Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 5 (страница 9)

Да, Сергей, похоже, и впрямь изменился, по крайней мере, это неприятное открытие так подействовало на Елену, что Маргарита заметила перемены и в ней самой: девушка мгновенно погрустнела, лицо приобрело бледный, граничащий со светло-серым, цвет, а все ее движения стали вялыми, будто она мешки на себе таскала.

Маргарита знала, что сейчас никакие разговоры не помогут, поэтому оставалось лишь одно средство, правда, оно было не совсем готово. Кондрашкина отошла подальше от всех, к железным кроватям, и достала свой кубик: он по-прежнему имел «нездоровый» зеленоватый цвет, да еще и светился, как причудливый фонарь – это говорило о том, что кубику срочно требуется калибровка. Раньше Маргарита уже с этим сталкивалась, правда, кубик тогда не светился, что означало, что не все так страшно, и кубик сам несколько раз «решал» эту проблему. Но теперь появившееся вдруг свечение говорило о серьезных неполадках, и чтобы их решить, нужно было сделать то, о чем как-то вскользь упоминал покойный Полозов. Что именно он тогда говорил Маргарите, она к своему стыду, не могла вспомнить, но то, что все инструкции, относящиеся к этому процессу, были спрятаны где-то в его кабинете, это она знала точно. И пока эти записи не будут найдены, момент «исправления» нужного ей инструмента вынужденно откладывается на неопределенное время. Маргарита вздохнула и положила кубик обратно в карман.

В этот момент из аппарата, где хранились вещи Кулькова, вылез командир группы. В руках он держал какой-то сверток.

Маргарита видела, как к командиру сразу же подошел Сергей и они стали о чем-то горячо перешептываться.

Потом оба направились к Маргарите. Сергей старался не смотреть на нее: взгляд его блуждал по всем предметам, попадавшимся в поле зрения – лишь бы не встретиться с глазами Кондрашкиной.

– Вы можете мне объяснить, откуда здесь это? – спросил строгим голосом командир, как только они оба подошли к Маргарите.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – спокойно ответила она.

Командир, многозначительно посмотрев на Сергея, развернул сверток, и Маргарита увидела пять кубиков, один в один похожих на тот, что лежал сейчас в кармане ее халата, вот только выглядели они так, будто их вытащили из печки.

– Итак, я повторяю вопрос: как они могли оказаться там? – с этими словами он кивнул в сторону аппарата Кулькова.

Маргарита молчала, не зная, что и ответить. Командир же смотрел на нее с таким видом, будто Кондрашкина была ему что-то должна.

– Еще раз вам говорю, – сказала она после длительной паузы, – я не понимаю, чего вы от меня добиваетесь?

Командир вновь взглянул на Сергея, и тот, извинившись перед женщинами, взял Маргариту под локоть и повел ее к выходу. Она не сопротивлялась, зная наперед, что это бесполезно – человек с оружием всегда сильнее, и лучше подчиниться ему сейчас, чтобы потом, применив хитрость, подчинить его самого.

Елена смотрела непонимающим взглядом на Сергея, уводившего ее подругу, и на командира, направившегося вслед за ними.

– Куда он ее повел? – крикнула ему вдогонку Елена.

– Все вопросы потом, – ответил тот, оглянувшись.

Маргарита шла к выходу, думая о том, почему командир обратился с этим вопросом именно к ней.

Он шел позади и молчал – видимо, ждал, что она еще скажет. И она сказала:

– Удивлена, почему вы обратились именно ко мне вот с этим, – она кивнула на кубики.

– То есть, вы по-прежнему не понимаете, что я хочу от вас услышать?

– Нет, не понимаю, – упрямо ответила Маргарита.

Он вздохнул так, будто ему предстояла тяжелая работа:

– Маргарита Павловна, вы меня и впрямь не узнаете?

– Нет, – тут же ответила она: уж у нее-то прекрасная память на лица, и чтобы поймать ее врасплох, нужно очень для этого постараться…

И тут какая-то неясная догадка мелькнула у нее в голове, вытаскивая что-то совсем недавнее из памяти – что-то, что еще не успело затеряться в потаенных глубинах сознания.

– Ну, точно! – сказала она, – вы Кабельщиков, из морга!

– Да, Маргарита Павловна – это я, – ответил командир и улыбнулся. Маргарита, не отрываясь, смотрела на него, не в силах поверить, что еще пару дней назад она рассталась с ним в туннеле южного сектора, а потом… Потом она оказалась здесь, благодаря Кулькову. А этот Кабельщиков, вернувший ей один из кубиков еще там, на первом уровне «Цитрона», теперь стоит здесь, перед ней. Вот только в лице его было что-то не то.

– Я не могу понять, что с вами произошло, – тихо вымолвила она, чувствуя, что туго соображает, когда пытается объяснить себе эти изменения.

