– Да, именно тот.
– Так это ж было бессовестно с ее стороны – так бесцеремонно вмешиваться в твою семейную жизнь! Она ж могла ее разрушить!
– Могла, конечно, но, вероятно, она не думала об этом, когда звонила мне.
После этого Саша взяла в руки мое письмо. Сказав как бы про себя: «Интересно, что же ты ей ответил?» – и стала медленно читать его.
Инна!
Получил твое письмо-исповедь. Было трудно читать твои признания спустя столько лет, после таких изменений в жизни каждого из нас. Я всегда полагал, что у тебя не было ко мне сколько-нибудь сильного чувства. Я помню, как много раз ты хотела уйти от меня: и во время нашей дружбы, и при совместной жизни. Что-то тебе мешало (то ли мой возраст, то ли отсутствие внешней привлекательности или еще что-то). Я это чувствовал и старался понять. Я полагался на свое сильное, зрелое чувство, верил в его силу, надеялся, что какие-то другие достоинства моей души привлекут тебя и отодвинут все остальное на задний план. Увы! Очевидно, я переоценил свои возможности, или мне не хватило терпения, мужества. Сейчас, уже спустя много лет, освободившись от тяжести обид, я склонен считать, что, выдержи мы с тобой 3–4 года совместной жизни, все могло бы быть иначе. Ведь так было много общего, обогащающего друг друга, приносящего радость и счастье! Наши отношения всегда были овеяны романтикой, каким-то особым восприятием всего, окружающего нас. Были и светлые мечты, но… Тебе не следует винить во всем случившемся только себя. Я не меньше был виноват в нашем разрыве. Я ведь был старше тебя и в какой-то степени мудрее. А вот не сберег свою любовь, не оградил от разрушения нашу совместную, такую еще хрупкую, жизнь. Вот такие-то дела, мой друг.
Что сохранил я из нашей совместной жизни? Все хорошее, что было у нас. А его было у нас за 4 с лишним года много. Я благодарен судьбе уже только за то, что смог любить так сильно и искренно в свои зрелые годы. Такое чувство, к сожалению, уже больше не повторилось.
Прошлое не забылось, а только как-то сгладилось, улеглось, перестало для меня быть болью, тоской. Мне часто вспоминаются слова (кажется, Тургенева):
Веселые годы, счастливые дни —
Как вешние воды промчались они!
А сначала было все не так просто. Первые два года жизни в Киеве я, как наркоман, бегал в филармонию на все концерты, какие там только шли. Мне казалось, что я ходил слушать музыку, а потом понял, что это я бегал на встречу с тобой, соприкасаясь с тем, что было тесно связано с нами. Но все же время, новая обстановка, новые люди неумолимо делали свое дело. Интенсивная научная работа тоже в какой-то степени помогла успокоиться, перестать жить только прошлым. Потом встретилась Алина (моя жена), которая опять наполнила жизнь смыслом, пробудила, казалось бы, навсегда утраченную способность любить. И пусть я ее люблю не так страстно, как тебя, она для меня сейчас самый дорогой и близкий человек.
О нашей с тобой жизни жена знает почти все. Знает, что я ни в чем тебя не виню, что считаю виноватыми нас обоих, что, будь мы с тобой немного терпеливее и бережливее, наша совместная жизнь могла бы состояться. Вот почему, когда ты стала напоминать о себе (сначала телеграммой, потом телефонным звонком), она была сильно взволнована. Ее можно понять. Чем закончилось бы получение этого твоего письма (от имени твоей подруги), узнай она, что оно от тебя, я даже не могу предположить. Могло произойти что-то непоправимое.
Уходя от тебя, я оставил за тобой право и возможность позвать меня на помощь в трудные минуты жизни. Мы ведь остались с тобой добрыми друзьями. Думаю, что духовный контакт у нас возможен. Будет желание – пиши мне. Я по возможность буду тебе отвечать. Теряться больше не буду. Тебе от этого хуже не будет?
До свидания, 5.
– Прочитав это письмо, Женя, мне хочется задать тебе несколько вопросов. Во-первых, почему ты так снисходительно и даже трогательно отнесся к ее письму? Ведь она не принесла тебе счастья в жизни! Ты даже как будто раскаиваешься перед нею за разрыв ваших отношений, хотя, как я понимаю, твоей вины в этом не было. У тебя, часом, не проснулась тогда прежняя любовь к ней? – спросила Саша, заглядывая мне в глаза. – Во-вторых, зачем ты решил продолжить с нею связь путем переписки? То, что она этого желала, мне понятно, а вот зачем тебе это надо было? Не понимаю.
– Ты, Саша, задала мне очень непростые вопросы, но я постараюсь ответить на них искренно и внятно. Начну с того, что никакого чувства к ней у меня уже давно нет. Года три после развода я действительно мучился. Но потом, к счастью, все бесследно ушло и забылось.
