Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 9)
– Поехали. Смена еще не кончилась.
– Дай руки ополосну, иди покури пока.
Дмитрий отмывает руки: вода розовая, потом красная, потом прозрачная.
Возвращаются на подстанцию. Только вышли из машины.
Тетя Зина в окошко:
– Воронцов, на вызов! Бабушка, давление, четвертый этаж, лифта нет.
Семеныч усмехается:
– Отдохнули блин. Пошли.
Хрущевка на юго-западе. Облезлый подъезд, пахнет кошками. Поднимаются пешком. Дмитрий считает ступеньки чтобы отвлечься.
Квартира. Открывает старушка, лет семьдесят, в халате и тапках. Лицо красное, руки трясутся.
– Проходите, сынки, проходите. Что-то мне нехорошо…
В комнате чисто. Старая мебель, на стене ковер, на тумбочке телевизор. На столе баночки с лекарствами, пузырьки.
Дмитрий измеряет давление. Семеныч расспрашивает.
– Двести на сто десять, – говорит Дмитрий, – Бабушка, вы таблетки пили?
– Ой, пила, пила сынок… А они кончились. А в аптеке нет, говорят, завоз через неделю.
Смотрит на них испуганно:
– В больницу повезите? Я не хочу… я одна, кота не с кем оставить. А он у меня ласковый, вот весь день со мной лежит, то на ногах, то под грудь ляжет. Представляете, а вчера вообще ночью просыпаюсь – на лицо мне лег, бандит какой, я его значит подняла, а он смотрит так…
Дмитрий переглядывается с Семенычем.
– Бабушка, – Дмитрий садится рядом, – В больницу надо. Давление очень высокое. Может инсульт случиться.
– Ой, боюсь я больниц. Там помирают все.
– Не все. Полежите недельку, подлечат и домой отпустят. А кота… соседка присмотрит?
– Соседка? – бабушка думает, – Ну, можно попросить… Только не к Таньке напротив, она противная такая знаете… А мой Василёк покушать любит, я ему бывает хвосты от консервов рыбих оставлю, так он мурчит что слышу с комнаты…
Дмитрий пишет записку – кому позвонить, где ключи.
– А если не поеду? – спрашивает бабушка.
– Если не поедете – через час-два может стать очень плохо. С давление не шутят.
Бабушка вздыхает, начинает собираться.
Пока она ищет документы, Семеныч тихо Дмитрию:
– Чего ей советовал? Кроме таблеток?
– Соли меньше, – отвечает Дмитрий. – Она говорит, селедку любит и огурцы соленые. И вес бы сбросить, но в ее возрасте…
– А чай?
– Чай можно, но не крепкий. И кофе убрать. Если давление нормализуется – ходить побольше, не сидеть все время в кресле.
Семеныч кивает:
– Правильно. Моя мать тоже соль любила. Пока не объяснил, что от нее давление растет.
Бабушка выходит с сумкой:
– Готова, сынки. Поехали. Только к соседку на третий зайду, ключи оставлю и про Василька скажу, что бы кормила. Он ведь знаете какой умный у меня? В унитаз дела делает, представляете? Сам! У меня внуки когда навещают не всегда успевают до туалета добежать, а тут кот! Ой ну какой умный, вы бы знали…
Дима и Семеныч переглядываются, улыбаются.
Везут в больницу. По дороге бабушка все спрашивает: «А кормить там будут? А уколы больно делать?». Дмитрий терпеливо объясняет.
Сдают в приемное. Бабушка на прощание крестит их:
– Спасибо вам, сынки. Дай вам Бог здоровья.
Вернулись на подстанцию. Дмитрий сидит в диспетчерской, пьет чай с тетей Зиной. Семеныч ушел курить.
– Ну как там? – спрашивает тетя Зина, – Слышала, вы на рынке том геройствовали.
– Не геройствовали. Работали просто теть Зин.
– Семеныч сказал ты парню жизнь спас. Прямо в машине резал.
Дмитрий пожимает плечами.
– И правильно, – тетя Зина вздыхает, – Хоть бандит, хоть кто – человек. А у самого, небось, мать есть. Или жена.
Дмитрий молчит. Смотрит в кружку.
– Ты держись, – тетя Зина кладет руку на его, – Я про твое горе знаю. Про жену. Ты не думай, мы все знаем. И помним.
– Спасибо, теть Зин.
– А парень тот выживет может, и спасибо скажет, – она достает сигарету, закуривает прямо в форточку, – Ладно, отдыхай. До конца смены еще час.
НИИ скорой помощи им. Склифосовского, палата № 408 (хирургическое отделение).
Крестовский Андрей Федорович, 31.01.1964 г.р. – ножевое, живот.
Палата на четверых, но Крест лежит один – то ли мест не было, то ли менты изолировали. Высокие окна, белые стены, капельница. За окном серый день.
Он открывает глаза. Первое что чувствует, это боль. Тупая, ноющая, в животе. Затем ощущает трубку во рту. Дергается.
Подходит молодая медсестра, в белом халате:
– Лежите, лежите. Все хорошо. Вы в Склифе.
Он смотрит мутно, пытается сказать, но лишь хрипит.
– Вас прооперировали. Ножевое ранение в живот, – она поправляет капельницу, – Вас прямо в машине скорой спасали. Врач, молодой, прямо там зашил. Говорят, если б не он не довезли бы.
Крест моргает. Пытается вспомнить. Лицо… было лицо. Сосредоточенное, темные волосы, зеленые глаза. И руки в крови.
– Кто? – выдавливает.
– Из скорой. Бригада с первой подстанции. Номера не знаю, – медсестра улыбается, – Повезло вам. Если бы не он…
Крест закрывает глаза. Лицо стоит перед глазами.
«Спас. Врач из скорой. Молодой, с зелеными глазами…»
Шепчет, одними губами:
– Я твой должник.
Медсестра не слышит. Вытирает ему лоб.