Федор Серегин – 90-е: доктор Воронцов (страница 13)

– Перепугалась, – Дмитрий откинулся на сиденье, – Главное мать успокоить. У них паника, а ребенок это чувствует.

Дядя Коля кивнул, тронул машину.

– А ты, я смотрю, с народом умеешь, – сказал он.

После третьего вызова – бабушка с давлением, без осложнений, просто посоветовал пить поменьше и соль убрать – возвращались на подстанцию. Но не доехали.

На полпути «рафик» чихнул, дернулся и заглох.

– Твою ж дивизию! – дядя Коля от души приложил ладонью по рулю, – Генератор таки сдох… Ну я же чувствовал!

Вылез, открыл капот. Дмитрий вышел следом, стоял рядом, курил. Ночь, морозно, дыхание паром. Звезды на небе, в последнее время их редко видно, а тут, во дворах, проглядывали сквозь облака.

– Долго это? – спросил Дмитрий.

– Не знаю. Минут сорок, если повезет, – Дядя Коля матерился, – Лезь в машину, спи. Я поковыряюсь. Там тепло, салон не остыл еще.

Дмитрий залез в салон, лег сзади, подложив под голову сумку. Слышно было, как дядя Коля гремит инструментами, ругается, что-то бормочет.

Мысли потекли сами.

Нина. Спит сейчас? Таблетку выпила? Мать проследит, конечно. Завтра снова преднизолон, сорок миллиграмм. Коробочка почти пустая. Надо искать еще.

Завтра девятое марта. А послезавтра годовщины Лены.

Парень тот, выжил интересно? В себя пришел?

Деньги. Триста долларов надо на первый курс лечения после стационара. А потом еще сколько? Где взять?

Мысли путались, засыпал под монотонный мат дяди Коли.

Проснулся через пару часов. Начинало светать. Дядя Коля сидел на корточках у открытого капота, курил, довольно щурился.

– Заработало, падла! – сказал он, увидев, что Дмитрий открыл глаза, – Проводку нашел, отошла просто. Контакт окислился. Почистил, затянул и завелась кое-как зараза. Едем?

Дмитрий сел, потер лицо. Шея затекла, спина болела.

– Едем.

Ехали по утренней Москве. Почти пустые улицы, редкие машины, троллейбусы выползали на маршруты. Дворники мели тротуары. Дядя Коля вел не спеша, наслаждаясь тишиной.

Подъехали к подстанции. Ворота были открыты. Дядя Коля сбавил скорость, вглядываясь вперед.

– Дим, глянь-ка… – сказал тихо.

У въезда, прямо на дороге, стояла темная Audi 80. Черная, тонированная, редкость по тем временам. Машина престижная, дорогая, тысяч пять-десять долларов, не меньше. Из машины вышли двое. Спортивные, короткие стрижки, в кожаных куртках. Пошли к «рафику» не спеша, уверенно.

Дядя Коля напрягся. Рука легла на рычаг передач.

– Дим… может, газануть? Развернуться? Пока не поздно?

Дмитрий смотрел на братков. Сердце заколотилось.

– Нет, стой, – Дмитрий открыл дверь, – Я выйду.

– Сдурел?! – дядя Коля схватил его за рукав, дернул назад, – Они тебя в лес увезут, и поминай как звали! Димка ты что!

– Сиди, дядь Коль, – Дмитрий высвободил руку, – Я разберусь. Если что звони куда надо. Но думаю, не понадобится.

Вышел. Холодный утренний воздух ударил в лицо, прогнал остатки сна.

Братки подошли. Один покрупнее, с легкой щетиной, смотрел спокойно, без агрессии.

– Ты Воронцов? Дмитрий?

Дмитрий кивнул. Внутри все сжалось, но вида не подал.

– Садись, – браток кивнул на машину, – Прокатимся. Мы без наезда, не очкуй.

– Куда?

– Увидишь, недалеко тут, – чуть мягче добавил: – Свои, говорю. Не боись.

Дмитрий обернулся. Дядя Коля в «рафике» стоял с открытой дверцей, лицо белое, жестами показывал: «Не езди! Не вздумай!». Дмитрий качнул головой: «Все нормально». Сам не знал, нормально или нет.

