Федор Лопатин – Рейс в одну сторону 2 (страница 12)

– Слава Богу! – облегченно выдохнула она, когда, наконец, показался выход. Она видела вдалеке белые стены, блестевшие в свете неоновых ламп, отражаемых кафельной плиткой.

Теперь нужно было поторопиться, а то, кто знает, что на уме у этого Александра, пусть он и прикинулся благородным человеком, оказавшим ей с Еленой посильную помощь.

Глава 6

Долгий путь до госпиталя совсем разморил Елену. От потери крови она хотела спать, иногда просила пить.

– Рит! – жалобно звала она Кондрашкину, но, кроме Малыша и Валентины в коридоре никого не было.

– Когда придем туда, чего говорить будем? – спросил Малыш, остановившись вместе с Валентиной в десяти метрах от дверей, на которых было написано: «Госпиталь. «Цитрон-4». Свободный вход».

– Кому говорить-то? – спросила она. – Ты здесь хоть раз был?

– Нет, – ответил Малыш.

– Какие твои годы, – сказала она. – Ну а если вдруг кто спросит, так, не я же, а ты с ними шел. Вот и вспоминай заранее, при каких обстоятельствах девчонка получила ранение.

Малыш искоса на нее поглядел.

– Ничего я не знаю: в коридоре на них наткнулся, когда Марго перла на себе эту овцу.

Валентина злобно на него посмотрела:

– А ты кто такой, чтобы девушку овцой называть?

– Я-то? – осклабился он, и Валентина увидела перед собой не помощника в трудное время, а обыкновенного хулигана из подворотни, которому одна радость – кошелек у кого отобрать, или избить того, кто слабее.

– Н-да, – проговорила Валентина.

– Ну, так и чего говорить-то будем, я не понял? – вновь спросил он.

– Не знаю, – пожала плечами медсестра, – придумаешь что-нибудь: ты же прыткий у нас, вроде как, да?

Малыш, закусив губы, молчал, понимая, что нужно ждать, пока придет Маргарита, которая потом всё и объяснит начальнику госпиталя, или главврачу.

Они зашли в огромное помещение, заставленное старыми железными койками. О солдатах здесь заботиться никто не собрался: многие бесцельно бродили по комнате, и делали то, что придет в голову с ополовиненным мозгом.

– Мы, что, в психушку попали? – спросил Малыш, не веря своим глазам.

– А ты как думал? – в свою очередь спросила Валентина, посмотрев на него с укоризной. – Вот когда тебе мозг поджарят, как на сковородке, тогда я на тебя посмотрю!

– Понял, – ответил он.

– Не верю! – сказала Валентина. – Давай-ка, вот сюда ее – на свободную кровать клади.

Они положили Елену на скрипучую кровать, на которой, кроме матраса, ничего не было.

– Я сейчас схожу к кастелянше за подушкой и бельем. Стой здесь и никуда от нее не отходи. Понял? – сказала Валентина

– Понял, – ответил он, несколько ошарашенный видом больных солдат.

– Что-то ты повторяешься, милый, – сказала она, – может тебе, температуру смерить?

– Нет, не надо! – тут же отозвался он, и как-то странно дернул рукой, будто ее чем-то обожгли.

– Да ты так не дергайся, родной: рано еще, – сказала медсестра и пошла к кастелянше.

Малыш остался в полном одиночестве, несмотря на то, что в палате было человек тридцать или сорок. Елена в счет не бралась – она, как была в отключке, так и оставалась недвижима, будто померла. И если бы не слабое ее дыхание, которое угадывалось по еле вздымавшейся, почти плоской, грудной клетке, то так и можно было подумать.

Валентины не было долго – почти полчаса, растянувшиеся для Малыша в целые полдня. Он намучался смотреть на изможденные лица солдат, некормленых со вчерашнего дня, и сколько бы он не отворачивался, чтобы не видеть их, всё равно, так или иначе, в поле его зрения попадал какой-нибудь дохленький солдатик в сапогах, с вылезшими наружу портянками, или совсем босой.

Малыш всматривался в этих больных и не видел ни одного врача. Странное положение дел удивило его: на секретном объекте с высокими технологиями, отвратительно следили за людьми, неспособными позаботиться о себе. Скорбные мысли одолевали его всё больше, пока, наконец, не появилась Маргарита, окликнувшая Малыша.

