Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 2 (страница 16)

– Короче, помнишь и это, – прервала ее мысли рассказчица.

– Местами, – ответила Маргарита.

– И это странно, правда?

– Правда.

– Я тоже не всё помню, а лишь какие-то части, будто и не было ничего, а в памяти всё равно что-то сидит. Чертовщина какая-то. Ну, так вот, то, что я помню, это как раз и есть самое главное.

– Думаешь? – спросила Маргарита, вновь зевая. – Может, спать уже пойдем: вроде как сон начал приходить?

– Успеешь, – ответила женщина, – тут самое главное – вспомнить эти детали, которых и так в башке не много осталось. Короче, дело было так. Девчонки, из другой смены которые, пришли с утра на работу и начали проверку вчерашних образцов. Прошел час или два, вдруг наши лаборанточки, одна за другой начали падать на пол. Те, кто делал работу стоя, видели эту картину, но те же, кто сидел – попадали все.

– Образцы, что ли, некачественные попались? – спросила Маргарита.

– Вот и я тогда также подумала, когда мне это рассказали. Но дело оказалось совсем в другом. Через вентиляцию пустили неизвестный тяжелый газ. Он сразу опустился со стен на пол (у нас решетки вентиляции не под потолком, как у всех, а на высоте двух метров от пола), а потом, когда он чуть нагрелся от комнатного тепла, стал тихонько подниматься. Ну, и те, кто сидел, получил по максимуму – остальные успели выбежать из лаборатории, правда и тех потом прихватило: когда прошло несколько часов, тоже умерли от удушья.

– Да, странная история, – задумчиво сказала Маргарита, но без удивления в голосе, будто она что-то подобное уже когда-то слышала.

– И даже не это странно, – отозвалась соседка, – а то, как отреагировало начальство. Они тут же запретили все разговоры на эту тему, а особенно активных рассказчиков выявляли и сажали под замок. Так, небось, до сих пор под этим замком и сидят.

– Неужели, сидят? – спросила Маргарита.

– Думаю, да: по крайней мере, я никого больше из той смены не видела. Но я не о том хотела тебе рассказать. Там, в машинном отделение, до сих пор люди мрут, а новых рабочих берут с других отделов.

– Прям так и берут?

– Ну, да, а чего тут такого? Приходят, скажем, с самого утра, до смены, в комнату отдыха, (сколько их у нас на «Цитроне», уже и не помню), и ведут под конвоем свежую партию работяг. Кто-то, думаешь, будет против? Всех несогласных, сама знаешь, куда определяют.

– Да уж, подозреваю, – ответила Маргарита.

– Короче, находят наших мужиков со свернутыми шеями в разных местах: иногда в туннелях, несколько раз находили прямо на решетках, под которыми винты крутятся. А однажды, прикинь, такого же жмурика нашли здесь – в местной слесарке!

Маргарита с сомнением на нее посмотрела:

– Уж не про тот ли ты случай, когда молодого парня нашли?

– Да, да, тот самый! Его тогда отвезли прямо с самого утра – видать, дело после работы было, когда ему, как раз, шею-то и сломали. Всю ночь пролежал, бедолага.

– А виновных стали искать среди наших слесарей, – задумчиво произнесла Маргарита.

– И снова верно ты говоришь! – в свою очередь удивилась соседка, – и даже другого молодого подозревать стали, того самого, который с нашей Ленкой шашни крутил.

Маргарита снова на нее посмотрела, правда, та не могла заметить ее подозрительного взгляда.

– Ты откуда всё знаешь? – спросила Маргарита.

Та отодвинулась от нее чуть дальше:

– Так все же об этом говорят!

– Я что-то такого ни от кого не слышала.

– А ты с кем здесь разговариваешь: только с Ленкой с этой и всё. Да и потом, ты же днем на смене, а бабы, как раз в это время и треплются, когда с ночной приходят.

– Почему именно в это время? – спросила Маргарита.

– Откуда я знаю? У них и спроси, – бросила соседка. – Ладно, пойду я спать, пожалуй, а то засиделись мы с тобой.

– И то верно, – задумчиво произнесла Маргарита, что-то прокручивая в голове. Вот еще напасть-то! Бедный Ленкин жених под подозрением, а она – ни слухом, ни духом. Но Коржиковой об этом знать не надо, а то еще выкидыш случится. Интересно, как она там, в этом дурацком госпитале? И еще один вопрос не давал покоя Маргарите: хирург может сделать анализы, на всякий случай, чтобы проверить, например, нет ли заражения крови, или еще что. Вот тогда он и обнаружит, что Ленка беременна. Блин, нужно и с ним решать эту проблему.

Маргарита взялась за голову: такое впечатление, что у нее поднялась температура и ей самой срочно нужен врач.

– Нет уж, спасибо – лучше я спать пойду: авось само пройдет, – сказала Маргарита самой себе и пошла к кровати.

Как только она легла, тут же снова пришло сомнение, что она и в это раз не уснет. Она снова представила себя плывущей в пустом океане. И вдруг, на третьей минуте счастливого плавания, на горизонте появился огромный акулий плавник…

«Нет, так еще хуже, – подумала Маргарита, открывая глаза, – уж лучше овец считать – по крайней мере, они не сожрут заживо. Раз овца, два овца…»

Звонок будильника поднял ее в семь утра: здесь она снова оплошала – в это время ей уже нужно быть в кабинете. Рыльский, наверное, рвет и мечет, ведь она украла у него целых полтора часа драгоценного времени, которое он бы потратил с большей пользой, чем сидя в медкабинете, как на иголках, и потея, как свинья, ожидая эту непунктуальную даму (Кондрашкина предпочитала именно этот термин взамен всем остальным). А на что он мог потратить эти часы? Чем он вообще интересовался, этот Рыльский?

Маргарита мотнула головой: лезет же всякая дрянь с самого утра. Вот то, что она не успевала позавтракать, это было отвратительно, и нужно было что-то с этим делать. Интересно, есть ли курьерская доставка еды прямо на рабочее место? Надо узнать. Вот это и будет первостепенной задачей, а теперь надо одеваться и бегом на работу!

Глава 8

Она прибежала на рабочее место минута в минуту. Красный от гнева Рыльский, уже готов был взвиться до потолка, но, увидев запыхавшуюся Маргариту, вбегавшую в кабинет, мигом успокоился, и, не поздоровавшись, а, тем более, не попрощавшись, вышел вон, хлопнув дверью.

– Всё равно ты крыса, – сказала ему в спину Маргарита, подходя к вешалке с медицинскими халатами.

Как только она села за стол, принявшись за свои бумаги, тут же зазвонил телефон. Кондрашкина подскочила на месте и бросилась к телефону с такой скоростью, будто знала, что случилось важное событие.

– Алло?! – крикнула она в трубку, заранее жалея, что не сдержала своих эмоций.

– Да, доброе утро, это Галя! – ответили громко в трубку.

– Какая Галя?

– Медсестра: мы с Валей Галушкиной вместе работаем! – крикнули в трубку так, будто звонили с другой планеты.

– А, Галя, – ответила Маргарита, теперь вспоминая ту миниатюрную черненькую девчонку – ровесницу Елены. – Так что вы хотели?

– Я хотела узнать: не у вас ли наша Валентина?

Маргарита пожала плечами, стараясь отвечать, как можно спокойнее.

– Нет. А почему она должна быть у меня?

Тут Галя что-то тихо сказала, прикрыв трубку рукой, по крайней мере, Маргарита поняла, что та говорит какую-то фразу третьему лицу, присутствовавшему при разговоре.

– Понимаете, вчера к нам сюда приходил один человек, и сказал, что вам нужна от нее какая-то помощь, или что-то вроде того. Так вот, после того, как она ушла, больше мы ее, с Пантелеем Эдуардовичем, не видели.

– Я ее отпустила, как только она помогла мне с одним делом, так что, даже и не знаю, как вам помочь, – ответила Маргарита, как можно спокойнее и тише.

– Понятно. Спасибо. Извините, – ответила Галя и положила трубку.

– Вот же черт, – тихо произнесла Маргарита, когда в трубке раздались гудки. То, что рыжая Валя могла не дойти до работы, тоже вполне вписывалось в короткую «легенду», на ходу придуманную Кондрашкиной: веселая медсестра, не дура выпить и повеселиться, вполне могла отлучиться на несколько часов. «И куда она могла пойти?» – подумала Кондрашкина, продолжая сочинять легенду. На нижние уровни? Нет, вряд ли – там круглосуточные рабочие смены, да и смотрят за тамошними работягами – будь здоров. На нижних уровнях, примыкающих к машинному отделению, также располагались склады боеприпасов, надежно защищенных броней верхних уровней, чему служили, как их полы, так и стены. Случайное попадание вражеской ракеты не могло достигнуть тех складов, в шутку называемых крюйт-камерами, на манер морского жаргона из романов Жюля Верна. Так вот, эти крюйт-камеры, напичканные всем, чем только возможно – от мизерных пуль со смещенным центром тяжести, до ядерных боеголовок, коих насчитывались десятки тысяч, находились под неусыпной охраной, не смыкавшей глаз целыми сутками. Весь этот арсенал был рассчитан на долговременное сопротивление, случись серьезная осада «Цитрона» посередине океана. А учитывая относительную близость острова Пику, с его мощными ракетами, можно было вообще не беспокоиться насчет внешней атаки.

Маргарита также предположила, что все эти помещения могли быть под камерами наблюдения, так что, версия с пленной Валентиной, сидящей где-то в том месте, отпадала. Была, правда, надежда, что Александр, как старший смены в отделе наблюдения, мог как-то ограничить доступ посторонних лиц к наблюдению за помещениями арсенала, но это длилось бы очень короткое время, плюс – нужно было ежедневно сдавать записи с камер в архив – а там ребята серьезные: мимо них и муха не пролетит – учитывались абсолютно все записи, и если будет нужно, они просмотрят их секунду за секундой, комнату за комнатой, тщательно фиксируя, что там творилось…