Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 22)

Разговор шел «по понятиям»: кто за какой рынок отвечает, какие проценты, где границы. Крест говорил спокойно, без крика, четко. Конкуренты тоже держались ровно, без наездов.

Минут через сорок рукопожатие. Конкуренты поднялись, ушли.

Лысый после их ухода сплюнул:

– Фуфло толкали, гнилой базары.

Крест осадил его, жестко:

– Фильтруй базар. Все порешали спокойно.

Лысый заткнулся, уставился в телевизор.

Когда все разошлись: кто в парную, кто к бассейну – Крест отвел Дмитрия в сторону, в раздевалку. Достал из шкафчика конверт, протянул:

– Держи, док. Тут сто баксов. Спасибо, что приехал.

– Я ничего не делал же, просто сидел.

– Неважно. Ты был, а это уже дело, – Крест сунул конверт ему в руку, – Пацаны тебя запомнили. Теперь знают: если что есть к кому обратиться. Врач, который не брезгует и молчать умеет. Ты не думай, что я каждому доверяю. Я жизнь прожил, меня не обманешь. Ты другой. Ты не за бабки, ты за дело. Я таких уважаю

Дмитрий взял конверт, спрятал.

– Лекарство твое заказал, – сказал Крест тихо, – Циклокло… Тьфу, ну ты понял. Через неделю будет. Триста баксов, как договаривались. Как привезу позвоню тебе.

У Дмитрия внутри что-то дрогнуло. Облегчение? Надежда? Тревога? Все вместе.

– Спасибо, – сказал он коротко.

– Только ты это… – Крест посмотрел серьезно, в глаза, – С пацанами аккуратней. Лысый дурак, но безобидный, если не трогать. Клепа хитрый, за ним глаз да глаз. Кубик молчит, но если скажет лучше слушать. Понял?

– Понял.

– Ну, бывай, док. Череп тебя подбросит до метро.

Череп уже стоял в дверях, готовый ехать.

Четверг, утро

По дороге на подстанцию Дмитрий зашел в тот же кооперативный ларек у метро «Октябрьская». Утренний час, народу немного.

Продавщица та же женщина в белом халате поверх пальто узнала его:

– О, вы опять? Снова за продуктами?

– И за продуктами тоже, – Дмитрий оглядел прилавок, – Чай хороший есть? Импортный.

– Есть, – она полезла на верхнюю полку, – Индийский, со слоном. Настоящий, не пакетики, – поставила на прилавок яркую картонную коробку, – Сто пятьдесят рублей.

– Беру. И конфеты есть? «Ассорти» или импортные?

– Шоколадные есть, «Ротфронт»? – она показала коробку, красивую, с золотым тиснением, – Двести двадцать.

– Беру. И еще такую же пачку чая.

Продавщица сложила покупки в пакет, пробила:

– С вас пятьсот двадцать.

Дмитрий отсчитал, подал. Половина официальной зарплаты врача ушла на чай и конфеты. Но тетя Зина заслужила.

Подстанция

В диспетчерской было тихо, только тетя Зина и рация, которая что-то шипела в углу. Тетя Зина читала газету, пила чай из граненого стакана.

Дмитрий подошел, положил пакет:

– Теть Зин, это вам. За пирожки и просто так.

Она заглянула в пакет и всплеснула руками:

– Ой, Димка! Чай! Конфеты! Да ты что, с ума сошел? Это ж денег стоит!

– Ничего, заработал.

Тетя Зина посмотрела на него внимательно, долго. Потом вздохнула:

– Ну спасибо, сынок, – голос у нее дрогнул чуть-чуть, – Ты это… осторожней там, правда. Я за тебя, Димка. Всех на уши поставлю.

– Все нормально, теть Зин, – Дмитрий улыбнулся, – Чай будем пить?

– А то! – она уже открыла коробку конфет, понюхала чай, зажмурилась от удовольствия. – Сейчас всех угощу! Семеныч! Коль! Идите чай пить, Димка угощает!

Семеныч и дядя Коля появились через минуту – будто рядом стояли, ждали. Уселись на табуретки, тетя Зина разливала чай, двигала конфеты.

– Хороший чай, – одобрил Семеныч, отхлебнув.

– А конфеты, – дядя Коля с хрустом разгрыз шоколадку, зажмурился. – М-м… С детства таких не ел. Спасибо, Димон.

– Давайте, налетайте, – Дмитрий поднялся, – Мне пора, смена начинается.

– Иди, Димк, иди, – тетя Зина махнула рукой, – А мы тут попируем.

– Давай Дим, увидимся, у меня с тобой смена еще стоит, – чавкал Семеныч.

Вечер дома, 19:00

Дмитрий зашел в квартиру, разделся, повесил куртку.

Навстречу выбежала Нина:

– Папа! Ты пришел! – обняла, прижалась, – Смотри, я новый рисунок нарисовала!

Она потащила его в комнату, показала – на листе была набережная, дом, три фигурки: высокая, маленькая и еще одна, чуть поодаль.

– Это мы, – объяснила Нина, – Ты, я и мама. Помнишь, как мы гуляли?

Дмитрий сглотнул комок, обнял дочь:

– Помню, малыш. Красиво. Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо, уже не так устаю, но немного болит еще в суставах.

Ирина Андреевна выглянула из кухни, вытирая руки о фартук:

– Дима, иди ужинать. Нина, мой руки.

Сели за стол: суп, пирожки, чай. Сергей Петрович читал газету, изредка поглядывая на сына поверх очков. Нина рисовала тут же, за столом, новыми красками.

Дмитрий ел, смотрел на них. В кармане куртки, в прихожей, лежал конверт со ста долларами. А в голове мысль: «Скоро будет циклофосфан».

В окно было видно, как на набережной зажигаются фонари. Москва готовилась к ночи.

Нина подняла голову от рисунка:

– Пап, а ты завтра на работу?

– Завтра да, малыш. А сегодня я с вами.