Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 44)

– Он у меня доктор, – с гордостью сказала Нина, – На скорой работает.

– Класс…

Дмитрий заметил, что девочки смотрят на него, и подошел, вытирая пот со лба.

– Привет, – улыбнулся он Кате, – Ты Нинина подружка?

Та смутилась, спряталась за Нину.

– Да, это Катя, – представила Нина, – Мы с ней теперь дружим.

– Приходи в гости, Катя. Музыку послушаешь новую, накормим вкусным.

Девочка кивнула и убежала к куче листвы.

Дмитрий как раз заканчивал грузить очередную партию веток, когда со стороны школьного крыльца послышались наглые голоса. Компания пацанов, человек пять, расселась на скамейке, не работая. Они курили, громко ржали, отпуская шуточки в адрес проходящих девчонок.

В центре компании был Артем Кольцов. Дмитрий узнал его сразу – тот же наглый взгляд, та же развязная манера.

Артем заметил Нину. Поднялся, не спеша подошел к ней.

– О, малая, а у тебя джинсы новые? – он протянул руку, попытался ухватить за пояс, – Дай пощупаю, фирма небось?

Нина отдернулась, попятилась:

– Отстань!

– Чо, борзая? – Артем схватил ее за рукав, – Ты че, не знаешь, кто мой батя? Он тут все точки держит. Я тебя быстро научу уважать нас!

Дмитрий видел это краем глаза. Он бросил ветки и быстрым шагом, почти бегом, оказался рядом.

– Отпусти, – сказал грубо.

Артем на секунду опешил, но быстро справился.

– А ты кто такой? – он нагло уставился на Дмитрия.

– Я сказал, отпусти, – Дмитрий сделал шаг вперед, – И больше к ней не подходи.

Артем отдернул руку, но не отступил. Ухмыльнулся, оглянулся на своих, ища поддержки.

– Щас батя придет, он тебе покажет, понял?

Дмитрий молча смотрел ему в глаза. Пацан первым отвел взгляд, сплюнул и пошел к скамейке, на ходу бросив:

– Погоди, вечером встретимся.

Нина прижалась к отцу. Руки у нее дрожали.

– Пап, он противный… Я боюсь его отца, он страшный такой, бандит наверно.

– Не бойся, – Дмитрий обнял дочь, – Я рядом.

К школе, визжа тормозами, подкатила черная «Волга». Из нее, хлопнув дверцей, вышел он. Кожаная куртка, джинсы, на пальце перстень. Держался вальяжно, уверенно, чуть расставив ноги.

Артем метнулся к нему, затараторил, тыча пальцем в сторону Дмитрия. Мужик усмехнулся, похлопал сына по плечу и неторопливо направился к Воронцову. Остановился в двух шагах.

– О, Воронцов, – узнал он, – Помню тебя еще с родительского собрания. Ты тогда храбрый был, на понт меня брал. А я, знаешь, не люблю, когда на меня наезжают.

Голос у Сергея был с ленцой, московское аканье: «наезжают».

– Я не наезжал, – спокойно ответил Дмитрий, – Я просил, чтобы твой сын мою дочь не трогал.

Кольт достал пачку «Marlboro», не спеша прикурил, выпустил дым в сторону.

– Слышь, Воронцов. Я про тебя все знаю. Где живешь знаю. Котельническая, восьмой этаж. Ты это… поаккуратнее. А то мало ли что.

Внутри у Дмитрия все кипело, но он держал лицо.

– Угрожаешь?

– Да боже упаси, – он развел руками, усмехаясь, – Я просто предупреждаю. Ты, вижу, мужик взрослый, должен понимать. Кольтом меня кличут. Почему не спрашивай, не скажу. Но запомни: я слов на ветер не бросаю.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошел к «Волге». Артем увязался следом, на прощание оглянувшись с наглой ухмылкой.

Нина подошла, взяла отца за руку. Дмитрий чувствовал, как дрожат ее пальцы.

Неподалеку, у кучи старых парт, стоял мужик лет сорока в простой куртке и кепке. Он курил, прищурившись, и слышал весь разговор. Видел, как Кольт угрожал. Позже, на Петровско-Разумовском рынке, встретив близкого Креста, он в разговоре обмолвится: «Слышь, сегодня на субботнике с сыном был, видел Воронцова, ну врача Креста, Кольт из таганских прессовал его». Так информация естественным путем дойдет до Андрея. Но это будет позже.

А пока Дмитрий обнял дочь и повел ее к выходу с территории школы.

ДК встретил их запахом пыли и старых тряпок. Здание когда-то было гордостью района: колонны, высоченные потолки, лепнина. Теперь штукатурка облупилась, в вестибюле пахло сыростью. На скамейках сидели бабушки в платках, ожидая внуков.

– Пап, я пошла! – Нина чмокнула его в щеку и убежала в зал.

Дмитрий остался один. Послонялся по фойе, заглянул в буфет, где продавали чай в граненых стаканах и сомнительные пирожки с повидлом по шесть рублей. Взял стакан, забрался с ногами на широкий подоконник у окна. Из форточки дуло, он приоткрыл ее пошире и закурил. В ДК курить запрещалось, но кто проверял?

Из зала доносилась музыка: какой-то медленный вальс, пианино дребезжало. Дмитрий смотрел, как мелькают в окне тени. Иногда удавалось разглядеть Нину в круговерти юбок. Она двигалась легко, с удовольствием.

«Хорошо, что она есть, – подумал он».

Вспомнил Кольта. Его ухмылку, его слова про Котельническую, про восьмой этаж. Знал ведь, гад, куда бить. Дмитрий затянулся поглубже, выпустил дым в форточку.

«Разберемся. Как-нибудь разберемся».

Мысли текли медленно. Вспомнил Грекова, его слова про выбор. Вспомнил Семеныча, его вечную усталость и циничные шутки и Афган. Вспомнил Креста, который признался, что был на том рынке. И Лену.

Прозвенел звонок. Из зала повалили девчонки, раскрасневшиеся, мокрые. Нина вылетела первой, бросилась к нему:

– Пап, классно было! Мы новый танец учили, я все запомнила! Пойдем домой, я кушать хочу ужасно!

– Пойдем, – он слез с подоконника, – Бабушка, небось, уже ужин приготовила. Сегодня рыбу в духовке обещала с пюре.

На подстанцию Дмитрий пришел пораньше, к вечерней смене. В диспетчерской, как всегда, дымила тетя Зина. «Астра» тлела в пепельнице, она крутила ручку рации, одним глазом поглядывая в окно.

– О, Димон, – кивнула она, – А Семеныч твой в курилке у главного входа, смурной какой-то.

– Случилось что?

– Иванов вызывал, – она понизила голос, – Чего-то про вызовы вынюхивал.

Дмитрий вышел во двор. Семеныч сидел на скамейке, курил, смотрел в одну точку. Рядом дядя Коля.

– Здаров, – Дмитрий присел рядом.

– Здаров, коль не шутишь, – буркнул Семеныч, – Иванов вызывал сегодня. Сейчас опять вызовет, и что ему в субботу не сидится дома как нормальному.

Из окна диспетчерской высунулась тетя Зина:

– Мужики, к главному! Шевелитесь, пока не разорался.

Кабинет Иванова.

Стол завален бумагами, Иванов сидел в новом пиджаке, перед ним лежал какой-то бланк.

– Заходите, – буркнул он, не поднимая глаз.

Дмитрий и Семеныч вошли, остановились у стола.