Феликс Гущян – Не оглядывайся назад (страница 2)

Но почему спустя сорок пять лет вдруг во мне пробудился этот вулкан? Почему вместе с давно вымершими чувствами и желаниями из глубины сознания выбрасывает нелепые воспоминания и постыдные истории?»

Последней каплей, заставившей принять окончательное решение о возвращении, стал сон. В нём он сидел на этом же месте, потягивал виски и сигару, наслаждаясь свободой и размышляя:

«Деньги дали мне независимость — прежде всего от своего окружения. Но чего я достиг в итоге? Всего, кроме самого главного, — присутствия рядом родной души. Как же так получилось? Почему я так и не смог оправиться и проложить себе другую тропу судьбы?»

С такими мыслями он незаметно погрузился в сон. Видел себя на пляже в Кармеле, неподалёку от Сан-Франциско. Его ноги утопали в мягком, как мука, песке, а яркое августовское солнце жгло глаза. Каждый раз, отворачиваясь от солнца, он видел перед собой «соучастников» своей прошлой жизни: дальних племянников, однокурсников, сына, бывшую жену. Все они сидели в странном деревянном судне на длинных полозьях, похожем на лимузин-кабриолет, пока он изо всех сил пытался сдвинуть его с места. Кто‑то ехидно посмеивался, кто‑то смотрел на него с брезгливостью, кто‑то молча буравил взглядом. Другие шептались, презрительно и высокомерно глядя на него. Юный сын смотрел со слезами на глазах, а бывшая жена притворно демонстрировала, как же она несчастна с таким слабаком, как он.

Бен проснулся в холодном поту. Несмотря на вечернюю прохладу, рубашка была насквозь промокшей. «Что всё это значит? — задался он вопросом. — Как понять этот сон?»

Но тут же услышал ответ:

«Это они тебя ругают. Ты презираешь их и своё прошлое, а они презирают тебя. Знай: ты им так же безразличен. Не вздумай возвращаться, не ищи на свою задницу новых приключений».

Это снова его внутренний голос, синтезированный в другой части его сознания.

Но и на сей раз он не послушал своего внутреннего цензора. Он решил: нужно слетать, окунуться в своё прошлое, надеясь найти его на задворках настоящего. Сон превратился в зов, в веление времени, в безусловный императив. Совесть заговорила, душа истошно завыла в ожидании прикосновения к молодости, а хладнокровный разум на всякий случай готовился к худшему. Бен понимал всё это.

Изредка появляющееся ощущение радости от предвкушения поездки мгновенно прерывалось голосом внутри, предостерегающим его от того, чтобы переступать порог прошлого. Но в страхе было что‑то унизительное. Он ненавидел себя за то бегство все эти годы. Однако человек часто делает то, что не может выбросить из головы — вопреки здравому смыслу, осознанию реальной опасности задуманного и даже собственному желанию.

И вот наступил день отбытия. Последний взгляд в большое круглое зеркало, которое уже не отражало всей правды о нём. Бен задержался перед ним на мгновение, словно желая ещё раз поверить, что теперь всё пойдёт иначе. Что судьба будет милостива к нему.

Часть вторая

Аэропорт. Знакомство

Аэропорт действительно создавал ощущение фантастического портала между настоящим и будущим, где время текло по своим особым законам: минуты растягивались в часы в ожидании и сжимались до секунды в момент спешки. Каждый час, проведённый в его блестящих коридорах, сопровождается учащённым ритмом сердца от ожидания, волнения и предвкушения.

«Удивительно… Глядя на эти знакомые лица, я испытываю приятное чувство принадлежности», — думал Бен, медленно продвигаясь сквозь беспорядочную толпу пассажиров к стойке регистрации. Мысли о родных корнях вызывали в нём странную смесь ностальгии и лёгкого беспокойства. Почти полвека он избегал всего этого «своего», а теперь, возвращаясь, ощущал нечто вроде генетической связи, от которой невозможно сбежать.

Среди очереди он выделялся своим вычурно-импозантным видом, аристократической осанкой и очевидной самоуверенностью. Дожидаться своей очереди у отдельного входа для пассажиров бизнес-класса не стал — ему вдруг захотелось влиться в общий поток пассажиров.

Внезапно заметил, что его пристально разглядывают. Молодой мужчина с густой угольно-чёрной бородой открыто изучал его лицо, бесстрастно замеряя взглядом сверху вниз и обратно, словно не человека видел перед собой, а неодушевленный предмет. Бен выдержал паузу, затем пронзительно посмотрел на него и заговорил на безупречном родном языке:

— Что вас так заинтересовало, уважаемый?

Молодой человек смутился, замешкался, но спустя пару секунд пробубнил:

— Всё окей, всё хорошо… Просто у меня с детства дурная привычка — глаза сами задерживаются дольше положенного, особенно на незнакомых лицах.

Желая сгладить неловкость, он тут же добавил:

— Мы, наверное, на один и тот же рейс?

— По всей видимости, — отозвался Бен с лёгким безразличием в голосе, давая понять, что не расположен к беседе.

