныне входило в состав ЕККП.

По его виду я понял, что он давно перестал делить космонавтов на «легенд», «талантов» и «молодых перспективных». Для него мы были просто людьми, которым нужно объяснить, как работает та или иная техника, чтобы мы потом смогли сидеть в ней и желательно не сломать там всё к чертям собачьим.

Начал он с ЛК (лунного корабля).

— Вот это — ваша главная головная боль на данный момент, — ткнул он в первый плакат. — Всё остальное можно пережить. Но здесь ошибиться будет особенно дорого.

И дальше пошло объяснение по делу: масса, развесовка, запас по топливу и так далее.

Потом дело дошло до ЛОК (лунного орбитального корабля). Говорили нам пока общие вещи по стыковке и распределению функций. Более подробно мы будем изучать это во время других теоретических лекций. Ну и на практике, само собой.

В общем, так и прошёл наш первый день — в основном за партами. Следующие дни прошли не менее плотно: с утра — теория. Потом шли привычные нам тренажёры. Снова теория. Затем медицина, где нас обследовали ещё более тщательно, чем прежде. Вот теперь уж точно на моём теле не осталось и миллиметра, который обошли стороной медики.

Но упор был всё же на теорию. Всё вертелось вокруг одного и того же: где именно слабые места у того или иного аппарата, сколько резервов, как распределять работу внутри тройки, когда командир обязан брать решение на себя, а когда, наоборот, лучше не давить и дать каждому отработать своё.

Отдельным блоком шли «Союзы».

Нам впервые прямым текстом сообщили, что вся линия 7К-ОК изначально задумывалась не просто как очередной пилотируемый корабль, а как отработка сближения и стыковки для будущих лунных программ. То есть, по сути, весь предыдущий опыт по «Союзам» должен был теперь работать на Луну, а не существовать сам по себе. Хоть и претерпел некоторые изменения.

Потихоньку я начал делать то, что уже не раз делал раньше, — аккуратно и дозированно внедрял подход и знания будущего в нынешних реалиях. С чем-то соглашались сразу. Местами скептически кривились. А иногда и вовсе говорили, что и так собирались сделать то же самое. Мол, без сопливых разберёмся. Меня это не волновало. Пусть хоть под своим именем потом пускают. Лишь бы работало.

В этот период я окончательно осознал масштаб изменений. Огромная машина под названием «советская космонавтика» разогналась до невиданных скоростей. Благодаря нововведениям, смещению акцентов, корректировке некоторых подходов к работе, мы сейчас сильно опережали тот Советский Союз, который я помнил.