Федор Акимцев – Луч Надежды (страница 4)

Сквозь ряды машин пробирались долго, движение замедляло обилие машин на трассе. Несколько раз мне казалось, что дальше проехать мы уже не сможем, и придется бросать машину. Но вскоре мы съехали с эстакады и поехали дальше по узким улочкам.

Мы остановились на небольшом пустыре. Я сидел на капоте, и пил из бутылки воду. По пути почти не останавливались, ехали быстро, так как я хотел до темноты добраться в Посад. Девушка сидела рядом со мной и тоже ела.

— А куда мы едем? — спросила она, смотря на меня.

— Я еду в Сергиев Посад. Мне туда очень надо. Но тебя я могу высадить в любом большом лагере, если мы такой встретим.

— Спасибо, что помогли мне, — поблагодарила девушка.

Я посмотрел на нее. Девушка была немного похожа на мою девушку Лену, которую я не видел с 2008-го года. Я отвел взгляд от нее, и посмотрел на свое плечо. Футболка пропиталась кровью. Значит, все нехорошо. Встав с капота, я подошел к задней двери машины, и вытащил из нее аптечку. После этого я вернулся. Положив аптечку на капот, я вытащил оттуда ножницы.

— Вам помочь? — спросила девушка, увидев, как я пытаюсь разрезать футболку.

— Да. Режь вокруг раны. Нужно, чтобы я видел ее.

Девушка кивнула и вырезала кусок футболки так, чтобы я видел всю рану.

Когда она сняла вырезанный кусок, я увидел рану. И облегченно вздохнул. К счастью, пуля прошла по касательной, хоть и глубоко.

— Ну, хоть глубже не прошло. Но шить все равно придется. — Произнес я, доставая из аптечки все, что понадобится при зашивании раны.

— Вы умеете? — Спросила девушка.

Я кивнул. Потом посмотрел на свое плечо. Попробовал рукой достать до плеча. Неудобно.

— По ходу, тебе придется мне помочь. — Я посмотрел на девушку.

— Я не умею зашивать раны.

— Ничего. Я буду тебе подсказывать.

— Хорошо, — девушка подошла ближе. — Что мне делать?

— Первым делом одень перчатки и вдень нитку в иглу, — я смотрел на девушку. Когда она сделала то, что я сказал, продолжил. — Сначала тебе надо стянуть края раны. Потом продолжаешь накладывать стежки.

Девушка кивнула. Одев перчатки, и вдев нитку в иглу, она начала шить. Было, мягко говоря, неприятно, чувствовать, как зашивают твое плечо, но я терпел. Привык уже со времен службы. Там уже приходилось терпеть, и сейчас потерпим. Сначала стянув края раны, девушка продолжила накладывать стяжки. Когда она закончила, я посмотрел на рану.

— Хорошо. Теперь осталось наложить повязку, — я взял из аптечки бинт, и сложил его в два раза. Потом наложил на рану. — Ты можешь помочь?

— Конечно, — ответила девушка, и взяла другой бинт. После этого перевязала бинт так, чтобы он держался. — Мы, кстати, так и не познакомились.

— Да. К сожалению, я об этом забыл. Но это можно исправить. — Сказал я, придерживая бинт. — Меня Федор зовут.

— Женя.

— Очень приятно познакомиться. — Я отошел к багажнику и одел новую футболку.

— Взаимно. А ты давно узнал о том, что творится в области?

— Нет, — произнес я, подходя к капоту автомобиля. — Я узнал, когда приехал сюда. Приехал бы на пару дней раньше, успел бы отвезти свою семью подальше отсюда.

На последней фразе я сильно ударил кулаком по капоту, чем напугал девушку.

— Прости, — извинился я, потом присел на капот. — Я просто родителей с 2008 не видел. Как в армию уехал, так и не возвращался.

— Я понимаю. Я своего папу тоже редко вижу, — девушка присела на капот рядом с собой, взяла бутылку воды, которую я ей подал. — Он в Москве работает. Он биолог.

— Ученый?

— Учитель. А ты кем до армии работал? — спросила Женя, отпив воды.

— Я поработать, толком не успел. Как в московском училище отучился, так и все. Потом сразу же в армию загребли, — ответил я, отпив воды из своей бутылки.

— А все-таки? На кого учился? — не унималась Женя.

