Федор Акимцев – Луч Надежды (страница 5)

— Не буду, — я улыбнулся. Потом посмотрел в зеркала. — Они отстали. Это хорошо. Можно объехать их лагерь, и выходить на прежний курс.

— Ты хорошо водишь, — сказала Женя, сидя все также опершись на спинку.

— Спасибо за комплимент, — я снова улыбнулся. Потом продолжил. — Меня отец водить учил еще в шестнадцать лет.

— Хороший у тебя отец, — немного грустно сказала Женя. Потом повернулась к окну. посмотрел на нее. Я отлично понимал, что она сейчас чувствует. Наверное, то же самое чувствовал и я. Неизвестность всегда играет злую шутку.

— Не волнуйся. Я уверен, что с твоими родителями все хорошо, — попробовал я успокоить Женю.

Она повернулась ко мне. Лицо ее было грустным.

— Я не знаю. Они очень далеко, — произнесла Женя. Потом тяжело вздохнула.

Я посмотрел на нее. Потом в зеркала заднего вида. После этого остановил машину. Женя непонимающе посмотрела на меня. Я повернулся к ней, и положил руки на ее руку.

— Я отлично понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Тебе хочется действовать, но ты не можешь. Ты думаешь, что у тебя ничего не выйдет. Но это далеко не так. Я уверен, что ты хочешь действовать. Но вместо этого ты едешь с незнакомым типом в Сергиев Посад. Я все отлично понимаю. Но я даю тебе слово, что как только мы приедем в Сергиев Посад, и я найду своих родителей, или даже, если я не найду их, мы с тобой после этого вернемся обратно в Москву, и попробуем найти твою семью. Хорошо? — я смотрел Жене в лицо.

Она кивнула. Я улыбнулся. Потом хотел убрать руки, но она не дала.

— Я должна поблагодарить тебя. Если бы не ты, я, наверное, умерла бы там. И… — начала Женя, но я остановил ее.

— Помочь или спасти жизнь — это долг каждого мужчины, — сказал я.

Потом посмотрел на Женю.

— В армии меня учили, что людей нужно защищать всегда. Будь ты солдат, или хирург. Просто каждый должен делать это в меру своих возможностей. Мои возможности — хорошая стрельба, и умение зашивать раны. И я их использую. Так что, не надо благодарить.

Женя ничего не ответила. Она просто улыбнулась, потом поцеловала меня в щеку.

Я немного смутился, и это вызвало у нее улыбку.

— Не понимаю, что я такого сделал, — задумчиво произнес я, смотря на нее.

— Всего лишь несколько раз спас мою жизнь, — улыбнувшись, сказала Женя.

— Ну, тогда ладно, — я завел машину, и мы поехали дальше, — Попробуй поспать.

Женя кивнула, и откинула кресло. Я посмотрел на нее. Потом вздохнул, снова повернулся к дороге. Не время сейчас для романтических отношений. Сейчас главное выжить, найти моих родителей. И ее. А потом… Убраться подальше от этого ада. А там уж видно будет. Получится ли у меня с ней что-нибудь, или нет. Я переключил передачу, и машина еще быстрее двинулась. Мы как раз проехали дорожный знак «Сергиев Посад — Москва». Возле него лежало разваленное напополам тело.

Женя проснулась от того, что ей стало жарко. Сев, она увидела, что машина заперта, а меня поблизости нет. В «шестерке» была включена печка, из-за чего было очень даже жарко. Открыв дверь, Женя вышла из машины, поежилась от холода, и сразу же одела свою куртку. Меня нигде не было. Это ее насторожило, и она достала из бардачка машины свой ПМ. Сняв ее с предохранителя, и перезарядив, она стала чувствовать себя немного спокойнее.

Осмотревшись, она поняла, что вокруг только лес. В лесу слева раздался выстрел. Женя сразу же спряталась за корпусом машины. Со стороны леса послышались еще выстрелы. Потом стихло. Женя сидела за корпусом машины на корточках, боясь выглянуть из-за него. Раздались тихие шаги. Женя вжалась в корпус еще сильнее. Подойдя ближе, человек остановился.

— Я вижу твои ботинки, Женя! — раздался из-за корпуса громкий голос.

Женя облегченно вздохнула, и встала. Я стоял перед машиной. Одет я был во все ту же куртку с меховым капюшоном. Автомат висел у меня поперек груди, а на плечах лежал какой-то рогатый зверь. Олень, или лось, с такого ракурса было не разглядеть.

— Я не стал тебя будить потому, что во сне у тебя очень красивый, и умиротворенный вид, — объяснил я свое поведение. — Так что не смог заставить себя. Просто запер машину и вышел. Да и не думал, что ты проснешься.

— Я рада тебя видеть, — Женя вышла из-за корпуса «шестерки».

— А я рад видеть то, что мои уроки не прошли даром, — я кивком указал на пистолет. Потом свалил на землю тушу, лежащую на плечах. После чего расправил руки и облегченно вздохнул, — Тяжелый, зараза. Но, зато мясо будет.

— Где мы сейчас? — спросила Женя, еще раз осмотревшись.

— Мы подъезжаем к Лозе. Это совсем недалеко от Сергиева Посада, — рассказал я, доставая из багажника мусорный пакет. — Я бы доехал до города, и остановился бы там, но организм забуянил.