Кабельщиков вновь улыбнулся и ответил:

– Значит, только я один это вижу, Маргарита Павловна. Проблема вот в чем: мне кажется, что на нашем объекте появилась какая-то аномалия, в которую я угодил, как в ловушку. Не могу сказать точно, что это было, но, думаю, что все очень плохо, ведь так?

Маргарита решила, что нужно пока промолчать о том, что она вообще не знает ни о каких аномалиях, и лучше понаблюдать за пациентом спокойно, не изматывая его любого рода предположениями. Она задумчиво смотрела на него какое-то время, а Кабельщиков ей не мешал: пусть доктор оценит его состояние, тем более, что, может быть, ему больше и не представится такой возможности.

Прошла минута взаимного молчания, и тут до Кондрашкиной дошло, что же так не давало ей покоя в изменении внешности Кабельщикова – он постарел лет на сорок. Но почему это не бросилось ей в глаза сразу же, как только она его встретила? Почему она не заметила его морщин, неожиданно проступивших на лбу и щеках? У нее сложилось впечатление, что как только она это поняла, он вдруг тут же состарился еще лет на десять. Да, наверное, в этом запоздалом ее понимании был виноват и плохой свет на складе, несмотря на то, что горели все лампы; и военная форма, так не шедшая помощнику патологоанатома; и оружие в его руках, которое она ненавидела и все время боялась…

– Я вообще этого в вас не заметила, – произнесла она слабым голосом.

– Моей преждевременной старости? – горько усмехнулся Кабельщиков и кивнул, как бы подтверждая правильный ход ее мыслей.

Она молчала. Ей нужно было уточнить, как это произошло, но у нее онемел язык, будто туда вкололи лошадиную дозу анестезии. Продолжалось это недолго, и Маргарита, взяв себя в руки, спросила:

– Аномалия, говорите? Это интересно… – тут она осеклась, и, бросив на него виноватый взгляд, добавила, – я имела ввиду, что это интересно лишь с научной точки зрения…

– Да понял я, понял, Маргарита Павловна, – закивал он, – вы, как психолог, пытаетесь сказать, чтобы я отнесся к этому, как к некоему испытанию или приключению, чтобы не принимать все случившиеся со мной близко к сердцу, да?

– Нет, товарищ Кабельщиков, я совсем не это хочу сказать.

– А что тогда?

– А то, что если эта аномалия появилась в результате разделения «Цитрона», то она должна исчезнуть, когда все завершится. И когда она исчезнет, то, может быть, вместе с ней уйдет и ваша проблема. Но, поскольку процесс прошел с нарушениями, как я думаю…

– Какой еще процесс? Какие нарушения? – тяжело вздохнул Кабельщиков, отчего морщины на его лице стали глубже и темнее.

– Процесс разделения, конечно же! – удивленно вскинула брови Маргарита.

– И что я должен понять из ваших слов?

Маргарита вздохнула так, будто сто раз объясняла одно и то же, даром теряя время и силы. И вот наступил сто первый раз, который ее и доконает:

– Значит, это разделение прошло не так, как планировалось изначально.

– А как оно планировалось?

– Вы мне такие вопросы задаете, товарищ Кабельщиков! Откуда же мне знать, что там техники понапридумывали, когда создавали «Цитрон»?

– Значит, по-вашему, если разделение прошло не так, как нужно, тогда останется и та аномалия?

– Наверное, – пожала плечами Маргарита, – это всего лишь мое предположение – не более. А как оно происходит все на самом деле – вопрос не ко мне.

– А к кому?

– Этого я тоже не знаю, – раздраженно ответила Маргарита: не любила она, когда подобные разговоры превращались в пустую болтовню.

– То есть, если я вас правильно понял, разделение прошло с нарушениями, так?

Маргарита кивнула.

– И если ничего не придет в норму, тогда и аномалия не исчезнет, да?

Она снова кивнула.

– Я, конечно, не уверен в этом вашем предположении, каким бы успокаивающим оно ни было…

– А вы будьте уверены в том, что я вам говорю, – перебила она Кабельщикова, – по крайней мере, убедите себя в том, что если вы не будете терять надежды, то, возможно, скоро все придет в норму. Или, может так статься, что мы вместе с вами найдем правильное решение.

– У вас так все просто, Маргарита Павловна, что мне даже кажется, что вы очень наивный человек.

– Почему вы так думаете?

– Да потому что это случилось не с вами, черт возьми! И я вообще не представляю, как можно бороться с такими аномалиями?

– На нашем объекте все возможно, – спокойно ответила Маргарита, – надо только знать, как обратить это себе на пользу.

Кабельщиков вяло кивнул, дав понять, что он все равно слабо верит ее словам.

– Маргарита Павловна, – сказал он, кусая губы, – я хотел вас еще кое о чем спросить.

– Да?

– А вы можете сделать так, чтобы, как бы выразиться поточнее, чтобы «обойти» эту аномалию, «обмануть» ее?

Кондрашкина улыбнулась: