Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 45)

– Вот, полюбуйтесь, – Иванов ткнул пальцем в бумагу, – Рапорт. Вашу машину видели на Южнопортовой, в районе старых гаражей. Аккурат когда там труп нашли. В нерабочее время. Объясните, почему скорая была там, где не было вызова? Левачите на служебной машине?

Дмитрий внутренне напрягся. Тот самый труп, майор МБ. Все всплыло.

– Не левачили мы, – спокойно сказал он, – Заблудились. Ехали по вызову, адрес перепутали. Там улицы похожи, корпуса путаные. А труп нашли случайно, когда назад возвращались.

Иванов поднял глаза, прищурился:

– В натуре, Иванов, ты че, охренел? – встрял Семеныч жестко, – Мы там диван что ли возили? Мы работали. Адрес тот же, дом 15, корпус 2, только мы в корпус 3 сунулись, а это через пустырь. Всякое бывает. Ты сам карту посмотри, там эти корпуса в три ряда.

Иванов не верил. Это читалось в его глазах. Но доказательств не было. Он постучал пальцем по бумаге, потом отодвинул ее.

– В последний раз вас предупреждаю. Еще раз и вылетите оба. Чтоб никаких левых маршрутов. Поняли?

– Поняли, – в один голос ответили Дмитрий и Семеныч.

Вышли в коридор. Семеныч сплюнул:

– Сука, прикопается еще раз убью. На форд себе копит, гад, вот и трясется над каждой копейкой. Лишь бы мы не левачили, а то его мечта о иномарке накроется.

– Спокойно, – Дмитрий положил руку ему на плечо, – Прорвемся. Показаний нет, свидетелей нет. Он просто показывает что начальник.

– Знаю, но осадочек остался, – Семеныч достал новую сигарету, – Ладно, пошли чай погоняем пока не началось.

Радио ожило через полчаса, пока они курили у машины. Голос тети Зины, чуть насмешливый:

– Первая, на вызов. Качалка в подвале на Таганке, Малый Факельный, дом 8. Травма половых органов. Повторяю: травма половых органов.

Дядя Коля, сидевший за рулем «рафика», заржал в голос:

– Ну, мужики, ну и вызов! Травма половых! Кого там интересно битой огрели?

– Едем, – коротко сказал Дмитрий

Качалка располагалась в полуподвале старого дома. Спуск вниз, железная дверь, запах соответствующий. Внутри гудели динамики: It's My Life – Dr. Alban.

Дмитрий и Семеныч вошли. В помещении было тесно: штанги, гантели, самодельные тренажеры, на стенах плакаты Шварценеггера и Сталлоне. В углу, на обшарпанном диване, сидел пациент – здоровенный детинушка лет двадцати пяти, в майке-алкоголичке и трениках. Лицо у него было красное, хоть и от натуги, а больше от стыда. Рядом топтались трое таких же «братков» в спортивных костюмах с золотыми цепями на шеях.

– Мужики, выручай! – взмолился пациент, увидев Дмитрия. – Пацаны западло устроили, а я как дурак…

Дмитрий посмотрел на то, что торчало у него из ширинки. Стеклянная бутылка из-под «Спрайта», 0,33, зеленая, горлышком вперед. Член распух, застрял намертво.

– Давно сидит? – спросил Дмитрий, присаживаясь на корточки.

– Часа полтора, – простонал парень, – Сначала ничего, а потом раздуло, вытащить не могу.

Семеныч за спиной хмыкнул:

– В Афгане даже такого не видел.

Дмитрий осторожно осмотрел. Пульсация есть, цвет нормальный, синюшность не сильная. Ишемии пока не наблюдается. Повезло.

– Водой обливали? – спросил он.

– Мылом мазали не лезет! – выкрикнул один из братков.

– Лед есть?

– В холодильнике, для пива, – другой кивнул в угол.

– Тащи.

Дмитрий обернулся к Семенычу:

– Вазелиновое масло есть в укладке?

