Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 40)

А еще через полчаса подъехала черная «Волга». Вышли двое в штатском, предъявили ксивы – сотрудники МБ. Лица холодные, невыразительные.

Началась толкотня. Местные менты и люди из МБ переругивались, не поделив, чей труп. Криминалисты работали, но чувствовалось напряжение.

Дмитрия, Семеныча и дядю Колю задержали как свидетелей. Выяснилось, что они на служебной машине, не по заданию. Участковый, молодой лейтенант, грозил дяде Коле лишением прав и увольнением. Тот только вздыхал.

Их допросили тут же, у машины. Дмитрий рассказал, как нашли тело, ничего не скрывая. Про удостоверение умолчал.

Менты записали показания, отпустили.

Поздно вечером того же дня Дмитрий возвращался домой. У подъезда его ждали.

Из черной «Волги» вышли двое – те самые, из МБ.

– Доктор Воронцов? Проедемте с нами.

– Куда?

– Недалеко. По делу.

Дмитрий сел в машину. Поехали за город, в сторону МКАД. Остановились у какой-то промзоны: брошенная стройка, полуразрушенное здание, внутри темно, пахнет сыростью и гарью.

Ввели внутрь. В помещении стоял стол, на столе разобранный пистолет Макарова, детали на газете. За столом сидел третий – с лошадиным лицом.

– Садись, доктор, – кивнул он.

Дмитрий сел. Сердце колотилось, но он старался не показывать страха.

Лошадиное лицо заговорил лениво, растягивая слова:

– Доктор Воронцов, ты умный человек. Завтра, когда будешь давать показания оперу, скажешь, что труп был уже холодный, ты его не осматривал, ран не видел. И про удостоверение забудь. Понял?

Дмитрий посмотрел на пистолет, потом в лицо говорившему. Внутри похолодело, но голос не дрогнул:

– А вы кто такие, чтобы мне указывать? Представьтесь. А то разговор какой-то неправильный.

Лошадиное лицо усмехнулся:

– Не надо тебе знать, кто мы. Делай, что сказано, и живи спокойно. У тебя дочка, родители. А то мало ли что в Москве случается. Время такое.

Дмитрий молчал. Понимал: это не бандиты. Эти с корочками. И они не шутят.

Кинул.

– Хорошо. Я понял.

– Вот и умница, – лошадиное лицо кивнул, – Отвезите его обратно.

На следующий день Дмитрий рассказал Семенычу. Тот нахмурился, но ничего не сказал – только кивнул.

Через пару дней Семеныч подошел к нему на подстанции:

– Пробил я того майора. Есть у меня знакомый в одном месте, афганец, сейчас в охране работает. Слово за слово… Узнал: убитый нечистый был. На ореховских работал, помогал им крышевать бизнес. Свои же и убрали, из МБ, скорее всего. Зачистка у них там. Тебе ничего не грозит, если молчать будешь.

Дмитрий выдохнул:

– Спасибо, Семеныч.

– Да не за что. Ты сам-то как?

– Нормально, странно это все. Свои своих…

Семеныч хлопнул его по плечу:

– Привыкай, Димон. Время такое – или ты, или тебя.

Через несколько дней на подстанции тетя Зина отвела Дмитрия в сторону:

– Слышал, Дим, что в районе говорят? Кого-то убили, мента вроде. Разборки у них там свои. Ты поосторожнее там, на вызовах. Время сейчас темное.

Дмитрий кивнул:

– Спасибо, теть Зин.

Она посмотрела на него внимательно, но ничего не спросила.

Дмитрий вернулся домой поздно вечером. В квартире тихо, все спят. На кухне горел свет – остывший ужин под тарелкой и записка от матери.

Он сел за стол, но есть не хотелось. Просто смотрел в окно на огни ночной Москвы. За стеклом темнота, редкие фонари, где-то вдалеке светятся окна высоток.

Осторожно зашел к дочери. Она спала, уткнувшись носом в подушку. Лицо спокойное, но под глазами тени – видно, что плакала.

Дмитрий долго смотрел на нее. Она вздохнула во сне, перевернулась.

Он постоял еще минуту, потом вышел, прикрыв дверь.

Вышел на балкон, закурил. Апрельская ночь, прохладно, ветер. Внизу шуршат шины редких машин, где-то лает собака.

Мысли текли медленно, устало.

«Череп спасен. 1500 баксов в шкатулке Лены. Нина чуть не узнала правду, но отец прикрыл. Тот майор мертв, и люди с крочками теперь знают его в лицо. Деньги есть. Но цена… Цена растет».

Он достал из кармана рисунок Нины.

«Сегодня я снова кого-то спас. И снова кто-то умер. Череп будет жить, а того майора уже не вернуть. И все эти люди: и бандиты, и менты, и эти, из МБ – они воюют за свое. А я просто делаю свое дело. Спасаю. И буду делать дальше. Ради нее».

Он посмотрел на рисунок, потом на окно Нины.

«Ради нее».

Тушил сигарету о перила, выбросил. Зашел в комнату, ложился.

Долго не мог уснуть. В голове мелькали лица: Череп на столе, лошадиное лицо с пистолетом, Нина с ужасом в глазах, Крест, протягивающий конверт. Все смешалось.

Перед сном подумал: «Надо завтра позвонить Кресту, узнать, как Череп. И Нине… с Ниной надо поговорить. Объяснить. Хотя что тут объяснишь?»

Заснул под утро.

Глава 13. След

Утро на кухне было обычным. За окном апрельский рассвет, по набережной изредка проезжали машины. Дмитрий пил чай из граненого стакана, смотрел в окно. Нина копалась в портфеле у двери.

– Пап, ты мне мешки для мусора достанешь? – спросила она, завязывая шнурки, – Послезавтра субботник, деда сказал ты не работаешь. Учительница просила отцов помочь ветки грузить, мешки принести.

– Во сколько? – Дмитрий отхлебнул чай.

– К десяти. Сможешь?

– Конечно, дочка. Приду.

Нина улыбнулась, чмокнула его в щеку и выскочила за дверь. Ирина Андреевна мыла посуду у раковины.

Телефон зазвонил резко, неожиданно. Дмитрий снял трубку.

– Воронцов Дмитрий Сергеевич? – голос был официальный, с казенной интонацией.

– Да.

– Капитан Греков, уголовный розыск. Вам необходимо явиться для уточнения показаний по факту обнаружения трупа на Южнопортовой. Петровка, 38, кабинет 412. К одиннадцати ноль-ноль.