Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 21)

Она сидела у рации, что-то жевала, читала газету «Вечерняя Москва». В форточку тянуло дымом – курила, как всегда.

– Теть Зин, я пойду.

– Иди, Димк, иди. Завтра увидимся.

В этот момент зазвонил телефон. Тетя Зина сняла трубку:

– Первая, слушаю.

Пауза. Она подняла глаза на Дмитрия:

– Дим, тебя.

Дмитрий взял трубку, прижал к уху:

– Слушаю.

– Док, это Крест. Завтра дела есть? Подъехать надо.

– Куда?

– Сауна в Лужниках, знаешь? Завтра, часов в семь вечера. Стрелка с конкурентами. Ты просто постой рядом. Если все тихо получишь сотню баксов. Если что работу свою сделаешь.

Дмитрий молчал, смотрел на тетю Зину. Та делала вид, что занята рацией, но уши навострила, даже газету отложила.

– Ты уверен что не будет жести? – спросил Дмитрий тихо.

– Не должно. Так, разговор по понятиям. Но врач нужен на всякий случай. И пацаны хотят тебя увидеть. Чтоб знали: свой доктор есть.

– Кто будет?

– Свои. Познакомлю с кем надо. Не очкуй, док.

Дмитрий выдохнул:

– Ладно. В семь, да?

– Ага. У центрального входа в Лужники, тебя мои ребята встретят, одного ты уже видел, узнаешь его.

– Понял.

– Бывай.

Короткие гудки.

Дмитрий положил трубку. Тетя Зина смотрела на него, молчала. Потом вздохнула, покачала головой:

– Димк… Ты это… осторожней там. В Лужниках этих всякое бывает.

– Все нормально, теть Зин, – Дмитрий поправил куртку, – До завтра.

Она кивнула, но взгляд оставался тревожным.

19:00, среда

Дмитрий вышел из метро «Спортивная». Вечер, морозно, фонари уже горели. Люди спешили по своим делам, троллейбусы тарахтели, у ларька торговали сигаретами и жвачкой.

Лужники огромный комплекс, огни, вывески. У центрального входа стояла знакомая «ауди».

Из машины вышел здоровый детина в кожаной куртке, короткая стрижка, на лице довольная улыбка.

Увидел Дмитрия, замахал рукой:

– Здарово, док! Садись.

Дмитрий сел на заднее сиденье. За рулем сидел еще один молодой, стриженый, молча кивнул.

– Меня череп звать, а тебя?

– Ди… Док, зови просто док.

– Ахаха, понял, не очкуй ты.

Поехали недалеко, к одному из корпусов. Сауна была на цокольном этаже – неприметная дверь, вывеска «Спорт-клуб», но внутри все было серьезно.

Раздевалка с дубовыми панелями, мягкий свет, на вешалках дорогие куртки. Дальше парная, бассейн и комната отдыха: большой стол, телевизор «Sony» на тумбе, музыкальный центр AIWA, на стене календарь с голой бабой.

Накурено, шумно. На столе бутерброды с икрой (красной и черной), нарезка колбасы и сыра, фрукты: яблоки, виноград, бананы. Пиво, водка, коньяк, лимонад для непьющих.

За столом сидели несколько человек.

Крест во главе стола, в махровом халате, бледный еще, но держался уверенно, почти не берег живот. Увидел Дмитрия поднялся, пошел навстречу, улыбнулся:

– Док! Заходи, раздевайся.

Дмитрий разделся, остался в футболке и штанах. Крест подвел его к столу:

– Знакомьтесь, пацаны. Это доктор Воронцов. Тот самый, что меня на рынке заштопал, прямо в машине. Хирург из Склифа, между прочим. Теперь он наш.

Кубик – молодой, спортивный, накачанный, с короткой стрижкой. Сидел в углу, пил минералку, смотрел в упор, не отводил взгляд. Кивнул молча.

Клёпа – постарше, лет сорока пяти, с хитрыми глазами, в очках. Улыбнулся, протянул руку, говорил вкрадчиво, с легким московским аканьем:

– Уважаю. Врачи люди нужные. Я сам по молодости в цехе работал, без медицины никак. Руки, понимаешь, золотые были, а порежешься и все, привет.

Рука твердая, но глаза холодные, оценивающие.

Лысый (он же Бритва) – бритый наголо, со шрамом через бровь. Сидел набычившись, смотрел исподлобья. Вместо приветствия буркнул:

– А не зассыт, если что?

Крест осадил сразу, жестко:

– Я сказал наш. Вопросы есть?

Лысый отвел взгляд, взял бутылку пива, молча отхлебнул.

Череп подошел, хлопнул Дмитрия по плечу:

– Док, ты пиво-то пьешь? А то у нас тут… – кивнул на стол.

– На работе, – Дмитрий качнул головой, – Не пью.

– Молодец, – одобрил Крест, – Садись, док, чай попей. У нас чай хороший, или лимонаду выпей.

Дмитрий сел в углу, за столом, но чуть поодаль. Рядом суетился молодой парень, лет двадцати – шестерка, без клички, просто «пацан». Разливал чай, пододвигал бутерброды, убирал пустые бутылки.

Чай и правда был крепкий, ароматный. Вкуснее чем индийский со слоном, хотя и тот был хорошим.

Клепа рассказывал байку про то, как в восьмидесятых цеховиков крышевали:

– …А он мне говорит: «Ты, Клепа, не рыпайся, мы тебя в порошок сотрем». А я ему: «Ты меня не пугай, я пуганый». Ну и разошлись миром. Тогда, в восьмидесятых, еще порядок был. А сейчас беспредел сплошной.

Лысый мрачно молчал, пил пиво. Кубик наблюдал, слушал, но в разговоры не лез. Крест поглядывал на дверь, ждал кого-то.

Через полчаса пришли конкуренты. Трое, солидные, в кожаных куртках, один в пальто, с перстнем на пальце. Сели за стол, напротив Креста.

Напряжение повисло в воздухе, хоть ножом режь. Дмитрий сидел тихо, пил чай, старался быть незаметным.