– А, вот вы где! – сказала она, подходя к нему.

– Мы уж думали, что вы пропали в недрах «Цитрона», – отозвался Малыш.

– Очень смешно, – сказала Маргарита, – от меня не так-то легко избавиться.

Она подошла к кровати, на которой лежала Елена. Бессильно повернув голову набок, она, не двигая ни рукой, ни ногой, была похожа на брошенку, подобранную где-то на улице и доставленную в ночлежку.

– Ну и условия! – возмутилась Маргарита, оглядываясь по сторонам. – А где врач, хотя бы один? – спросила она Малыша.

– Откуда я знаю? Вот, медсестра ваша, как ушла за бельем, так и нет уже часов десять, наверное.

– Ну, это вы явно преувеличили: я к вам слюда шла всего около часа, с учетом того, что попала не в тот коридор.

Малыш покачал головой:

– Смейтесь, смейтесь: у этих бедолаг, между прочим, нет никаких шансов на выздоровление, тем более, что за ними – никакого ухода. То же самое ожидает и вашу подругу, так что вам придется самой за ней ухаживать, или вот эту корову упрашивать смотреть за худышкой.

– Да, как вы смеете? – прошипела Маргарита, – она лучшая из медсестер, которых я когда-либо знала, а вы…

– А что я? – невозмутимо ответил Малыш, и так на нее посмотрел, будто давно уплатил все свои долги, и теперь никому ничем не обязан. – В общем так, у меня своя работа, у вас – своя. Так, что, я ухожу: пора мне и настоящими делами заняться, а не сидеть в этой богадельне.

– Проваливайте, никто вас не задерживает! – зло бросила ему Маргарита.

– Не беспокойтесь – не задержусь! – ответил он и вышел из госпиталя.

Маргарита с облегчением вздохнула: хоть Елену донесли без приключений, но она чувствовала, что все приключения еще впереди.

Вернулась, наконец, Валентина: в руках она держала свежее белье, в которое было замотано тонкое солдатское одеяло.

– А вот и я! – сказала она, стараясь веселым тоном немного подбодрить Маргариту.

– Привет, – ответила Кондрашкина.

– С утра же виделись! – удивилась Валентина.

– С хорошим человеком не грех и два раза в день поздороваться.

Валентина улыбнулась и положила белье на край кровати.

– Как теперь быть с ней? – спросила медсестра.

– Ты меня спрашиваешь?

– Ну, да – ты же врач, – ответила Валентина.

– Я – психолог, ну и вообще – этим должен заниматься хирург, – невозмутимо сказала Кондрашкина.

– Ладно, пусть он ей и занимается, когда придет, а я пока посмотрю, что можно сделать, – сказала Валентина и перевернула Елену на живот. Тут они увидели, что весь матрас был в крови.

– Какие мы идиотки! – всплеснула руками Валентина. – Я совсем отвыкла от своей работы: мы же на анализах сидим, да на заполнении этих чертовых карточек, а главное, вон, упускаем, – кивнула она в сторону Елены, лежавшей на животе.

Маргарита еще раз посмотрела вокруг. Обстановка ее удручала не меньше, чем, если бы это был госпиталь, развернутый где-нибудь в поле – вдали от цивилизации. Общая неразбериха, в которой находилась организация госпиталя, не вязалась в голове Кондрашкиной с тем, что на объекте всё близко к идеалу. Отношение к простым людям было точно таким же, как и везде: брошенные на произвол судьбы солдаты, продолжали ходить из угла в угол, смотря вперед, или куда-то в сторону, не видя никаких препятствий, и потому натыкавшихся на них, и тут же поворачивавших, как «умный» пылесос, в другую сторону, чтобы точно также дойти до другого угла, человека, кровати, или тумбочки, и врезавшись в них, снова продолжать бесцельное механическое движение.

Маргарита смотрела на эти хождения и не понимала, почему до сих по не видно ни одного врача.

– Валь, где врачи? Хоть один?

– Не знаю, Рит – здесь постоянно так, – ответила медсестра.

– А вы жаловаться не пробовали?

– А кто жаловаться-то будет? Госпиталь не в нашем ведении…

– А в чьем же? – спросила Маргарита, одновременно помнимая, что такое положение вещей ей не изменить.