Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 34)

Нина помолчала, потом выпалила:

– Этот… Артем Кольцов из параллельного. На перемене вчера подошел, за волосы дернул. Больно было, и ржет, козел. Это уже не первый раз. Он все время пристает ко мне, обзывается, толкается. А вчера сказал, что если пожалуемся, будет хуже. У него папа, говорит, крутой, на черной машине ездит, все боятся.

Дмитрий отложил газету. Посмотрел на дочь.

– Кольцов? Фамилия такая?

– Ага. Артем Кольцов. А папу его Сергей Викторович зовут. Он иногда после школы за ним приезжает. На «Волге» черной.

– Понятно, – Дмитрий отпил чай, – Сегодня родительское собрание?

– Ну да, вечером. А что?

– Пойду. Поговорю с его отцом.

Нина испуганно посмотрела на отца:

– Пап, не надо! Он же… он страшный. Еще хуже будет.

– Не будет, – Дмитрий покачал головой, – Я сказал поговорю. Нечего чужим детям позволять тебя обижать.

Ирина Андреевна вздохнула, но промолчала. Только покачала головой, когда сын вышел из кухни.

Школа встретила Дмитрия запахом столовой. Коридоры с облупившейся краской, старые стенды с грамотами, таблички на дверях классов. В раздевалке толпились родители.

Дмитрий огляделся. Женщины в разном: кто в старом советском плаще, кто в импортной куртке, привезенной челноками. Мужиков было мало. Он прошел в актовый зал, сел с краю.

Собрание тянулось долго. Классная руководительница, женщина лет пятидесяти с указкой, говорила об успеваемости, о сборах денег на новые шторы, о проблемах с учебниками. Дмитрий слушал вполуха, разглядывал родителей.

Отца Артема он заметил сразу. Тот сидел особняком, у самого выхода, развалившись на стуле. Одет не как все: хорошая кожаная куртка, на пальце перстень, лицо уверенное, вальяжное. Чувствовалось: человек иной, не чета остальным. Рядом с ним никто не садился.

Дмитрий запомнил его лицо. Спокойное, с легкой усмешкой, будто все происходящее его забавляло.

После собрания родители вышли в коридор, толпились, обсуждали услышанное. Дмитрий направился к выходу на улицу, решил покурить. На крыльце закурил, глядя на школьный двор.

На парковке у ворот стояла черная «Волга» с тонированными стеклами. Рядом крутился пацан лет двенадцати – наглого вида, в спортивных штанах и куртке. Он подошел к машине, открыл дверцу. Сын полез на заднее сиденье.

Дмитрий докурил, бросил окурок в урну и направился к парковке. Подошел спокойно. Тот уже садился за руль, но заметил приближающегося мужчину, замер, оперся локтем на открытую дверцу.

– Добрый вечер, – Дмитрий остановился в паре шагов, – Вы отец Артема Кольцова?

Оглядел его с ног до головы. Усмехнулся уголком рта.

– Ну, допустим, Серега я. А ты чей?

– Воронцов Дмитрий Сергеевич. Моя дочь Нина с вашим сыном в параллельных классах учится.

– И че? – Сергей лениво потянулся, – Ко мне претензии какие?

– Разговор есть, – Дмитрий говорил ровно, спокойно, – Ваш сын обижает мою дочь. Дергает за волосы, толкается, обзывается. Уже не первый раз. Я хочу, чтобы это прекратилось.

Серега слушал, усмешка медленно сползала с его лица. Он выпрямился, смотрел уже по-другому: оценивающе, с холодком. Голос стал ниже, появились «понятийные» нотки.

– Слышь, ты мне тут базар фильтруй. Мой пацан растет, он мужик. Если девку за косу дернул – значит, нравится. Это жизнь. А ты пришел жаловаться? Ко мне?

Он сделал шаг вперед, теперь они стояли почти вплотную.

– Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь? У меня свой бизнес, свои люди. И ментов я за собой не вожу. Ты это… поаккуратней. Не лезь, куда не просят. А то мало ли… время сейчас темное. Под машину там попадешь или еще чего.

Сергей выдержал паузу, давая словам осесть.

– И дочери своей скажи, чтоб не высовывалась. Ясно?

Дмитрий смотрел ему в глаза. Внутри все сжалось, но вида не подал.

– Ясно, – ответил он так же ровно, – Но если еще раз тронет я снова приду. И разговор будет другой.