Я начал надевать на тело пакет, чтобы убрать его в багажник. Женя решила помочь мне, и села рядом на корточки. Вместе получилось быстрее. Потом мы убрали тушу в багажник «шестерки», и я закрыл его.

— Ну, вот. Вечером накормлю тебя жареным мясом, — пообещал я, когда закрыл багажник.

— Ты еще и кулинар? Прям мечта любой девушки, — улыбнувшись, сказала Женя.

— Я не кулинар. Но шашлыки делать умею, — я улыбнулся в ответ. — Ладно. Поехали дальше.

Женя обошла машину, и села на свое место. Я задержался. Осмотревшись в последний раз, я сложил приклад АКСУ, и положил его на заднее сиденье. После этого сел в машину. Сразу же заводить я не стал. Вместо этого я достал из бардачка рацию сотрудников Полиции, и включил ее. В эфире было только шипение.

— Глухо, — грустно произнесла Женя.

Я нажал на клавишу включения.

— Говорит сержант Внутренних Войск Российской Федерации Панфиловский Федор Алексеевич. Кто-нибудь меня слышит? — четко проговаривая каждое слово, произнес я.

После этого я включил рацию на прием. Ничего. В эфире был только шум. Женя тяжело вздохнула. Я был с ней полностью согласен. Положив рацию на торпеду, я провернул ключ в зажигании. Машина завелась сразу. Мы поехали дальше. Вокруг был один лес. Ни одной живой души. Это только напрягало.

Тишина начала давить на уши, хотелось услышать хоть какой-то звук, кроме звука двигателя. Я посмотрел на Женю. Посидев немного, она снова улеглась спать. Правильно. Пусть спит. Прошло почти полчаса, когда мы подъехали к одноколейке у Тураково. Как и обещал, я разбудил Женю. Она проснулась, поправила волосы.

— Тураково? — спросила она. Я кивнул.

— За этой деревней начинается улица Маслиева. А за ней Птицеградская.

— А ты где жил?

— На Ферме, — ответил я. Потом объяснил. — У нас так целый район города называется.

Поехали дальше. Тураково тоже было пустым. Только вдали я увидел несколько мертвецов, шагающих в разных направлениях. Деревню проехали быстро. Потом некоторое время ехали по пустому пространству, а после него уже подъехали к границе города. Я остановил машину. Женя посмотрела на меня.

— Я хочу осмотреться, — объяснил я, повернувшись к ней. — Сергиев Посад большой город. Дороги могут быть забиты.

— Можно с тобой? — спросила Женя.

Я немного подумал, но потом все же кивнул. Женя вытащила из бардачка ПМ. Я взял с торпеды рацию, и вылез из машины. Женя вылезла с другой стороны. Она сняла пистолет с предохранителя, и передернула затвор.

Пистолет она держала немного неправильно, но достаточно неплохо для начинающего. Я повесил на пояс рацию, и вытащил из кобуры пистолет. После этого мы пошли вперед. По левой стороне было какое-то здание, а слева был заводской массив. Женя шла, осматривая ту сторону, а я осматривал все, что было слева. Посматривая за ее движениями, я усмехнулся. Это не осталось незамеченным.

— Что? — спросила Женя, оглянувшись.

— Ничего страшного. Просто, мне кажется, что я не первый твой учитель по выживанию, — ответил я, идя рядом с Женей.

— Нет, ты первый. Просто я очень любила боевики, в том числе и про зомби. Ходячие Мертвецы, Обитель Зла, ну, и другая подобная шняга. Ну, и понятное дело, там подсмотрела, — объяснила Женя.

Я усмехнулся. Мы подошли к воротам. Остановились. Я обернулся к машине. Возле нее никого не было. Взяв бинокль, я осматривал дорогу, которая лежала передо мной.

— А все не так плохо. Я думал, что будет хуже, — произнес я, смотря в бинокль. — Машин на дороге почти нет, да и зомби я тоже почти не вижу. Замечательно. Хочешь посмотреть?

Я протянул Жене бинокль. Она кивнула, и, подойдя ко мне, взяла его. Я взял ее пистолет, чтобы ей было удобней. Пока она рассматривала улицу, я следил за секторами. Неожиданно, сквозь шипение в рации пробился немолодой голос.

— Всем, кто меня слышит. Я выхожу на этой частоте уже 154-й раз.

Передача ведется из Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Меня зовут… Арсеньевич. Если вы один, или вас мало, вы не имеете ору… ответьте. Мы поможем вам, — голос мужчины часто пропадал, но все-таки его было хорошо слышно.

Передача закончилась, но вскоре началась вновь. Женя держала в руках бинокль, слушала. Я вслушался в слова, и наконец, узнал голос.

— Это же… — удивлённо проговорил я.

— Ты его знаешь?

— Да, — ответил я, и быстро переключил рацию на передачу. — Говорит сержант Внутренних Войск Российской Федерации Панфиловский Федор Алексеевич. Григорий Арсеньевич, ответьте.

Я убрал рацию от лица. Она молчала. Из динамика шло только шипение. Я снова включил рацию.

— Говорит Панфиловский Федор Алексеевич. Григорий Арсеньевич, ответьте, — повторил я.