Феликс Гилман – Восхождение Рэнсом-сити (страница 48)
Линейные войска шли на юг от Гибсона к Джасперу на другом конце Территории, занимая на своем пути городки, мосты и дороги и подавляя беспорядки. Винтолеты Линии были замечены над полями Территории, а топливные подлодки на ночном извилистом Джассе принимали за водяных змей. С каждым днем линия фронта становилась все ближе. Агенты Ствола схватились с броненосцами у Менлоупа. Когда новости достигли страниц «Джаспер-сити Ивнинг-Пост», на улицах Фенимора начались беспорядки. Мистер Бакстер нанял толпы частных детективов, охранявших его фабрики и конторы. Склад Треста Бакстера, с которого я украл магниты для Аппарата, был доверху забит ящиками с оружием, топливом, противогазами. Тогда я не обратил на них внимания, узнав об этом лишь позднее из отчета, попавшего ко мне на стол после Битвы за Джаспер.
Я ждал своего призрачного друга Джаспера, но он больше не являлся мне. Кроме него в подвале жили крысы, но с ними было не поговорить, и я скучал по привидению. К концу лета заново отстроенный Аппарат разросся до размеров рояля или небольшого церковного органа. Ванна стала его частью, как и другие детали реквизита, включая копья, колесо от тележки, зеркало и обеденные тарелки. Всю нестабильную энергию Процесса я заключил в стеклянный сосуд, который шутки ради вложил в руки гипсовой статуи полуобнаженной нимфы.
Иногда мне казалось, что Джаспер вернулся, но это были лишь мистер Куонтрилл или Амариллис, желавшие проверить, как идет работа, или потребовать объяснений. Иногда меня прерывала Адела. Однажды в подвал спустились два работника, чтобы вступить в интимные отношения – что ж, это свободный город или, по крайней мере, был в те дни. Как-то раз мне показалось, что я увидел наблюдавшего за мной из дальнего угла подвала человека в рваной солдатской форме, но, возможно, это было лишь старое пальто. В другой раз я больше часа стоял над Аппаратом, почесывая недавно отращенную бороду и размышляя о Процессе и о Западном Крае, о моих похождениях, Харперах, мистере Карвере и прочем, а когда наконец обернулся, чтобы сесть на скамью, она была уже занята. От неожиданности я отскочил и врезался в Аппарат, зазвеневший, как колокол. Человек на скамье сидел повесив голову, словно очень устал, и ему на колени спадала длинная черная грива.
– Мистер Карвер? – спросил я.
Человек поднял голову, и на секунду я увидел лицо холмовика. Затем Аппарат загудел и запульсировал у меня за спиной, и, обернувшись, я увидел, что уронил его набок, от чего пришли в движение цилиндрические магниты. Вместо того чтобы остановиться, магниты крутились все быстрее по мере того, как Процесс черпал энергию из ниоткуда и подпитывался сам от себя. Кислота в сосудах запузырилась, а проволока начала светиться. Обернувшись, я увидел, что человек на скамейке исчез, если вообще он там был. Испуг, вызванный его неожиданным появлением, перерос в испуг от неожиданно ожившего Аппарата, который теперь с каждой секундой терял внутреннее равновесие.
Я уже писал о том, что случилось в славном городе Кенауке, когда Процесс стал нестабильным в прошлый раз; если хотите, можете перечитать, если эти разрозненные страницы до кого-то дойдут. Скажу лишь, что, хотя Процесс напрямую не связан с явлением магнетизма, он ему родствен, как и остальным видам энергии. Подвал был завален старым бутафорским оружием, дверными ручками, предметами для фокусов, вилками и не знаю, чем еще, и все это летело мне в голову, так что можете представить воцарившийся хаос. Что-то ослепительно вспыхнуло. Я налег на рычаги. Со сцены наверху послышались звуки аплодисментов, а затем крики.
Случилось следующее: в тот самый момент, когда Аппарату взбрело в голову сорваться с цепи, наверху шла «История
Джона Кридмура» – ужасная пьеса, наспех состряпанная вскоре после чуда в Уайт-Роке. Джон Кридмур изображался в ней как благородный, но всеми непонятый герой, который вместе со своей любимой Лив и пособником Гарри Рэнсомом отправился в полное опасностей странствие по западной глуши и украл там волшебное оружие. Роль Джона Кридмура исполнял мистер Барнабас Басби Боско. Он как раз произносил пламенную речь о том, как «все Великие Силы на Земле задрожат, когда узрят мой знак», как вдруг из люка в подвал на сцену брызнул фонтан белого света. Пришедшая было в восторг публика вскоре перепугалась. По мере того как Процесс набирал обороты, росла и сила магнетизма, начавшая грубо выдергивать из карманов зрителей часы и стаскивать с лиц очки, а с шей – ожерелья, подобно тем, кого в Джаспере зовут щипачами. Мистер Карсон описал происходившее читателям «Джаспер-сити Ивнинг Пост» как удивительный, но безвкусный театральный эффект. Я точно знаю, что его не было среди публики, хотя намеки в газете говорили иначе. Как по мне, грешок небольшой – я-то знаю, что значит удерживать внимание публики. В любом случае, мистер Карсон был достаточно милостив, чтобы умолчать о криках, обмороках, давке или о том, как актер, игравший Джона Кридмура, уронил пистолет и произнес непечатное слово. Лишь чудом нам удалось избежать беспорядков или даже чего похуже, когда Адела бросилась в подвал, чтобы проверить, в чем дело, и я с ее помощью усмирил Аппарат.
