Федор Абрамов – Крик души (страница 6)

– А почему ты не спрятал свой архив так, чтобы она не смогла найти его?

– Во-первых, не успел, а во‐вторых, не думал, что она полезет его искать. Обнаружив отсутствие ее чемоданов, понял, что она совсем покинула мою квартиру и скандала не избежать. Но я не побежал к ней выяснять отношения, а стал жить дома один. Решил подождать, что же будет делать она в этой ситуации? Если подаст на развод, то я буду счастлив.

Так мы и жили врозь то ли месяц, то ли два – сейчас уже точно не помню. Позже я узнал, что ее родители были на ее стороне и обвиняли меня в том, что я, видите ли, не уничтожил свой архив после вступления в брак. Но, вероятно, обсудив ситуацию, Инна и ее родители решили, что надо все-таки ей сделать шаг к примирению. Как гласит старинная арабская пословица: «Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе». И однажды вечером она явилась ко мне с милой улыбкой на лице, как будто ничего неприятного и не было. Я не стал выяснять отношения, как это любила делать она, а предложил ей вместе со мной поужинать. Она с радостью согласилась и спросила:

– А выпить у тебя ничего не найдется?

– Найдется, – сказал я, улыбаясь, и принес бутылку любимого нами крымского вина. Мы дружно провели весь вечер, и мир состоялся. После этого я поехал провожать ее домой. По пути она сказала, что родители предлагают нам жить у них, так как она сейчас очень занята на работе и поэтому не может заниматься домашними делами: едой, стиркой и прочим. Я понимал, что причина не в этом. Она не умела и не хотела заниматься вопросами быта, поскольку считала, что пальчики пианистки надо беречь. Кроме того, вероятно, ее родители решили, что нам лучше жить под их наблюдением. Я обещал подумать. Через пару дней она опять пришла ко мне и стала просить переехать жить к ним. Я согласился, надеясь, что это как-то может изменить наши отношения к лучшему.

– Так изменились они или нет?

– В какой-то степени да. Во всяком случае, она перестала искать «сказочных принцев», а в остальном ее поведение осталось прежним. Все зависело от ее настроения в данный момент, которое было, как правило, непредсказуемым.

– И что же было дальше?

– Такие отношения продолжались до лета, и я уже стал думать, где и как отдыхать летом вместе. Но неожиданно мои планы были спутаны. Оказалось, она попросила отца достать ей путевку в какой-нибудь санаторий, не предупредив меня об этом. Отец и достал ей путевку в Одессу. Я решил, что поеду туда же, только буду жить на частной квартире. Как только она узнала об этом моем намерении, сразу выразила протест, мол, хочет отдохнуть одна. Я удивился такому ее решению и сообщил об этом ее матери. И тут выяснилось, что это делается с ее согласия.

Как только она уехала в санаторий, я тут же переехал жить в свою квартиру. Дней через десять решил навестить ее. Приехав ближе к вечеру, я пришел в санаторий. Так как я не знал ее номера в санатории, то решил встретиться с нею перед ужином у столовой. Но на ужин она по какой-то причине не явилась. Я понял, что она где-то гуляет. Стал бродить по аллее, идущей от санатория к центру города. Буквально перед самым закрытием санатория увидел ее, идущей в обнимку с каким-то кавалером. Приблизившись и узнав меня, она вдруг удивилась и спросила:

– А ты что здесь делаешь?

– Дышу свежим воздухом, – сказал я.

После этого я покинул их, пришел на автовокзал, сел в автобус и уехал домой. Взвесив ситуацию, решил, что мне тоже надо достать какую-то путевку и срочно уехать куда-то отдыхать. Профсоюз выделил мне горящую путевку в санаторий «Святогорск», расположенный в Донбассе, в бывшем когда-то мужском монастыре, куда я тут же и прибыл. Там я отдыхал и лечился двадцать четыре дня. Пребывание в нем пошло мне на пользу: я хорошо отдохнул и успокоился. Вернувшись из санатория домой, я стал жить у себя и думать только о работе. Наша семейная жизнь прекратились.

– Надолго? – спросила Саша.

– Кажется, месяца на два. Я даже перестал вспоминать, что у меня есть жена. Но неожиданно она явилась ко мне и попросила пойти с нею в парк. Я согласился. В парке мы нашли безлюдную аллею, и она сразу же начала откровенную покаянную речь.

– Хочу тебе, Женя, сказать неприятную весть: я дважды изменила тебе. Один раз со своим знакомым из Симферополя, а второй раз – со случайным мужчиной.

Сказав это, она громко разрыдалась.

Меня сразу обескуражило как ее неожиданное признание в таком деликатном вопросе, так и рыдание, похожее на искреннее.

– А ты знаешь, почему она это сделала?

– Нет, не знаю, так как никогда не спрашивал ее об этом. Может быть, совесть заела, или испугалась своих грехов перед Богом, – сказал я искренно.

– А не испугалась ли она того, что кто-то знает о ее деяниях и может сообщить тебе о них? Вот и решила упредить эту ситуацию!