Он хмыкнул, покачал головой, будто услышал что-то забавное.

– Смелый ты. Ну-ну, посмотрим, базар закончен.

Он сел в машину, хлопнул дверцей. «Волга» завелась, выехала со стоянки и скрылась за поворотом.

Дмитрий остался один. Достал сигарету, прикурил – руки слегка дрожали. Выдохнул дым, посмотрел на темное небо.

– Вот оно что… Авторитет или кто он там, – пробормотал он себе под нос, – Ну и пусть.

Пошел пешком через дворы, не спеша домой. В голове прокручивал разговор. Страх был – он не герой, понимал, что этот Серега не пустой звук. Такие могут и машину подрезать, и людей подослать. Но отступать нельзя. Если сейчас прогнуться, Нина поймет: отец не защитник, а тряпка. И сама станет жертвой.

Мысль: «Отец говорит не лезь в криминал. А я уже влез. И теперь даже в школе от этого не спрятаться. Ладно. Буду осторожнее. Но Нину в обиду не дам».

Достал из кармана куртки рисунок Нины. Посмотрел, убрал обратно, во внутренний карман. Стало спокойнее.

Дома посидели все вместе на кухне, поужинали. Нина спрашивала про собрание, Дмитрий успокоил, сказал все в порядке.

Утром следующего дня Дмитрий пришел на смену. Во дворе подстанции дядя Коля и Семеныч сидели на лавочке, курили.

– Здарово, мужики, – Дмитрий присел рядом.

– Привет, Димон, – отозвался дядя Коля, вытирая руки ветошью, – Слышал? Опять талоны на бензин задерживают. Придется снова у частников брать, а у них цены – во! Потом с бумажками опять бегать пол дня…

– А ты не ной, – усмехнулся Семеныч, – Жить вообще дорого. А ты еще и ездить хочешь.

Из окошка диспетчерской высунулась тетя Зина:

– Эй, халтурщики, чай пить будете? У меня пирожки с капустой, мама свежие с утра спекла.

– А то! – дядя Коля оживился.

Через пять минут они сидели в комнатке отдыха, пили чай из граненых стаканов. Тетя Зина разложила на столе пирожки, сама присела с краю, закурила.

Семеныч откусил пирожок, прожевал, хитро прищурился:

– Слышали, мужики, историю про деда и свечи?

– Давай, трави, – кивнул дядя Коля.

– Приходит дед в поликлинику. Врач посмотрел, выписал свечи противовоспалительные. Через неделю дед приходит, злой. Врач спрашивает: «Как эффект?» А дед: «Да на фиг мне эти ваши свечи! Никакого проку! Жру их, жру а толку нету!» Врач в шоке: «Так вы их что, ЕДИТЕ?» Дед: «А что я их в жопу что ли запихивать должен?!»

Дядя Коля заржал так, что едва не подавился чаем. Трясся вместе со стулом, утирал слезы. Даже тетя Зина, строго качавшая головой, не выдержала – губы расплылись в улыбке.

Дмитрий улыбнулся. Напряжение от вчерашнего немного отпустило.

– Ну ты, Семеныч, даешь, – выдохнул дядя Коля.

– А че? Жизнь наша сплошной анекдот, – философски заметил Семеныч, – Только грустный чаще всего.

Вызов поступил через час. Адрес: одна из новых высоток на Новом Арбате. Офис на четвертом этаже, кожаные двери, табличка с названием фирмы. Дмитрий с Семенычем поднялись на лифте.

Внутри пахло перегаром, дорогим табаком и жареным мясом. Офис с евроремонтом: пластиковые панели на стенах, жалюзи на окнах, импортная оргтехника на столах. На полу дорогой ковролин в бурых пятнах.

За длинным столом спали двое мужчин в пиджаках. Один уронил голову на руки, второй откинулся на спинку стула, храпел. Повсюду недопитые бутылки: «Арарат», «Камю», пепельницы, полные бычков, закуска на тарелках.

Пострадавший сидел у окна, держался за руку. Молодой, лет тридцати, в дорогом костюме. Из-под пальцев сочилась кровь.

– Доктор, слава богу, – заговорил он, морщась, – Заштопайте, а?

Дмитрий подошел, осмотрел рану. Глубокая, сантиметров пять, но сосуды не задеты. Кровотечение сильное.