О моей реакции на ее письмо. Дело тут вот в чем. Я тоже в жизни допустил одну непростительную ошибку, касающуюся женщины, и эта ошибка всю жизнь мучает меня. Поэтому тоже очень хотел и до сих пор хочу встретиться с нею и искренно попросить у нее прощения. Своей ошибкой я не только незаслуженно обидел ее, но и наказал себя. Так что душевное состояние моей бывшей жены мне вполне понятно. Именно по этой причине я захотел поддерживать с нею связь. Нам обоим это было полезно.
Есть ли моя вина перед нею? Да, есть, но не столь большая, как ее передо мной. Во всяком случае, моя вина поправимая, а ее – нет. Вот почему она и страдает больше, чем я, – сказал я вполне искренно. – Но хочу подчеркнуть, что эти связи совершенно не влияли и не влияют на мои семейные дела. Я понятно ответил на все твои вопросы?
– Да, понятно, – сказала Саша и стала читать следующее письмо Инны.
Я счастлива, что мы снова вместе. Не пугайся этого. Я приму все возможные меры предосторожности, чтобы не причинить тебе неприятности. А сама я даже не знаю, будет ли мне от этого хуже, как ты спрашиваешь. Не думала еще об этом. Мне всегда везло на друзей, и из-за этого не выработался иммунитет самозащиты. Иногда это мешает в жизни. Пишешь о моем запоздалом признании:
Сквозь дымку осени, дожди, туман
Глядят на мир глаза усталые.
В разбитом сердце холод и обман,
И красотой не радуют цветочки запоздалые…
Так?
Но раньше-то ты не захотел услышать его, когда, возможно, было еще не так уж поздно, как теперь. Не спеши обижаться. Это не упрек. Это размышление.
Я счастлива, что наконец обрела возможность поделиться с тобой тем, что принадлежало нам двоим и что я долгие годы носила одна. Я решилась на это потому, что порой охватывает страх, что это все может так и умереть со мной, не найдя дороги к тебе.
Когда-то в молодости, возможно, при тебе я легкомысленно заявила, что после 40 лет жить неинтересно, что лучше жить до 40, но быть красивой и молодой. Так вот условия в общем-то сбываются. (Во всяком случае, не от скромности помру, да?) Боюсь, что и все остальное сбудется, а времени осталось мало. Фатализм какой-то, да?
Рада, что твоя жизнь теперь налажена, настроена, спокойна. Ты стремился к этому. А у меня не только остался романтический настрой тех лет, но еще удвоился, утроился, достиг таких размеров, что я не в силах справиться с этим сама (муж – реалист, прозаик, деловой). С точки зрения обывателя я должна быть счастлива. Многие хотели бы быть на моем месте.
Боюсь, что, встретившись со мной, ты снова усомнился бы в моем так уж проверенном постоянстве чувств. Какой-то вопиющий диссонанс чувств, внешности, разума. Обо мне никак не скажешь «цельная, гармоничная личность». Эти три компонента в постоянной борьбе. Отсюда искания, беспокойство. И нужна очень крепкая рука и сильная воля, чтоб удержать меня. Это непреодолимое противоречие всегда и всех вводило в заблуждение. Лишь мой теперешний муж сумел постичь это. После нескольких вспышек ревности он понял меня, поверил мне. Со мной нелегко. Ты не один, не справившийся с этим.
Я долгие годы верила, потом надеялась, что ты не отступишь, что ты все преодолеешь, что найдешь меня. Я верила в твою всепобеждающую любовь (так ты убедил меня). Готова была идти за тобой вслепую. Когда отчаялась, думала: «Неужели не чувствуешь, что зову, почему не найдешь меня? Ты ведь все, все можешь! Ты ведь в ответе за меня. Ты!!! Ты создал меня такой. Я – твое творение. Ты вдохнул все лучшее в меня. И веру в тебя. Без твоей поддержки я не могу существовать. Или все это была ложь? Притворство? Игра? Все фальшь? Значит, я создана фальшью? Я – плод лжи и такой бессердечной шутки? Это же гибель! Конец!» – так я думала. А жизнь продолжалась. Удивительная, интересная, любопытная.
«Лечилась» новыми встречами. Их было много. Вышла замуж за умного, веселого, хорошего парня, внушая себе любовь к нему и отдавая ему то, что принадлежало тебе и что я так искусно, как оказалось, прятала от тебя. Да и от себя тоже.
Родилась Таня. Я счастлива и по сей день благодарю Небо за это чудо природы (7 сентября ей будет 14 лет, перешла в 8 класс). Жили легко, весело, много ездили, гуляли. Но это был не ты. Ты напоминал о себе ночами. Расстаться с ним мне было совсем легко, безболезненно.
Когда мы с тобой навсегда прощались на перекрестке в тот солнечный зимний день, мне хотелось кричать: «Что вы наделали? Зачем разлучили самых близких людей на земле?» Но что им за дело до этого, если даже ты не услышал меня. Да и себе-то самой я тогда не хотела признаться в этом.
Да, ты оставил за мной право позвать тебя, когда «на плечи вспрыгнет вековая беда-борода». Там еще есть такие строки:
