Федор Фокеев – Психологический трактат, или Динамическая тенденция сознания и принцип альтернативности (страница 1)

Федор Фокеев

Психологический трактат, или Динамическая тенденция сознания и принцип альтернативности

Часть 1

1. Теоретические тупики метафизики

Обычная реакция человека на изложение гипотезы, отличной от его собственных убеждений или предрассудков, в обстановке свободной и равноправной дискуссии, – заключается в безусловном и немедленном отрицании. Чужая и непривычная мысль автоматически вызывает интенсивную и враждебную психологическую реакцию отторжения, которая лишь в дальнейшем рационализируется и подкрепляется более или менее удачной аргументацией. Тем не менее, несмотря на подобную нетерпимость, привычка постепенно делает приемлемыми для нас самые необычные идеи и мнения. И если первую часть этого парадокса легко объяснить, просто приняв во внимание склонность людей воспринимать вещи исключительно со своей точки зрения и желание непременно оказаться правым в любом конфликте, то вторая часть наблюдения свидетельствует, что дело обстоит не так просто. Для объяснения этого факта можно обратиться к известной аналогии между философией и искусством. Подобно художнику, метафизик вынужден изначально выбирать тот или иной способ трактовки темы, некоторую перспективу или точку зрения. Такой выбор осуществляется более или менее произвольно, на основании интуиции и собственного опыта, который может быть редким, уникальным или малоизвестным публике. Взаимное непонимание между художником и зрителем, между автором и читателем в подобных случаях объясняется тем, что не совпадают предпосылки, определяющие характер их восприятия мира. И та же проблема, но только в форме более острой и принципиальной коллизии, обнаруживается в области философии. Последнее различие связано с тем, что искусство по своей природе более или менее условно, а философия претендует на безусловное, адекватное, истинное изображение и объяснение мира.

Трудности восприятия чужой точки зрения лишний раз иллюстрируют, во-первых, что у каждого человека собственное мировоззрение, хотя не каждый ясно и систематически его формулирует. Во-вторых, что философские концепции, аналогично художественным произведениям, содержат ряд произвольных допущений, которые лучше всего видны на примере чужой мысли и гораздо менее заметны в составе своей собственной. Эти компоненты теоретических построений прежде всего обращают на себя внимание, со стороны они представляются нелогичными и вызывают протест как произвольная попытка навязать нам свою точку зрения и подчинить своей воле. Но в то же время, именно благодаря произвольности предпосылок, определяющих наши собственные представления о мире, под действием привычки к приобретающим широкую популярность идеям многие предубеждения и догмы способны постепенно меняться.

Несомненно, индивидуальные склонности и личные пристрастия часто оказывают существенное влияние на философские и теологические гипотезы, вызывая справедливые упреки в излишне субъективном подходе и произвольности наших концепций. Но индивидуальные склонности влияют не только на характер рассуждений и выводов, они также оказывают воздействие на исходные предпосылки исследования. Последнее особенно важно, поскольку именно исходные посылки, мотивация, выбор темы и формулировка проблемы иногда в значительной степени предопределяют дальнейший ход рассуждений, в скрытой форме заключая в себе окончательные выводы. Далее, весьма существенно, что аргументацию или ход рассуждений можно проследить, оценив степень их обоснованности, а исходные посылки часто остаются скрытыми, и это обстоятельство позволяет строить любые предположения. В результате, часто мы склонны объяснять личными причудами автора любую идею, рациональность или польза которой для нас не очевидны с первого взгляда. Следовательно, чтобы избежать превратного толкования мысли, необходимо обратиться к ее контексту, предыстории или предпосылкам. В данном случае это потребует краткого упоминания проблем и сюжетов, относящихся к метафизике и ее истории.

Среди специалистов по философии нет и, вероятно, никогда не будет единого согласованного мнения о том, какие проблемы должны преимущественно составить предмет их профессионального интереса. В разные времена философия ассоциировалась с рациональной критикой традиционной мифологии, богословием, этикой, религиозным вольнодумством, политической пропагандой, теорией научного знания, логикой или исследованием языка. В широко распространенном, более или менее общепринятом понимании, вопросы философии касаются происхождения и устройства мира, места и роли человека во вселенной, цели существования и смысла жизни. В соответствии именно с таким подходом, под философией мы будем понимать поиск рационального решения вопросов, касающихся различных аспектов мировоззрения.

