Федор Акимцев – Луч Надежды (страница 6)

Некоторое время было глухо. Но потом сквозь шипение пробился голос.

— Федор Алексеевич, говорит Григорий Арсе… вас плохо… шно. Вы находитесь на границе города?

— Да.

— Где именно? — спросил радист.

— Мы находимся на окраине Птицеграда. Как слышно? — передал я в рацию.

Но ответа не последовало. Я попробовал еще раз вызвать по рации радиста, но эфир был пуст. Судя по всему, мы находились слишком далеко от Лавры.

— Мы можем довериться этому человеку? — спросила Женя, двигаясь в сторону машины.

Я пожал плечами. Потом протянул ей ее пистолет.

— Он друг моего отца. Наш сосед. Надеюсь, он знает, где он. — произнес я, потом поднял взгляд к машине.

И остановился. Возле машины стоял мужчина в грязной одежде. Он разбил заднее стекло, и рылся в вещах, которые я сложил на заднем сиденье. Увидев нас, он замер с пакетом в руках. Увидев пистолеты в наших руках, он побежал. Женя не двигалась, а я поднял пистолет и два раза выстрелил.

Мужчина два раза дернулся, и упал на землю. Я опустил ствол.

— Зачем? — спросила Женя шокированным голосом.

— Мародерство в военное время наказывается смертью, — спокойно произнес я, и пошел вперед. — А в том аду, что творится вокруг, других законов быть не может.

Женя стояла на месте, опустив пистолет. Я подошел к мужчине. Мужчина смог перевернуться на спину. На его груди было два выходных отверстия от пуль.

— Что ж… ты творишь? — тяжело произнес он.

— Ты мог подойти и попросить, а вместо этого решил украсть.

— А ты бы дал? — спросив, мужчина посмотрел в мое лицо. Затем усмехнулся закашлялся. — Я видел тут десятки проезжающих машин. Одни останавливались. Другие просто проезжали мимо. А третьи стреляли. Как ты.

— Где ты жил? — спросил я, смотря на мужчину.

— А это важно? Ты же все равно убьешь меня, — мужчина закашлялся.

Я убрал пистолет в кобуру. После этого сел на корточки. Сняв куртку, я приподнял голову мужчины, и положил под нее куртку.

— Жень, принеси аптечку! — крикнул я. Потом повернулся обратно к мужчине. — Главное, не двигайся.

— Зачем? — спросил он. Слова давались ему очень тяжело.

— Чтобы еще хуже не стало, — ответил я.

В это время прибежала Женя. Я взял у нее аптечку и попросил ее следить, чтобы к нам никто не подошел. Я снял с мужчины кофту, открыв две рваные раны. Выругался. Женя посмотрела на меня.

— Все так плохо? — спросила она, потом вернулась к своему делу.

— С головой у меня плохо. Мог по ногам стрелять, — слегка раздраженно произнес я, продолжая работать. — Хорошо, что легкое не задел, да пули навылет прошли.

Я поднял руки мужчины, потом подвел их к своей шее. Посмотрев ему в лицо, я попросил сделать из рук «замок». Он сделал это, и я приподнял его.

Мужчина застонал. Я подложил под него кофту. Потом положил его на место.

— Теперь терпи. И не дергайся. Хорошо?

Мужчина не ответил. Только кивнул. Я взял из аптечки йод, перекись водорода, бинты и ватные диски. Я обработал края ран йодом, затем наложил поверх повязку из ватных дисков и бинтов. Повторив предыдущие действия с шеей, я закрепил бинты. После этого я посадил мужчину и обработал «входные» отверстия похожим образом. Закончив, я выкинул использованные диски на обочину, потом протянул мужчине флягу. Тот отпил из нее.

— Не знаю даже, ругаться, или благодарить, — произнес он.

— Ругайте, благодарности я не заслужил, — я достал из аптечки обезболивающее и вколол его мужчине повыше локтя. — У вас радио или рация есть?

— Да. Мы каждый день принимаем передачу из Лавры.

— А почему же не пойдете туда?

— Страшно. Нас трое, и у нас нет оружия. Припасов тоже. Я забирался до Птицеградской, там мертвецов очень много, — рассказал мужчина. — Город заразился сразу весь. Жутко было. Хорошо, что я успел далеко уехать, перед тем как сломалась машина.

— Понятно, — задумчиво произнес я. Потом посмотрел на Женю. После нее снова на мужчину. — Где остальные?

