Феликс Гилман – Восхождение Рэнсом-сити (страница 50)
Я тяжело опустился на скамью, вытирая лоб платком. Внимание женщины привлек другой посетитель.
Положив шляпу на колени, я стал наблюдать за толпой.
Передо мной был огромный зал с картинами, цветами и каминами у каждой стены и темными углами. Не буду говорить, кого я видел, – я не знаю, кто именно выжил после падения Джаспера, и, возможно, у тех, кто не выжил, есть спасшиеся жена и дети. Достаточно знать, что в «Парящем мире» бывали многие почтенные граждане Джаспера. Можно добавить, что это был, как сказали бы образованные горожане, секрет полишинеля. Я не заметил мистера Бакстера, но видел, судя по подслушанным мной разговорам, мужчин, занимавших видные места во всех городских организациях, как светских, так и религиозных. Это не значит, однако, что я не распознал там деревенских парней или старателей с грязью под ногтями и зализанными назад волосами, пытавшихся подражать тому, что обычно понимается под городскими манерами. В страсти все равны. Я видел не меньше полудюжины сенаторов, хотя не скажу наверняка – как я уже говорил, они все для меня на одно лицо. Трое из них в один голос смеялись над какой-то шуткой, а выбранные ими женщины делали вид, что им тоже смешно. Потом к этой группе подошел еще один сенатор и что-то сказал, и внезапно все перестали смеяться.
В зале появилась высокая и невероятно красивая рыжеволосая женщина. Толпа расступилась перед ней. Красавица приблизилась к мужчине в роскошном белом костюме, и они долго говорили о чем-то, стоя близко друг от друга. Разговор казался очень важным, и я пожалел, что ничего не слышу.
Прошло уже полчаса. У меня за спиной не появился агент Стволов и не упер мне в спину пистолет, злорадно ухмыляясь в завитые усы и шепча мне в ухо, обдавая зловонным дыханием: «Попались, профессор Рэнсом…» Я осмелел и угостил выпивкой какую-то девушку.
– Не поймите неправильно, – улыбнулся я. – Вы, безусловно, красивы. Но я стосковался по дому. В моем городке у всех кожа, как у меня, – вы о нем не слышали, я с Запада, – и я ищу девушку вроде меня. Сердцу не прикажешь, понимаете? Нет ли у вас…
Добрая юная девушка указала мне на подругу, а та – еще на кого-то. Я пробирался сквозь толпу. И только подойдя ближе, понял, что это не живая девушка, а очень реалистично написанная картина на стене. Не знаю, подшутили надо мной или я просто заплутал. Какое-то время я рассматривал картину – фреску, изображавшую сцену в саду во дворце принца из Старого Света: во мне, как в человеке театра, пробудился профессиональный интерес к перспективе.
За стеной послышался крик. Ни музыка, ни смех не прекратились. Все еще не растеряв смелости, я решил выяснить, в чем дело, и исследовал стену, пока не нашел в тенистой, увитой плющом нарисованной роще потайную дверь. Выдохнув, я коснулся скрывавшегося под плащом пистолета – на удачу! – и потянул дверь на себя.
За дверью оказался бесконечный коридор с дверями по обеим сторонам. В середине коридор освещали два красных фонаря, за которыми сгустилась туманная красная темнота. Из темноты ко мне кто-то вышел.
Не буду ходить вокруг да около. Это была Джесс. С тех пор как я видел сестру в последний раз, она похудела и остригла волосы, а что касается ее одежды, могу лишь сказать, что Джесс всегда была независимой, и не мне ее судить. От радости у меня на глаза навернулись слезы.
Глаза же сестры расширились, а рот сжался в тонкую линию. Она сделала жест, в детстве, когда мы все время лезли куда не следует, означивший «уходи». Думаю, вы бы и сами догадались, что он значит, если бы его увидели. Он был очень энергичным.
За одной из бесчисленных дверей снова раздался крик.
За спиной у сестры появилась другая женщина – та самая высокая рыжеволосая красавица, перед которой все расступались. При виде ее у меня закружилась голова. Минуту назад я видел или думал, что видел, как она разговаривает с сенаторами. Женщина положила руку моей сестре на плечо. Джесс продолжала молить меня уйти, но теперь одними глазами. Я не ушел. Меня словно к полу пригвоздило. Лишь увидев ту женщину, я вспомнил, как Джон Кридмур говорил о своей давней напарнице, Алой Джен из «Парящего мира». Я попытался отогнать эту мысль подальше – вполне возможно, что эта женщина может читать мои мысли, как Амариллис, хотя та обычно только делала вид.
