Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 2 (страница 14)

– А вы держите свой язык на привязи! – снова прикрикнула на него Кондрашкина.

– Договорились, – сказал Малыш, – но на вашем месте, я все же, не был так уверен в этой рыжей. Может быть, вы и не заметили, но она так на вас смотрела, будто вы ей и впрямь обязаны по гроб жизни…

Через минуту Маргарита тяжело вздохнула, поняв, что не стоит отпираться, и признала правоту Малыша, назвав Валентину стервой.

– Надеюсь, вы не думаете, что я теперь обязана вам по гроб жизни? – спросила Маргарита.

– Я ничего такого не сказал, между прочим, – ответил Малыш спокойно. Потом, взглянув на нее, добавил, – я делал только то, что в моих силах, и по собственному желанию.

– Хотелось бы в это верить, – отозвалась Маргарита.

Тут она снова вздохнула, и добавила:

– Если б только в этом была проблема…

Она тут же пожалела, что сказала эти слова: теперь он будет вытягивать из нее слово за словом. Но Малыш молчал, ожидая, что за первым откровением последует и второе. Маргарита вдруг остановилась, дождавшись, пока мимо них пройдет группа людей в белых халатах, и спросила:

– Вы можете, на глаз определить: беременна женщина, или нет?

Он удивленно посмотрел на нее.

– Неужели вы беременны, Маргарита Павловна? От кого, если не секрет: от Римского-Рижского?

Кондрашкина чертыхнулась:

– С ума сошли, что ли? Нет – это не я…

– А-а, понял – та рыжая стерва…

– Нет, – снова сказала она.

– Эта худышка? – в удивлении вскинул он редкие обожженные брови.

Маргарита кивнула.

– Вот это да! Сроду бы не подумал! И в чем проблема?

– Во многом, – ответила Маргарита. – Во-первых, эта информация никуда не должна просочиться, если уже не попала в руки тех, кому не надо. А, во-вторых, нужно, на всякий случай, попросить тут самую медсестру, чтобы она никому не показывала анализы этой девчонки.

Малыш смотрел в пол, будто думая о чем-то своем. Потом он вскинул голову:

– Вы уверены, что она уже не сказала об этом своему боссу?

– Вот этого я, как раз, и не знаю.

Он скосил на нее глаза:

– Хотите, чтобы я узнал всё – вплоть до последней мелочи?

– А у вас точно получится? – спросила она.

– Попробовать можно, во всяком случае, никто на этом объекте не отменял пыток…

– Да что вы такое говорите? – возмутилась она, – и не вздумайте мне об этом даже заикаться!

– О-о! – протянул он, – вы так трогательны, Маргарита Павловна, что мне даже смешно задавать вам следующий вопрос.

Маргарита вообще ничего не поняла.

– Чего? – спросила она.

Малыш откашлялся, показывая глазами, что по коридору идет еще одна группа сотрудников. Потом тихо спросил:

– Вопрос такой: как скоро вам нужна эта информация, и до каких переделов мне можно дойти в этом дознании?

Она уставилась на него непонимающим взглядом, но через секунду до нее дошло:

– Оставьте ее в живых.

– А если она проговорится потом следователям?

Тут он загнал ее в тупик. У Кондрашкиной, в прямом смысле слова опустились руки: Малыш заметил это по вмиг обвисшим плечам. Вслед за плечами, опустились уголки ее рта, придав лицу выражение такой вселенской скорби, что Малышу пришлось легонько похлопать ее по спине: он чувствовал, что теперь может до нее дотронуться, хоть это и было в невыносимых для нее обстоятельствах.

Еще через мгновение он услышал такой ответ:

– Если вы ничем не брезгуете…

Он не дал ей договорить:

– Работа у меня такая: всегда быть по локоть в крови.

Она вздрогнула, боясь смотреть на него.

– Шучу я, шучу. Ничего я не сделаю ваше рыжей: только прическу, может быть, слегка попорчу, или ушки, там, подрежу…

– Не смейте мне этого говорить, изувер! – выпалила она.

– Ну, вы же сами попросили…

– Попросила! Но, чтобы без этого… всего…

– А как вы хотели: вам же нужен результат?

– Нужен, но.. Но как-нибудь по-другому.

– По-другому я не умею. За этими другими, как вы сказали, методами, обращайтесь к… Не знаю даже, к кому.

Он замолчал, ожидая ее ответа.

– Хорошо, – сказала она, – делайте то, что умеете, но только осторожно, чтобы…

– Да, да, чтобы ни одна капля крови…

– Хватит! – крикнула она, боязливо осматриваясь вокруг: сейчас они стояли в самом широком участке коридора, где расстояние от одной стены до другой было пятнадцать метров. – Не говорите мне больше об этих ужасах!

– Хорошо, не буду: пусть ваши ушки больше не слышат об этом…

– И об ушках тоже не надо! – резко бросила она и пошла прочь, оставив Малыша наедине со своим планом будущего дознания.

Глава 7

Маргарита провела остаток дня, как в бреду, думая о том, что кроме Валентины, а также, того чертового андроида, возможно, имевшего передающее устройство, и Александра-спасителя, никто больше не знал о беременности. У нее еще оставались сомнения по поводу босса медсестры – «много улыбчивого» человека, и того хирурга, который ухаживал сейчас за Еленой – они тоже могли знать о ее положении. Но это полбеды. А вот что делать, если информация уже просочилась на самый верх? В том, что андроид мог передать эти сведения, Кондрашкина уже не сомневалась, но оставалась слабая надежда, что их разговор тогда не транслировался в прямом эфире, а записывался на какой-нибудь жесткий диск, который пострадал в результате взрыва.

– Вот же зараза! – произнесла Маргарита, лежа в своей кровати в комнате отдыха.

– Опять что-нибудь стряслось? – послышался голос той женщины из машинного отделения.

Маргарита вздохнула и повернула голову.

– Да, – ответила она слабым голосом, – и чем дальше, тем хуже.

– Бывает, – отозвалась та.

«Хоть бы ты не подходила!» – подумала Маргарита, чувствуя, что та подползет сейчас к ней, как змея и начнет выматывать душу. Однако женщина оставалась на своем месте. Маргарита закрыла глаза и постаралась уснуть, чтобы, хотя бы на несколько минут забыть о тех ужасных часах, которые она никак не могла выбросить из головы.

Она перевернулась на другой бок, думая о том, как полезет сейчас в гору, или нет, лучше поплывет по теплому океану и встретит там… Нет, никого не хотела она встречать в океане, тем более, что, кроме акул в этих местах больше никто не «промышлял» человеческим мясом.

– Да, уснешь тут, – прошептала она.