Феликс Эльдемуров – Птичка на тонкой ветке (страница 60)

— Ага, мы поняли, мы поняли… — всё более входил в азарт король. — А вот, например, вы, Сен-Жермен, урождённый граф де Сент-Экзюпери! Что вы можете сказать по этому поводу?

Совсем молодой, не старше двадцати лет, рыцарь весёлым обнадёживающим взглядом окинул присутствующих.

— Я, увы, до сих пор не имел чести знать доблестного сэра Бертрана. Однако я знаю, что он — замечательный поэт и прославился своими сервентами гораздо более, чем ратными подвигами. А пусть-ка, оба претендента на это имя продемонстрируют нам своё искусство!

— А неплохая идея! — вмешался на сей раз герольдмейстер.

— Действительно. Почему мы раньше не подумали о такой простой вещи? — разочарованно произнёс король.

— Нет ничего легче, чем осуществить подобную проверку, ваше величество, — сказал Констан. — Эй!..

В залу, поминутно кланяясь, вбежал жонглёр.

— Папиоль! — обратился к нему самозванный сэр Бертран де Борн. — Исполни-ка для всех собравшихся сервенту… ту, мою любимую, что знают все!

И жонглёр, настроив лютню, спел им следующее:

— Что ты скалишься невинно, Быдло, мразь, осёл, дубина! Тупоглазая скотина, На меня, на дворянина? Ты одет, ты сыт и весел? Ты поклон мне не отвесил? Гордым нравом обесчестил Тот порядок, что нам дан И не нами, а в итоге, Я тебе поставлен в Боге, Ты ж, в своей гнилой берлоге На меня молись, виллан! Мне по сердцу даже нищий, Что моих богатств не ищет, Не завидует, ручищи Не запустит в мой карман. Ты ж — собака, что играет, А потом сподла кусает, На дорогу выбегает Лишь опустится туман. Из блевотин и отрыжек Понаделаешь детишек, А потом меня же лишне Обвиняешь в их смертях. Как ни жалься, как ни лествуй — Из гнилого слеплен теста, Знай своё по жизни место! Был ты прах — уйдёшь во прах! И не жди — не станет чуда, Мерзость из костей и блуда, Я найду тебя повсюду! На осине, как Иуду Вешать буду, Править буду!…

— О Боже! — в наступившей тишине сказал сэр Бертран де Борн. — Неужели я когда-то написал такую гадость?

И тут же набросился на брата:

— Кто это передо мною? Папиоль? Рассказывай сказки! А ты знаешь, как погиб настоящий Папиоль? Ты называешь своего раба этим драгоценным для меня именем? Так ты не только на себя примеряешь чужую личину? Ты примеряешь чужие личины на других, лицемер?!.

— Уважаемый сэр! — вмешался Филипп-Август. — Вы имеете возможность оспорить талант предыдущего певца. Где ваш жонглёр?

— Мой жонглёр, которого действительно звали Папиоль, погиб в неравном бою, так и не сумев добраться до своей родины… А ну, картавый, давай сюда инструмент! Слушайте же все! Из моих последних стихов:

— За ошибки мои Рок мне платит сполна, Мне любовь навсегда Подарила война, Мы, под пение рога, молитвы крича И копьём поражаем, и рубим сплеча!.. Мнилось мне, дураку и задире, Что лишь слабый мечтает о мире. Мы врубаемся в строй, мы дробим черепа, Вот стрела промелькнула — нема и слепа, Вот упал твой товарищ, его не спасти, Наши силы убоги — один к двадцати, Но мы рвёмся сквозь рвы и преграды, И победа нам будет наградой! Я открыт перед Богом, скажу, не тая: Смело жизнь положу я за други своя, За того, с кем делю я и голод, и зной,