— Жена и дочь в заводском корпусе. В том, что за моей спиной, — мужчина махнул рукой в сторону здания.

— Как зовут? — я посмотрел на здание.

— Соня и Арина.

— Хорошо, — я встал. Посмотрел на Женю. — Жди меня здесь. Если кто-нибудь появится, останавливай. Если мертвецы, стреляй. Если люди будут стрелять, стреляй в ответ. Не убивай.

— Хорошо, — Женя посмотрела на меня. — Будь осторожен.

— Буду, — сказал я, убирая в кобуру пистолет, и доставая из машины автомат.

Я посмотрел на мужчину, сидящего на земле, и достал из машины «пенку». После этого положил автомат на верхний багажник. Потом подтащил мужчину, и посадил его на коврик. Потом взял автомат, и пошел в сторону корпуса. Я прошел мимо окон, заглядывая в каждое. В конце я нашел открытое. Вытащив из кармана тактический фонарь, я прикрепил его на автомат сбоку. Осветив коридор, я залез в окно. Коридор был пуст. Двери в нем были только по левой стороне.

Коридор был на удивление чист. Дверь в его конце была хорошо заколочена. Я подошел к первой двери. Она была заперта. Причем, снаружи. Точно также еще с тремя дверями. А вот следующая была открыта. Я резко открыл дверь, одновременно уходя с возможной линии стрельбы. Выстрелов не последовало, и я зашел внутрь. Это был разделочный цех. Справа и слева с потолка свешивались крюки. А под ними были столы. Все крюки и столы были пусты. Освещая фонарем свой путь, я двигался вперед.

— Арина! София! — позвал я. — Не бойтесь, я не наврежу вам! Я пришел помочь!

В цеху была только одна дверь. Она была в левой стене, почти в самом углу. Я подошел к двери, и открыл ее. Подождав немного, я зашел внутрь.

Это когда-то был кабинет. Во всяком случае, я рассмотрел стоящий у стены стол с ящиками, который в основном в кабинетах и ставится. Все окна была закрыты поддонами. А у стены, перегораживая половину комнаты, стоял шкаф. Перед ним стояла кровать. Она была застелена. Возле нее стояла тумбочка, а на ней лампа.

— Арина! София! — снова позвал я.

Послышалось движение, и из-за шкафа, щурясь от фонаря, направленного в лицо, вышла женщина.

— Я Арина, — сказала она, все еще щурясь. — София моя дочь.

Я опустил автомат. Из-за шкафа вышла девушка. Обе они были одеты в крепкую, но не очень чистую одежду. Женщине было лет сорок, а вот девушка была ровесницей Жене и мне.

— Собирайтесь. Едем в Посад, — попросил я.

Я поставил на стол блюдо с жареным мясом. София, Арина и Женя протянули к блюду тарелки. Я вилкой наложил в них по нескольку кусков.

— Пожалуйста, ешьте поменьше. А то ваши желудки могут не справиться, — попросил я у Арины и Софии. Потом повернулся к Жене. — К тебе это тоже относится.

Женя улыбнулась, потом показала мне язык. Я вздохнул. Потом наложил в тарелку мяса, а также пюре, и понес его Ермолаю, лежащему в кровати. Он лежал недалеко от семьи. Его раны требовали постоянного покоя, так что я не стал его сажать, а разложил раскладушку.

— Ешь маленькими порциями, — попросил я и его.

— Ты еще меня с ложки покорми, — проворчал он.

— Как хочешь.

Я поставил его тарелку себе на колени, взял ложку, и, наполнив ее едой, протянул ее Ермолаю. За столом засмеялись, видя это. Улыбнулся и Ермолай.

— Будет тебе, — сказал он. Взяв тарелку, добавил. — Спасибо.

Я отошел от него, и сел за стол. Женя сидела слева и ела такую же картошку. Я наложил себе и тоже начал есть. Ели молча.

— Передай сок, пожалуйста, — попросила Женя.

Я передал ей пачку сока, стоящую на другом конце стола. К тому времени я уже доел. Поэтому я встал и унес свою тарелку в раковину. Помыв тарелку, я вышел в соседнюю комнату.

— Он всегда такой молчаливый? — спросила Арина у Жени.

— Нет. Просто он чувствует вину перед вами. Он прострелил вашему мужу грудь, — ответила Женя, доедая картошку.