– Бог ее знает. Меня это уже не волновало. Это была ее тайна, и я не захотел ее разгадывать.

– И что же было дальше?

– Дальше она стала умолять меня, чтобы не бросал ее сразу, а пожил с нею некоторое время, пока она не успокоится. Даже сказала, что может сделать с собой что-то непоправимое. Я, конечно, спросил, как может выглядеть наша дальнейшая совместная жизнь, если я спать с нею в одной постели не буду. На это она ответила, что я могу спать в ее комнате на раскладном кресле. На том и порешили.

– А ее родители знали об ее изменах, и то, что она пошла к тебе каяться?

– Об изменах точно не знали, а о походе ко мне, вероятно, да. Я пообещал прийти к ней через пару дней: после такой сногсшибательной информации мне надо было прийти в себя.

Когда я явился к ним, то ее мать встретила меня очень приветливо. Вероятно, она думала, что мне надо было простить дочери только поступок, произошедший в одесском санатории. Так я и «жил» со своей неверной супругой дней десять. За это время она успела успокоиться и, похоже, решила, что мы уже помирись. Она была уверена в своей способности выходить сухой из воды и в том, что моя большая любовь не позволит мне уйти от нее.

С каждым днем супруга становилась все спокойнее и разговорчивее. Решив, что и я уже успокоился, она стала интересоваться, как я жил все это время. Я отвечал ей уклончиво, и ее это не устраивало. Тогда она прямо спросила, что я делал в то время, когда она пребывала в Одессе. Я откровенно признался, что тоже был в санатории, в котором лечил все свои болячки, включая душевные.

– А курортный роман не успел там закрутить? – спросила она явно заинтересованно.

– Роман намечался, но инициатором его был не я, а юная симпатичная особа, – сказал я в шутку.

(Здесь я отвлекусь на минутку от основного повествования и сообщу вам, дорогие читатели, что речь идет об истории, подробно описанной мною в романе «Загадочные женщины в жизни любопытного мужчины», в новелле «Невеста с богатым приданым»).

Услышав это, она вдруг злым голосом произнесла:

– Я думала, что ты честный, порядочный человек, а ты, оказывается, такой же, как я.

Этой фразой она хотела сказать, что я не имею права упрекать ее в неверности. Меня это, естественно, возмутило, и я решил быстро уехать к себе. Встал, оделся и вышел в прихожую, она последовала за мной. Вспомнив, что в ее столе остался мой паспорт, попросил принести его. Явившись с ним в прихожую, она не передала его мне в руки, а швырнула под ноги, сказав:

– Уходишь? Ну и катись к чертовой матери! Можешь подавать на развод!

Я молча вышел из квартиры и направился к себе домой. Поскольку была глубокая ночь, и никакой транспорт уже не ходил, пришлось идти пешком. Холодная ночь несколько остудила мою разгоряченную голову. Минут через тридцать я был дома и лег спать. На следующий день созрело твердое решение развестись с нею и начать спокойно залечивать душевные раны. Но не тут-то было. Основные неприятности были впереди.

Через несколько дней я решил поехать на квартиру ее родителей, чтобы отвезти некоторые ее вещи, оставшиеся у меня, и забрать свои. Дома оказалась только ее мать. Она прямо с порога учинила мне допрос: по каким таким причинам я решил расстаться с ее дочерью, что меня не устраивает в ней, зачем тогда женился, если не умею найти общий язык с женой, и так далее. Заявила также, что мне досталась молодая, красивая и музыкально одаренная жена, преданная и верная мне. Тут уж я не выдержал и в порыве гнева воскликнул: «Верная?» После этого, не говоря ни слова, забрал свои вещи и удалился.

На следующий день вечером ко мне пожаловала супруга. Войдя в квартиру и не говоря ни слова, стала что-то выискивать в ней. Увидев на серванте увесистую бронзовою статуэтку, схватила ее и с силой запустила в меня. Я увернулся, и статуэтка, пролетев мимо моей головы, угодила в картину, висевшую на стене под стеклом. Стекло разлетелось вдребезги, а изуродованная картина с грохотом рухнула на пол. Опешив и не понимая, что происходит, я стоял и наблюдал за ее необычными действиями. Потом она увидела на столе два больших пакета с моими фотографиями, схватила их и выбросила с балкона на тротуар. Тут я не выдержал и бросился успокаивать ее. Тогда начался крик с отборной бранью в мой адрес. Я схватил ее в охапку и попытался как-то урезонить. Она вырывалась, царапалась, плевалась и продолжала браниться. Сосед по квартире, услышав у меня какой-то грохот и шум, решил выяснить, что происходит. Войдя в мою квартиру и увидев весь этот бедлам, он решил не вмешиваться в нашу семейную разборку, а только громко сказал, что сейчас вызовет милицию. Услышав это, моя супруга поняла, что дело может кончиться неприятным для нее скандалом. Поэтому вырвалась из моих объятий, выскочила на лестничную площадку и опрометью по лестнице побежала вниз.