Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 37)

Внутри было просторно. Стены свежепобелены, на полу линолеум, кое-где пузырящийся, но чистый. В углу раковина с краном. Справа стоял старый операционный стол – больничный. Рядом медицинский шкаф со стеклянными дверцами, полки пустые. Письменный стол, пара стульев. В углу громоздились коробки, доверху набитые инструментами, упаковками.

Дмитрий прошелся, оглядывая хозяйство. Потрогал стол – не шатается. Открыл шкаф – внутри пахнет лекарствами и чем-то больничным. Подошел к коробкам, начал копаться.

Зажимы, иглодержатели, скальпели в упаковках, шовный материал. Все больничное, но чистое, нераспечатанное. Он вытащил несколько коробок, проверил сроки годности – нормально.

– Ну как, док? – Крест стоял в дверях, довольно улыбаясь, – Все по-честному. ЧОП «Кедр» теперь тут будет, ну а ты при нем. Легально, блин.

Дмитрий продолжал копаться. В одной из коробок нашел тонометр, рядом стетоскоп. Проверил, все работает. Отложил на стол.

– Откуда это все? – спросил он, не оборачиваясь.

– Тут я в 20-й больнице договорился, списание, – оживился Крест, – Там через знакомую медсестру, а в Склифе вообще повезло, один завхоз должен был…

– Крест, стоп. Сам забыл…

Дмитрий резко обернулся, посмотрел прямо в глаза.

– Мы договаривались – мне лишнего не знать. Я этого не слышал, понял?

Крест осекся, на секунду замер, потом кивнул. В глазах мелькнуло уважение.

– Понял, док. Молчу.

Дмитрий улыбнулся, напряжение спало.

– И вообще, Крест… мы столько уже разговариваем, а по имени тебя никто не зовет. Как хоть тебя звать-то?

Крест усмехнулся, оглянулся на дверь – пацанов рядом не было. Понизил голос:

– Андрей. Андрей Федорович. Но для пацанов Крест, как и для всех. А для тебя можно Андрей. Только между нами, договорились?

Дмитрий кивнул, протянул руку. Крест Андрей пожал. Ладонь у него была твердая, мозолистая.

– Договорились, Андрей.

В этот момент в проеме появилась голова Черепа.

– О, док! А я гляжу, ворота открыты… – он ввалился внутрь, радостный, как ребенок, – Здорово!

Череп выглядел отлично. Шрам над бровью зажил, остался тонкий розовый рубец. Глаза блестели, улыбка до ушей.

– Глянь, док, красота! – он наклонился, показывая бровь, – Зажило?

Дмитрий осмотрел: чисто, без воспаления.

– Нормально зажило. Не болит?

– Да норм, чешется только. Спасибо тебе!

– Ладно, помогай лучше, – Крест махнул рукой, – Давай коробки подноси, пока док разбирается.

Череп с готовностью схватил ближайшую коробку, потащил к шкафу. Дмитрий начал раскладывать инструменты.

Часть зажимов была в заводской смазке, часть уже использованная, но чистая. Дмитрий отобрал несколько пинцетов, зажимов, скальпелей, что пойдут в работу. Остальные пока убрал в шкаф.

– Стерилизовать надо, – пробормотал он.

Из большой коробки в углу вытащили старенький автоклав. Нашел бикс, бросил туда зажимы, пинцеты.

Череп с интересом наблюдал:

– Во дела, прям как в больничке

– Это да. Вещь необходимая.

Он разложил инструменты по полкам шкафа.

Крест достал из кармана ключи, протянул Дмитрию:

– Держи, док. Запасные. Основные у меня, но эти – твои. Если что сам сможешь открыть.

Дмитрий взял ключи, повертел в руках. Обычные гаражные ключи, на стальном кольце.

– Спасибо.

– Ладно, мы поедем, – Крест хлопнул его по плечу, – Тут останешься пока? Дорогу назад найдешь?

– Найду.

– Ну, бывай.

Они ушли. Дмитрий еще раз оглядел бокс. Он постоял минуту, прислушиваясь к себе. Странное чувство: спокойствие и тревога одновременно. Спокойствие потому что теперь есть место, где можно работать нормально, а не на коленке где попало. Тревога потому что это место принадлежит не больнице, а бандитам.

Дождался стерилизации, достал инструменты, разложил по стерильным салфеткам. Закрыл шкаф. Выключил свет, запер ворота.

На обратном пути думал о том, что теперь у него есть ключи. И что эти ключи еще один шаг в ту сторону, откуда нет возврата.

Через пару дней Дмитрий был дома один. Нина в школе, отец на лекциях, мать ушла с подругой-соседкой гулять в Сокольники – погода в выходные выдалась солнечная.

Он сидел на кухне, пил чай, читал газету. В окно светило солнце, за окном птицы поют.

Зазвонил телефон.

– Док, – голос Креста был напряженным, сдавленным. – Беда. Черепа подстрелили, пуля в плече. Я его перетянул ремнем, везу. Ты можешь?

Дмитрий вскочил, чуть не опрокинув чашку.

– В кабинет?

– Да, жми туда. Я уже еду.

– Еду.

Бросил трубку, схватил куртку. На ходу сунул в сумку стетоскоп, фонендоскоп, еще какие-то мелочи. Выскочил из квартиры, хлопнув дверью.

У метро взял частника и поехал, попросил гнать.

Выскочил у въезда к гаражам, расчитался. Ворота бокса были распахнуты, рядом стояла черная «ауди» с тонированными стеклами. Двое пацанов курили у входа.

– Доктор? – один кивнул на дверь, – Там.

В боксе уже был Крест и еще двое. Череп лежал на операционном столе, бледный. На плече окровавленная повязка из какой-то тряпки, выше ремень, сильно затянутый. Череп стонал, глаза закатывались.

– Отойдите, – Дмитрий скинул куртку прямо на пол, – Свет сюда давай!

Кто-то подвинул операционную лампу. Дмитрий быстро намылил руки у раковины, обработал спиртом, натянул перчатки – коробка с ними лежала на столе.

Ослабил ремень. Из-под повязки потекла темная кровь, пульсирующая, но не фонтаном – вена.

– Повезло, не артерия, – пробормотал он, срезая повязку.

Осмотрел рану. Входное отверстие в области дельтовидной мышцы, вокруг гематома. Пуля внутри, кость вроде не задета. Кровопотеря приличная, но не смертельная.

– Жить будет, – сказал громко, – Сейчас заштопаем.

Крест стоял в дверях, не заходя. Видно было, что переживает, но держится.

– Че надо? – спросил.