Семеныч полез в сумку, пошарил, чертыхнулся:

– Лидокаин на прошлом вызове кончился, вазелинового вообще не было. Забыли пополнить.

Дмитрий вздохнул. Посмотрел на бутылку, на братков, которые сгрудились вокруг.

– Значит, подсолнечное, – сказал он громко, – И чтоб никто не курил. Тут кислородный баллон. Если рванет, без члена останетесь все.

Братки испуганно отшатнулись. Один метнулся за маслом.

– Сейчас будем делать так, – Дмитрий взял принесенный лед, завернул в тряпку, приложил к месту затора, – Сиди смирно. Минут двадцать подождем, отек спадет. Потом маслом польем и аккуратно вытащим.

Пациент сидел, зажмурившись, и тихо поскуливал. Братки переглядывались, но молчали.

Через двадцать минут Дмитрий проверил – отек действительно уменьшился. Он полил горлышко подсолнечным маслом, велел парню глубоко дышать и, зафиксировав бутылку одной рукой, другой осторожно потянул член на себя. Бутылка вышла почти без усилий.

Пациент облегченно выдохнул, откинулся на диван. Братки загоготали, захлопали в ладоши:

– Ну, Колян, ну ты даешь! Теперь у тебя спрайтовая попка!

– Заткнитесь, – простонал Колян, но уже улыбался.

Он полез в карман треников, вытащил пачку долларов, сунул Дмитрию:

– Док, бери, не обижай!

Дмитрий отодвинул руку.

– Не надо. В следующий раз думай головой, а не другим местом. Понял?

– Понял, док. Спасибо.

Семеныч уже стоял в дверях, качал головой:

– Эх, молодежь… Раньше хоть блинами от штанги баловались, а теперь импортными бутылками. Прогресс.

В машине, когда отъехали, все трое: Дмитрий, Семеныч и дядя Коля – заржали в голос. Дмитрий смеялся, вытирая слезы, и чувствовал, как отпускает напряжение всего дня. Кольт, Иванов, труп: все это отступило перед абсурдностью ситуации.

– Ну и денек, – выдохнул дядя Коля, – То трупы, то бутылки. Завтра что, интересно?

– Завтра будет завтра, – ответил Дмитрий, все еще улыбаясь.

***

Кабинет Грекова на Петровке, 38, был похож на сотни других кабинетов в этом здании: обшарпанные стены, тяжелый запах табака и канцелярии, стол, заваленный папками. Греков сидел, откинувшись на спинку стула, и изучал досье. Перед ним лежала раскрытая папка с фотографиями.

Крупным планом: черно-белое фото среднего качества. Мужчина с короткой стрижкой, колючий взгляд, шрам на скуле. Снято то ли в отделении, то ли просто на улице, не поймешь. Подпись: «Крестовский Андрей Федорович, 1964 г.р.».

Греков пробежал глазами текст. Детдом. ВДВ. Афганистан. Медаль «За отвагу». Родители погибли в автокатастрофе, когда ему было шестнадцать. Дальше шла графа «Семейное положение», но там строчка обрывалась, была зачеркнута, и вместо нее стоял прочерк. Греков перевернул страницу, не давая себе задержаться на этом.

Рядом заглянул молодой лейтенант, принес свежий чай в мутном стакане.

– Чего, Иваныч, интересный зверь? – кивнул он на папку.

Греков отхлебнул чай, поморщился – заварка дрянь.

– Интересный персонаж, не просто бык очередной. Тут и детдом и ВДВ и Афган. Такие просто так в бандиты не идут. Тут что-то другое.

– Может, жизнь заставила? – лейтенант пожал плечами, – Сейчас многие идут. Вон, в ореховских полно бывших военных.

– Знаю, – Греков закрыл папку, убрал в сейф, – Ладно, иди работай.

Он остался один. Достал сигарету, закурил глядя в окно на сумерки, опускавшиеся на Москву.