Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 24)

– Поживем увидим, – отец тяжело поднялся, пошел к телефону.

Сергей Петрович набрал номер, долго ждал.

– Валентина Александровна? Здравствуйте, это Воронцов. Беспокою по личному вопросу… Да, по поводу внучки. Препарат у нас есть, можем привезти. Скажите, есть ли хоть какая-то возможность ускорить… Очень ждем. Да, я понимаю. Спасибо и на этом. До свидания.

Положил трубку, вернулся на кухню.

– Ну? – Дмитрий впился взглядом.

– Обещала подумать, но ничего конкретного. Очередь, говорит, большая. Но взяла трубку, не отмахнулась. Значит, шанс есть.

Мать перекрестилась:

– Слава Богу…

– Значит, ждем? – спросил Дмитрий.

– Ждем, но не сидим, – отец посмотрел на часы, – Если через неделю тишина, то начнем сами искать платную клинику. А пока… – он перевел взгляд на сына, – Ты на смену не опоздаешь?

Дмитрий взглянул на часы и чертыхнулся:

– Твою ж… Да, опаздываю.

Схватил куртку, мать сунула ему в руки сверток с едой.

Уже в дверях его окликнул отец:

– Димка!

Он обернулся.

– Ты там… осторожней. И с этим своим… коллегой, – Сергей Петрович помолчал, – Но спасибо ему скажи за лекарство.

Дмитрий кивнул и вышел.

В голове стучало: «Позвоню ему вечером. Объясню, что так нельзя. Но сначала работа».

Дмитрий зашел во двор 1-й Градской.

Семеныч стоял у «рафика», опираясь на капот. Рядом дядя Коля смолил «Приму», щурился на яркое солнце. Из окошка диспетчерской высунулась тетя Зина, махнула рукой.

– О, Димон явился! – крикнула она, – Проспал, что ли?

– Не проспал, – Дмитрий подошел, достал сигарету, – Дела были.

Дядя Коля покосился на него:

– Что, с утра не в духе? Или опять дочка?

– Нормально все, – Дмитрий глубоко затянулся.

Семеныч прищурился, посмотрел внимательно:

– Ты это… если что, мы рядом. Понял?

Дмитрий кивнул. Тетя Зина кричала в окошко:

– Первая, на вызов! Адрес: Юго-Западная, улица… Вызов по скорой, девушка без сознания.

– Поехали, – Семеныч хлопнул по крылу «рафика».

Дядя Коля стряхнул пепел, полез за руль.

Панельная девятиэтажка, спальный район. Возле подъезда качели, лавочка, на ней старушки с сумками.

Поднялись пешком на седьмой этаж. Дверь нужной квартиры приоткрыта, слышны всхлипывания, женский голос бормочет что-то невнятное.

Дмитрий толкнул дверь:

– Скорая! Есть кто?

Вошли. Квартира обычная: коридор, вешалка с куртками, в комнате бардак. На столе оплывшие свечи, на полу зубной пастой нарисована пентаграмма, рядом валяется перевернутая икона: бумажная, дешевая, из киоска. На стене плакат группы «Кино» с Цоем и вырезанный из журнала портрет Кашпировского, приколотый кнопками.

В комнате трое подростков. Парень лет семнадцати в черной майке «Ария» мечется от стены к стене. Две девушки в черных балахонах: похоже, сшитых из простыней. Одна лежит на диване, бледная, неестественно спокойная. Вторая сидит в углу на полу, трясется, бормочет: «Я видела… он пришел… красные глаза…»

– Что у вас? – Дмитрий шагнул к лежащей.

Парень заикаясь выпалил:

– Мы… мы вызывали демона… для богатства… ну как у новых русских… А она… – кивнул на диван, – упала и не дышит…

Семеныч уже щупал пульс на шее девушки. Поднял глаза на Дмитрия, коротко:

– Готова. Пульса нет.

– Давно? – спросил Дмитрий у парня.

– Минут десять… может, пятнадцать…

Семеныч сплюнул в сторону:

– Поздно. Сердце не запустить.

Дмитрий подошел к девушке в углу. Та в истерике, трясется мелкой дрожью, глаза безумные. От нее пахнет перегаром.

– Что пили? – спросил он.

– Мы… настойку… боярышник… – прошептала она, – В киоске купили…

Семеныч оглядел комнату, заметил на полу пустую бутылочку с зеленой этикеткой «Настойка боярышника». Поднял, понюхал.

– Этим тоже не брезговали? – кивнул парню.

Тот молчал, только губы тряслись.

Дмитрий выдохнул. Достал рацию, вызвал милицию и труповозку.

– Что ж вы творите, дебилы? – Семеныч зло посмотрел на парня, – Иконы портите, демонов вызываете… Кашпировского насмотрелись?

– У нас книга была… ксерокопия… – парень всхлипнул, – Там все написано… про демонов… и про богатство…

– Врача надо было вызывать, а не демонов, – Дмитрий покачал головой.

Он осмотрел умершую: никаких следов насилия, только бледность, губы синие. Слабое сердце плюс алкоголь плюс истерика – летальный коктейль.

Приехали менты: двое, усталые. Записали показания, забрали подростков в отделение. Труп девушки увезли.

«Рафик» катил по пустынным улицам. В салоне тишина, только мотор гудит. Дядя Коля вел аккуратно, объезжая ямы. Семеныч курил в приоткрытое окно, выпуская дым наружу.

Дядя Коля не выдержал:

– А я в такси когда работал, один раз вез пассажира…

– Коль, не надо, – устало сказал Семеныч.

Но дядя Коля уже не мог остановиться:

– …он с вокзала, с двумя чемоданами. Всю дорогу молчал. А как вышел, я смотрю чемодан один открыт, а там… – пауза, – кирпичи. Просто кирпичи. Вот и здесь так же вроде люди, а внутри пустота.