— Я хирург по профессии, — я повернулся к ней, увидел ее удивленный взгляд, — А что, не похож?

— Не знаю. Мне казалось, что доктора более… Хилые, что ли, — сказала Женя, и застенчиво улыбнулась.

Я тоже улыбнулся. Потом засмеялся.

— Как раз когда я был студентом, я был самым хилым мальчишкой на свете. Это в армии из меня кабана сделали, — отсмеявшись, рассказал я.

Но потом резко замолчал. — Тихо.

Я встал с капота «шестерки», вытащил из кобуры ПМ, и пошел в сторону перекрестка. Шел медленно, делая короткие шаги. Перейдя проезжую часть, я пошел вдоль стен домов с правой стороны дороги. На левой дороге все было тихо, но мне не давало покоя то, что я слышал справа. Подойдя к крайнему дому, я вытащил из кармана зеркало. Направив его на улицу, я посмотрел в него. На улице был установлен частокол, возле которого бродило небольшое стадо зомби.

Но долго смотреть не получилось. Раздался приглушенный глушителем выстрел, зеркало раскололось. Я выругался, потом побежал назад. Последнее, что я услышал, были команды.

— В машину! — крикнул я Жене еще на подходе.

Женя сразу же подчинилась, и побежала к «шестерке». Сзади раздались быстрые шаги. Я резко развернулся, одновременно вставая на три точки опоры.

Из-за поворота выбежали два человека, одетые в какую-то форму. Увидев меня, они направили в мою сторону свое оружие. Я не стал мешкать, и выстрелил первым. Тот, что шел первым, упал с пробитой рукой. Неизвестно, кто были эти люди, потому я и не хотел их убивать. Коллега раненого спрятался за стеной, а я подбежал к машине.

— Пригнись!

Женя пригнулась в «шестерке», насколько это было возможно. Но противники не нападали, и я сел в машину.

— Заводись, заводись! — уговаривал я «шестерку».

С перекрестка послышался рев двигателя. Выругавшись, я в очередной раз нажал на газ, и машина завелась. Я поехал назад, потом вывернул руль, и резко развернулся на сто восемьдесят градусов. Из-за угла тем временем выехал автомобиль.

— Вот, падла. Он же нас в два счета догонит, — проговорил я, увидев в зеркале заднего вида «шевроле».

Женя тоже увидела марку машину. Повернувшись ко мне, она спросила:

— А если не убегать?

— Мы не знаем, кто они. Конечно, мы можем остановиться, сдаться. Но есть одно «но», — я не отрывался от дороги, говоря с Женей.

— Какое?

— Я прострелил руку их солдату. Конечно, это могут быть обычные горожане, я надеюсь, что так и есть. Но никому не понравится, что их другу, или брату, прострелили руку, понимаешь?

Я посмотрел на Женю, и она кивнула. После этого я посмотрел в зеркало заднего вида. Машина преследователей набирала ход. Скоро они уже должны были нагнать нас. Мы пронеслись мимо парка.

— А если все-таки попробовать договориться? — поинтересовалась Женя.

Я не ответил. Я смотрел вперед. Впереди было огромное стадо ходячих мертвецов. Они, переваливаясь, ходили с одного края улицы, к другому.

— Держись, — скомандовал я Жене, и переключил передачу.

Машина неслась прямо к толпе. Первого мертвеца, подвернувшегося под бампер, подмяло под машину. Остальных я объезжал. Не отрываясь от руля, я сказал:

— Когда я скажу, держись изо всех сил. Поняла?

— Да, — ответила Женя, и так держащаяся за ручку.

Я ехал вперед. На спидометре стрелка колебалась почти в самом правом краю. Я посмотрел в зеркало заднего вида, машина преследователей все еще держалась сзади. Слева показался поворот.

— Держись! — крикнул я, резко поворачивая налево.

Машину дернуло, но она все же повернуло. Скорость резко упала, но я вжал в пол многострадальную педаль, и «шестерка» начала набирать ее снова.

Машина преследователей отстала, раздались выстрелы. Но не по нам. Они стреляли по мертвецам, которые были уже совсем вплотную. Женя посмотрела назад, потом повернулась и с глубоким вздохом облегчения опустилась на спинку кресла.

— Никогда больше так не делай, — попросила она. — Иначе я больше никуда с тобой не поеду.