Однако мужчина явно не собирался отступать:

— Вы, наверное, редко бываете на родине?

— И как же вы к такому сложному выводу пришли? — Бен добавил в голос иронии.

— Ну, не знаю… Просто догадался, — самодовольно ответил молодой человек.

— И всё‑таки?

— Ваши ровесники у нас так не выглядят. А так как вы явно наш соотечественник, значит, просто давно не были в стране.

— Вот как? Значит, не выдерживаю общепринятый национальный дресс-код? Может, стоит что‑то изменить, пока ещё не поздно? — с ухмылкой поддел его Бен.

— Ну что вы! Наоборот, это очень оригинально.

«Оригинально? Надо же! — хмыкнул внутренний голос. — Первая же загадка твоей персоны разгадана с лёгкостью, ещё до прибытия в пункт назначения. Срамота! То ли ещё будет…»

Тем не менее, наблюдая за пассажирами рейса, Бен отметил значительный прогресс в эстетическом вкусе своих соотечественников. Однако вечное томление во взгляде, тревога, скрытая за ухоженным внешним видом, оставались неизменными — они говорили о людях больше, чем их модная одежда и культура речи.

Когда все разошлись по местам, Бен оказался в бизнес-классе рядом с привлекательной женщиной

средних лет. Она пыталась разместить ручную кладь в переполненной багажной полке. Её статная фигура и утончённые черты лица моментально привлекли его внимание. Светлое платье с изящным узором подчёркивало стройность, а длинные волосы цвета мокрого песка аккуратно укладывались в мягкие волны, спускающиеся до плеч. Во взгляде глаз глубокого оливкового цвета читалась уверенность и в то же время определённая мягкость.

Приятное предчувствие пути рядом с такой женщиной мгновенно подняло настроение. В голове невольно закрутились различные варианты вступительной фразы. Несмотря на её внешнее спокойствие и лёгкое безразличие к двенадцатичасовому соседству, Бен был уверен: она ждёт, что он заговорит первым.

Дождавшись, когда молчание станет достаточно веским, он повернулся к ней и, улыбнувшись, мягко произнёс:

— Давайте знакомиться. Нам лететь целых двенадцать часов — так что мы, можно сказать, обречены занимать друг друга. Я Бен… Или Бенджамин, — с этими словами он взглянул очарованно ей прямо в глаза, демонстрируя лучшую версию своей улыбки.

Женщина ответила доброжелательной улыбкой:

— Милена Золян, из Лос-Анджелеса. Приятно познакомиться.

Бен почувствовал, как внутри разливается приятное тепло.

— Ваше имя звучит поэтично. Очень рад знакомству. Надеюсь, не наскучу вам разговорами.

— Надеюсь, если только это не одна из ваших особенностей.

— Ох, Милена! — вздохнул он с игривым укором. — Вы же знаете, что пожилые люди страдают этой слабостью — поговорить всласть, особенно с приятными собеседниками.

— Давно ли вы кажетесь себе пожилым? Или просто кокетничаете для разжигания интереса? — с улыбкой парировала она.

— Ну что вы! — Бен развёл руками. — Это не я, это современная геронтология определила статус моего возраста.

— Вам не дашь больше шестидесяти, я бы сказала, даже чуть меньше. И не только благодаря уходу за собой, что, кстати, весьма похвально.

Бен мгновенно охладел. Ему стало неуютно от подобного замечания.

— Спасибо, конечно… Но неужели это так очевидно? Признаюсь, мне неловко…

— Конечно. Вы просто ещё не успели привыкнуть к себе. Но не переживайте, у вас всё прекрасно, уверяю вас.

— Благодарю за деликатность. Впрочем, вы правы… Всё это было приурочено к поездке. Возвращаясь в страну своей молодости спустя почти полвека, я решил не появляться там с уставшим старческим лицом. А как ещё бороться со старением, если не убирать его наглядные признаки? — он широко улыбнулся. — Хотя, признаться, я вовсе не пытаюсь выглядеть моложе. Меня интересует исключительно эстетическая сторона этого явления. Бессмысленно бороться со старостью — она подводит нас к зрелости. Конечно, я не променяю зрелость на молодость… Честно говоря, даже не понимаю, зачем я об этом заговорил…

— Почему же? Очень даже актуальный разговор. Я не так уж далека от подобных переживаний. А что касается вашего утверждения, что вы не променяете зрелость на молодость… простите, но, мне кажется, вы лукавите.

— Но это моё предпочтение, — спокойно возразил Бен.

— Да, конечно, зрелость важна. Но, мне кажется, она либо приходит, либо нет, независимо от возраста. К тому же, как её измерить? Разве есть такая шкала?

— Можно судить по самым очевидным признакам, — уверенно ответил он.

— Например?

— Зрелый человек — это тот, кто умеет владеть собой. Кто честен в словах и поступках, кто следует своим моральным принципам. А ещё — берёт на себя ответственность за последствия своих решений, умеет строить и сохранять здоровые отношения, ставя долгосрочные цели выше сиюминутных желаний. Для таких людей честь — важнее всего… даже материальных благ, — добавил он с лёгкой усмешкой.