Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 47)

Дмитрий положил трубку. Долго сидел, глядя на телефон. Мысли путались.

«Везде люди… Значит, он все про меня знает. И про Кольта теперь знает. А если Кольт узнает, что я с ним связан? Еще хуже будет. Или наоборот отстанет?»

Он потер лицо ладонями. Усталость навалилась тяжело, давила на плечи.

Дмитрий поднялся, тихо прошел в комнату Нины. Дверь скрипнула, он замер, но девочка не проснулась. Она спала на боку, поджав ноги.

Он поправил одеяло. Дочь улыбнулась во сне. Дмитрий поцеловал ее в лоб, вышел.

Разделся, лег. Долго смотрел в потолок, слушая тишину.

«Крест убийца, – думал он, – Но он спас Нину. Лекарство достал, деньги дал. Кольт угроза. Но он отец, как и я. Греков мент, но видимо честный. И все они люди, у всех свои проблемы, а я между ними».

Он вспомнил Лену. Ее смех, ее руки, запах ее волос.

– Прости, Лен, – прошептал он, – Я не знаю, правильно ли я делаю. Но по-другому не умею.

Заснул под утро, когда за окном уже начало светлеть.

Глава 15. Слежка

Дмитрий проснулся поздно, в девять уже светило солнце, в коридоре слышались голоса. Он полежал минуту, глядя в потолок, прислушиваясь к себе. Выходной можно посвятить дочери.

На кухне хлопотала мать. Нина сидела за столом, перед ней привычный набор: стакан воды, две белые таблетки преднизолона, одна синяя, азатиоприн. Она глотала, морщилась, запивала.

– Пап! – увидела его, заулыбалась, – Ты чего так долго спишь?

– Выходной же, – Дмитрий чмокнул ее в макушку, сел рядом, – Сегодня сюрприз будет для тебя.

Нина насторожилась, замерла с ложкой.

– Какой?

– В планетарий пойдем. Хочешь?

– Ура! – она подпрыгнула на стуле, – А Катю можно в гости привести? Я обещала, что позову.

– Можно, после планетария.

Ирина Андреевна поставила перед ним тарелку. На столе, рядом с обычным хлебом и чаем, лежала нарезанная докторская колбаса. Тонкие розовые ломтики, жирок по краям. В магазинах такое не водилось уже месяца два.

– Еще осталась? Я думал мы съели ее вчера еще, – он взял кусочек, понюхал.

– Так мы экономно, там еще осталось, – мать кивнула на холодильник, – Откуда ж ты только берешь на такую еду хорошую..

– Заработал, мам. Кушайте, пока есть.

Сергей Петрович сидел с газетой, делал вид, что читает, но косился на стол. Отложил «Вечерку», потянулся за бутербродом. Откусил, пожевал. Хмурился, но не выдержал, крякнул:

– Заработал он… Знаю я, где ты зарабатываешь, – прожевал еще, добавил уже беззлобно: – Но колбаса вкусная, спасибо и на том.

Ирина Андреевна вздохнула, но улыбнулась: внучка счастлива, сын рядом, на столе еда. Пододвинула тарелку ближе к мужу.

– Ешь давай, ворчун.

Нина уплетала бутерброд, болтала ногами под столом. На ней были ее новые джинсы:темно-синие, с красным ярлычком. Она то и дело поглядывала на них, разглаживала ладошкой.

– Пап, а в планетарии что показывают?

– Звезды всякие, созвездия, планеты, – Дмитрий налил себе чай, – Там купол большой, на нем все проецируется. Как в кино, только про космос.

– Клево, – Нина доела, вытерла рот салфеткой, – Я сейчас Кате позвоню, ладно?

– Звони.

Она убежала в коридор к телефону. Из прихожей донеслось: «Кать, привет! А мы в Планетарий идем!.. Да, папа обещал… А после можно к нам, музыку послушаем… Ну, спроси у мамы…»

Дмитрий допил чай. Посмотрел на отца. Сергей Петрович снова уткнулся в газету, но чувствовалось думает о том же. О деньгах, о колбасе, о том, где сын их берет.

– Ладно, – Дмитрий поднялся, – Мы пойдем.

– Осторожней там, – буркнул отец, не отрываясь от газеты.

Ирина Андреевна сунула ему в руку сверток:

– Бутерброды возьмите.

От «Таганской» до «Баррикадной» ехали с пересадкой на «Павелецкой». В вагонах было людно: воскресенье, народ катается. У дверей сидели нищие, цыганки с детьми, пьяный мужик дремал, привалившись к поручню.

Дмитрий заслонял Нину от толпы, держал за плечо. Она вертела головой, разглядывала пассажиров. Напротив парень в трениках жевал «Love is…»: вертел фантик в руках.

На «Баррикадной» вышли, поднялись наверх. До планетария пять минут пешком.

Здание выглядело обшарпанным. Штукатурка на фасаде местами облупилась, оголяя красный кирпич. У входа стояла очередь человек тридцать, в основном родители с детьми.

В кассе висела табличка с ценами. Дмитрий присмотрелся: «Входной билет – 100 рублей».

Мужик перед ним в очереди, в кепке и с авоськой, громко возмущался:

– Сто рублей! Совсем охренели? Еще год назад три рубля было! Куда катимся, люди добрые?

Кассирша, усталая женщина в очках, равнодушно глядела сквозь него:

– Следующий.

Дмитрий дал две сотенные. Взял билеты, потянул Нину в фойе.

Внутри было холодно: экономят на отоплении, подумал Дмитрий. В буфете почти пусто: на витрине лежали несколько пирожков сомнительного вида, ценник 30 рублей. Рядом скучала продавщица в грязном халате.

– Пап, хочу пирожок, – попросила Нина, – Можно?

Дмитрий купил два. Пирожки оказались с ливером, едва теплые, но Нина ела с удовольствием.

В фойе, у колонны, стоял киоск с сувенирами. Книжки, значки, открытки. Дмитрий заметил книгу «Звездное небо»: толстая, с картинками. Цена 70 рублей.

– Хочешь? – кивнул он.

Нина замялась:

– Дорого, наверное…

– Ничего доченька, заработаю еще.

Продавщица, пожилая женщина с седыми волосами, завернутыми в пучок, улыбнулась Нине:

– Хорошая книжка, девочка. Там все созвездия нарисованы.

Нина взяла книгу, благоговейно погладила обложку. Тут же открыла, начала листать.

В большом звездном зале было темно. Купол уходил вверх, терялся в полумраке. В центре возвышался проектор: огромный, сложный, похожий на фантастический аппарат из фильмов про будущее. Цейссовский, еще советский, подумал Дмитрий.

Лектор интеллигентный мужчина в очках и, что удивительно, в пальто говорил приглушенно, с легкой картавостью:

– …Итак, мы видим проекцию северного полушария звездного неба. Вон та яркая звезда Вега, в созвездии Лиры. А рядом Денеб, в созвездии Лебедя…

Нина задрала голову, раскрыв рот. На куполе зажигались звезды, складывались в фигуры, двигались по небу. Дмитрий смотрел не на купол, а на дочь. Она была счастлива.

Он почувствовал тепло в груди. Ради таких моментов стоило все это терпеть.