За моей спиной прогремел выстрел, затем раздались радостные крики и смех.
Кто-то столкнулся со мной, пятясь к стене. Я оттолкнул этого человека в сторону.
Клянусь, что не заметил, как в следующую секунду рыжеволосая женщина уже была в другом конце зала и отдавала приказ охране схватить и допросить незадачливого стрелка, а моя сестра исчезла.
Стрелявший, как оказалось, был пьян и пальнул в потолок не из дурных помыслов, а радуясь только что сообщенным ему на ухо новостям. Теперь эти новости передавались из уст в уста, и, хотя меня больше волновало, куда делась моя сестра, вскоре новость добралась и до меня. Как написали назавтра в газетах:
Скорее всего, к тому моменту, как новость распространилась по всему залу, главные сделки уже были заключены, и все, что осталось городским простофилям и деревенским дурачкам, услышавшим ее в последнюю очередь, это радоваться или паниковать. В потолок никто больше не стрелял, но хватило воплей и улюлюканья, грохавших по столам кулаков, разбитых стаканов и помятых боков. Во всей этой неразберихе сестры нигде не было видно. Рыжеволосую женщину окружили несколько сенаторов, желавших о чем-то ей рассказать, и она как будто обо мне забыла. Пламя в многочисленных каминах пылало все ярче и ярче, треща и подпаливая коврики, кушетки и перья в волосах некоторых дам, а также и сами волосы. Не знаю, радовалось ли пламя, паниковало или и то и другое сразу. Сбежав из зала через заднюю дверь и миновав сад, я бросился в лежавший внизу город.
Я бежал до самой квартиры Аделы, сгорая от нетерпения, чтобы рассказать девушке о Джунипере. По дороге я несколько раз передумал, то собираясь сказать ей, что нам нужно бежать, то строя планы о том, как вместе спасти мою сестру – мне пришло в голову несколько безумных идей с переодеваниями, веревочными лестницами, воздушными шарами и не помню, чем еще. Не помню, что я решил, да и решил ли вообще что-нибудь, когда постучал к Аделе в дверь. В общем, к сожалению, она мне не открыла.
Я забеспокоился.
Я вернулся в «Ормолу». Была поздняя ночь, уже стемнело, и даже на Свинг-стрит было пусто. С каждым шагом я все больше боялся, что на меня набросится Алая Джен из «Парящего мира», хлопая красным платьем, как крыльями: ночь выдалась долгой, а у меня живое воображение, как вы, думаю, уже поняли. Я не выпускал из руки спрятанный под пальто пистолет. Добравшись до «Ормолу», я рухнул в постель – я слишком устал, чтобы раздеться, – но не мог заснуть в собственной комнате из-за светившей в окно огромной луны, низко нависшего, тревожного неба и доносившихся с улицы редких криков, так что спустился в подвал и улегся на спину на теплую землю, где раньше стоял Аппарат. Там-то меня и настигли детективы мистера Бакстера.
Глава двадцать вторая
Детективы
– Гарри Рэнсом?
– Или, может, профессор Рэнсом?
– И это он? Этот? И все? Все, говорю? Отвечай, черт тебя дери. Ну-ка встал. Подъем.
– Что? Вы кто? Кто вы такие? Все, все, не двигаюсь – не двигаюсь, сказал же!
– Лежать. Не двигайся. Только дернись у меня.
– Негодяи. Как вы смеете?!
– Слушайте, Рэнсом. Мы знаем, кто вы. Вы, конечно, заставили нас побегать, надо отдать вам должное. Но теперь давайте без фокусов.
– Я и не… Не трогайте!
– Это и есть так называемый Аппарат Рэнсома? Он принадлежит корпорации «Северный свет», мистер Рэнсом, а также Тресту Бакстера и лично мистеру Бакстеру, и, как его законный представитель, я могу трогать все, что захочу.
– Да как вы смеете! Ах вы…
– Сэр, это собственность театра «Ормолу», и… Хэл, что происходит, почему они называют тебя Рэнсом?
– Мистер Куонтрилл, вам, наверное, не с чего мне теперь доверять, но советую вам не задавать вопросов и уйти, пока можете.