Глава двадцать первая
Визит в «Парящий мир»
Так закончилось мое лето на Свинг-стрит. Пришло время написать об оставшемся мне времени в Джаспере и о том, чем все кончилось. Клавиши на машинке сегодня нажимаются плохо, словно ей недолго осталось путешествовать или словно она не хочет рассказывать мою историю до конца.
Мы с Аделой, совершенно выдохшись от изнеможения, сидели на полу в подвале, приходя в себя после случившегося. Подвал раскалился, как печка. Пол и стена, к которой мы прислонились, тоже были горячими. Вокруг валялось все, что хранилось в подвале, – шпаги, флажки, копья, столы, стулья, деревянные деревья, картинные рамы, разбитые тарелки и механизмы, – словно после торнадо. Аппарат снова развалился, пострадав частично от аварии, частично от наших попыток остановить его работу. Пахло солью, морем и гарью. На стенах дергались странные тени, отбрасываемые свечой в руках Аделы.
Мы были одни. У лестницы в подвал появился мистер Куонтрилл, но Адела не терпящим возражений тоном велела ему уйти, и он удалился. Мой призрачный друг Джаспер к нам не присоединился, и по какой-то причине я был уверен, что после происшествия с Аппаратом он покинул «Ормолу» навсегда.
– Не вздумай мне лгать, – сказала Адела.
Я придал своему лицу как можно более невинное выражение.
– Я не… То есть я… да, не буду.
– Эта штука, над которой ты все это время работал, что это?
– Аппарат производит свет. А также тепло, как видишь, и еще много чего. Теоретически.
– Он работает?
– Теоретически.
– Но как?
– Этому нет названия. Это мое открытие. Любой профессор в университете скажет, что это противоречит всем законам природы. Противоречит до неприличия. Что ж, у меня свои законы.
Адела встала и начала расхаживать среди обломков. Я увидел, что в борьбе с Аппаратом у нее порвалось платье. Разметавшиеся волосы были мокрыми от пота. Девушка забрала свечу, оставив меня в тени у стены. Я знал, о чем она думает, и ждал, что она выскажет это вслух.
Вокруг нас валялись искореженные куски камня, металла и дерева – дверные ручки, гвозди, фальшивые медали, медные листья механического апельсинового дерева… Некоторые двигались, когда Адела отшвыривала их в сторону. Другие двигались сами по себе. Несколько деревянных обломков парили в паре дюймов от пола.
Адела перевернула кусок раскаленной меди носком ноги.
– Я слышала о Уайт-Роке, – заявила она.
– Думаю, о нем все слышали, от Стен Мира до Края и дальше.
– Когда меня схватила линейные, они спрашивали… допрашивали меня о Уайт-Роке. О Гарри Рэнсоме. О женщине с Востока со странным именем, бывшем агенте и об их секретном оружии, устройствах и изобретениях. Я сказала им, что ничего не знаю, и я действительно ничего не знала.
– Они боялись, – сказал я. – Будущее принадлежит им, во всяком случае, они так считают, и конкуренция им ни к чему.
– Говорили, что он семи футов ростом, этот профессор Рэнсом, и одевается как волшебник с дальнего-дальнего Востока.
Именно так меня изобразили в пьесе «История Джона Кридмура», поставленной на сцене театра «Ормолу». Актер был иудейского происхождения, с неуместным акцентом портового грузчика из Гибсона. Мантию волшебника без труда разыскали за кулисами. Костюм довершали сапоги на платформе.
– Люди говорят много неправды, – усмехнулся я.
– Говорят, – Адела пристально посмотрела на меня, – что в Уайт-Роке у Гарри Рэнсома было оружие, равных которому нет на свете – у него нет даже названия.
– Это не оружие, – сказал я.
Адела развернулась, изучая масштабы катастрофы:
– Ты уверен?
Я рассказал девушке всю известную мне правду, то есть все, о чем написал здесь. Все, что знал о мисс Харпер, Лив Альверхайзен и о Кридмуре. Все о работе Аппарата и о том, что узнал у холмовиков из Племени. Я сказал, что, возможно, они хотели, чтобы я увидел тот знак и воспользовался их знаниями. Сказал, что считаю, что Процесс когда-нибудь изменит мир к лучшему, и, возможно, холмовики хотели именно этого.
Возможно, согласилась Адель, но, возможно, они хотели уничтожить этот мир. С чего бы, в конце концов, холмовикам любить мир, созданный нами? Я признал, что, может быть, это так, но все мы должны делать то, что считаем правильным, и нам не дано знать, чем все закончится.