Относительно способа и результатов решения этих вопросов также никогда не было сколько-нибудь единодушного согласия. Имеется множество версий, гипотез и попыток решения философских проблем, причем, по большей части, они противоречат друг другу. Результатами этих попыток являются следующие, хорошо известные, разновидности убеждений.

Вероятно, исторически первой и наиболее распространенной во все времена следует считать догматическую форму мировоззрения, основанную на убеждениях, не требующих какого-либо рационального обоснования. Примерами такого рода взглядов являются традиционные мифологические или религиозные представления. Догматические учения вынуждены до некоторой степени считаться с логикой и фактами, но, в общем, они не основаны на этих источниках.

Догматический подход в решении проблем философии состоит в том, чтобы придерживаться некоторой гипотезы, считая ее единственно истинной в противоположность всем прочим взглядам. Это убеждение может быть некритическим или, напротив, вполне сознательным. Некритический догматизм – это следование общепринятому, распространенному или авторитетному мнению. Сознательный догматизм – это заведомо произвольное утверждение истинности некоторых положений, в пользу которых, как хорошо известно, не может быть достаточно убедительных и общезначимых рациональных или эмпирических доказательств.

Догматическое решение философских вопросов в значительной мере основано на убеждении, привычке и уверенности. Следует признать, что именно эти факторы часто определяют философские убеждения. Одно из наиболее очевидных отличий философии от эмпирических наук или математики связано именно с решающим значением субъективных критериев оценки философских гипотез и мнений. Так, например, в отличие от физики или геометрии, в области метафизики допустимо произвольное предпочтение тех или иных гипотез, и потому не лишены смысла заявления о вере или неверии в те или иные идеалы или доктрины. И хотя многие философы, напротив, декларировали и стремились сохранить полную объективность в рассуждениях и выводах, но фактически этот идеал никогда не был достигнут.

Важный аргумент в пользу догматизма состоит в том, что на практике вера предпочтительнее сомнения. Многие авторы отмечали преимущество убежденности перед сомнением, решительности перед колебанием, ясности перед неопределенностью. В духе некритического догматизма, как правило, некоторое определенное убеждение противопоставляется сомнению, после чего делается вывод о преимуществе твердого убеждения перед скептической альтернативой. При этом часто не принимается во внимание, что альтернативой всякому данному убеждению может быть не только сомнение, но и другое, логически несовместимое с ним верование. Это последнее также имеет преимущество перед сомнением, но согласиться с ним – означало бы отвергнуть первое из двух убеждений, и наоборот. В силу этого обстоятельства доверие к догматическим решениям философских проблем существенно подрывают взаимные противоречия авторитетных учений.

Хорошо известным примером рассуждения в духе некритического догматизма является теологическое “пари” Б. Паскаля. Обращаясь к сомневающимся в догматах религии современникам, Паскаль утверждал, что вера в любом случае по своим последствиям выгоднее неверия. Впоследствии Д. Дидро иронически, но совершенно основательно заметил по этому поводу, что какой-нибудь имам мог бы заявить то же самое.

Что касается догматизма сознательного, то недостаток этой позиции состоит в том, что она, как и все догматические убеждения, в значительной степени основана на субъективной уверенности, которая, в свою очередь, не вполне произвольна. Многие верования имеют иррациональную природу и не находятся под контролем человека. Поэтому не только трудно передать свою убежденность другим, но также нельзя быть вполне уверенным в постоянстве и сохранении собственной убежденности в будущем, если только она не имеет каких-либо дополнительных рациональных или объективных оснований.

Кроме того, сознательный догматизм базируется на неявном предположении, что поиски доказательств и рациональных способов решения проблем в области метафизики бесперспективны и бесполезны. Разумеется, само по себе это предположение вполне произвольно, ничем не обосновано и не доказано. Такой подход противоречит духу критического исследования. Для философии, напротив, вообще характерно стремление избегать произвольных утверждений, дополняя существующие убеждения рациональными аргументами, позволяющими считать наши выводы чем-то более основательным, чем произвольное мнение, случайность, привычка или субъективная иллюзия.