Сел на заднее сиденье Audi. Внутри пахло кожей и сигаретами мальборо. Из магнитолы тихо играло «Modern Talking», «Brother Louie», суперхит конца восьмидесятых, который в 92-м был уже не так популярен. Братки впереди переглянулись, но молчали.

Поехали. Дмитрий смотрел в окно: Ленинский проспект, дома, машины. Минут пять-семь, не больше.

Тормознули у сталинской высотки. Район метро «Октябрьская», престижное место. Поднялись на лифте.

Дверь открыл тот самый парень с ножевым.

Он был в спортивных штанах и майке-алкоголичке. Перебинтованный, бледный, стоял, держась за косяк. Увидел Дмитрия улыбнулся, сразу поморщился, видимо от боли.

– Проходи, доктор. Меня Крестом зовут.

Дмитрий зашел. Квартира приличная: дорогая мебель, импортный ковер, музыкальный центр «AIWA» на полке, стены под покраску. На столе початая бутылка коньяка, фрукты, шоколад в яркой обертке.

– Садись, – он кивнул на диван. Сам осторожно, держась за живот, опустился в кресло.

– Ты почему не больнице? – Дмитрий смотрел на него профессионально, – У тебя ножевое было. Швы разойдутся.

– Не разойдутся, – Крест усмехнулся, – Ты хорошо зашил. Я в Склифе пролежал два дня, потом свалил, – достал пачку сигарет, протянул Дмитрию. Тот качнул головой. Закурил сам, затянулся глубоко, выпустил дым в потолок, – Менты бы пришли, вопросы начались. А мне это не надо. Я оттуда сбежал ночью, через знакомую медсестру.

– Ты идиот, – сказал Дмитрий спокойно, но твердо, – Перитонит может начаться. Швы надо смотреть каждый день. Инфекция может начаться.

Крест насыпился, привстал, посмотрел в коридор.

– Ты следи за базаром доктор. Твое благо пацаны не услышали… Это тебе на будущее. А швы, ну посмотри, раз пришел, – Крест задрал майку.

Дмитрий проигнорировал угрозу, подошел, осмотрел. Швы чистые, воспаления нет. Краснота в пределах нормы, отек спадает. Осторожно нажал на живот – Крест поморщился, но не сильно. Живот мягкий, симптомов раздражения брюшины нет. Повезло парню.

– Швы чистые, не гноятся, – Дмитрий распрямился, – Повезло тебе. Но в больницу надо было. Хотя бы неделю полежать под антибиотиками.

– Не надо, – Крест опустил майку, посмотрел на Дмитрия серьезно. Глаза у него были светлые, – Слушай, доктор. Ты мне жизнь спас. Я это на всю жизнь запомню, – он потянулся к столику, взял конверт, – Держи.

Дмитрий взял, заглянул. Доллары. Сто долларов, пятидесятидолларовыми купюрами. Новенькие, хрустящие.

– Это что?

– Сто баксов, – Крест пожал плечами, – Так, на мелкие расходы. За то, что не дал мне там, на рынке, коньки отбросить.

Дмитрий молчал. Деньги жгли руку. За сто долларов можно купить преднизолон на полгода. Или еще что-то нужное для Нины. Или отложить на циклофосфан, когда понадобится.

– Если хочешь, – продолжал Крест, – можем на меня работать. Я буду платить и проблемы твои решать. Ты врач хороший, мне такие нужны. Моим пацанам тоже.

– Я не бандитский доктор, – Дмитрий качнул головой.

– А кто сказал бандитский? – Крест усмехнулся, – Ты просто доктор. Будешь лечить людей, когда надо. За деньги. Остальное моя забота, – он достал из ящика стола листок бумаги, что-то написал, протянул, – Вот телефон, ты подумай. Если что звони в любое время, я все же пару дней полюбэ дома отлежусь.

Дмитрий взял листок, сложил, сунул в карман куртки, туда же, где лежал рисунок Нины.

– Ты сам-то как? – спросил, помолчав, – Не пей пока. Коньяк этот убери и кури поменьше. Сигареты заживление тормозят.

Крест усмехнулся, но кивнул.

– Хороший ты мужик, доктор. Правда, – он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Видно было, что устал, что силы на исходе, – Ребята проводят.