Фая Райт – Санмонс. Мой (не) побеждённый враг. Книга I (страница 6)

– Наши наместники мертвы. Как и большая часть населения. Я неспроста нарушила закон, миларь, я бежала из своего охваченного огнём дома, чтобы предупредить… Предупредить об опасности!

Толпа разом вздохнула, бессмертные начали переглядываться, озираться. В воздух взвился невидимый, но ощутимый вихрь страха.

– Довольно! – Элиссио вскинул руку в золотой перчатке, и испуганные на грани паники зеваки замерли, словно время целиком остановилось для них. Даже птицы застыли в небе, и ветер перестал дуть, оставив подхваченные с земли голубые листья просто висеть в воздухе. Девушка зарыдала, умоляя поверить ей. Охранники по-прежнему держали строй, хоть и защищаться было не от кого. Я осталась стоять среди восковых фигур, страшась поднять глаза, но все равно почувствовала на себе взгляд Элиссио, который только покачал головой.

– Калари, я выслушаю тебя, но не здесь. Такие вещи не должны касаться ушей моих созданий.

– Прости, прости, миларь Элиссио, – запричитала девушка, названная им ни то по имени, ни то по статусу. – Я так хотела направиться прямиком к тебе, чтобы сказать…

– Скажешь, – Элиссио перебил её, отдав приказ стражам. – Жители не должны вспомнить о том, что здесь произошло. Их память я стер, остальное за вами. Замаскируйте следы…

Он сухо и неоднозначно кивнул на расползающиеся по небу трещины. Клэдис – командир отряда, коротко поклонился. А Элиссио добавил нехотя:

– Офелис, раз ты всё равно здесь, следуй за мной.

– Мы заметили изменения задолго, как это произошло с нами, – говорила Калари, уже немного успокоившись. Элиссио перенес нас обеих во дворец без лишнего шума и свидетелей. Мы сидели в Малом зале, месте, магией защищенном от нежелательных ушей, где проходили тайные совещания. Гостью обогрели и накормили, хоть она отказывалась от еды и по-прежнему дрожала от страха или нервного истощения. У неё было сердцевидное лицо, непропорционально огромные глаза, словно из сиреневого матового стекла, слишком маленький нос и такие же губы. Я с интересом разглядывала её, понимая, что до этого никогда не верила до конца в наличие инопланетян. Хоть из того, что мне удалось понять, Калари происходила не буквально с другой планеты, но с другого измерения, совершенно иной плоскости пространства. Больше я ничего не сумела понять, только слушала её странный магнетический голос, пропитанный чувством безысходности.

– Мы наблюдали за вами и другими соседями и заметили, что в ближайшей к нам вселенной началась смута: постоянные войны, беспредел. Нечто похожее происходило и у вас: Свет и Тьма воевали меж собой… но в то же время тянулись друг к другу. Это закономерность, которую мы улавливали у всех.

Калари виновато опустила голову, словно созналась и устыдилась, а Элиссио лишь холодно кивнул, хоть я видела, чего ему это стоило. Создатель был задумчив и мрачен. Гостья говорила о Драконуме или о Шэдо, а, может, об обоих разом.

– Лишь у нас сохранялся баланс сил. Наши наместники никогда не ссорились, несмотря на полярные сущности, так уж повелось, и потому мы процветали. Но со временем что-то изменилось. Сперва оно накрыло дальнюю вселенную, мы подумали, что ничего необычного, но потом… тот мир перестал существовать, взорвался, и силовая волна от этого взрыва коснулась и нас. Мы не сразу заметили перемены… прошло много лет… и поначалу изменения были столь незначительны, что мы их не фиксировали. Но потом… Сперва наши начали всё чаще существовать поодиночке, не сходились в пары, не имели таких приоритетов. Затем перестали размножаться, детей становилось всё меньше, баланс сил покачнулся. Потом и вовсе начали уничтожать друг друга. А когда мы окончательно поняли, что обречены на вымирание, явились они… по одному, как морские волны. Они убивали, сгоняли в рабство, уничтожали нашу природу и… как будто что-то выискивали, но не находили, и тогда впадали в ещё большее неистовство. Мне единственной удалось выжить и сбежать… единственной из всех.

Она закрыла лицо руками и истошно зарыдала. Её энергия выплёскивалась толчками, как кровь из открытой раны, становясь слабее, всё меньше. Силы покидали её.

– Кто они? – спросила я, не сдержавшись, но Элиссио посмотрел на меня строго, что я невольно прикусила язык.

– Они кличут себя Всадниками, – сквозь рыдания ответила Калари. – Предшественниками конца.

Калари выделили комнату, куда её отнесли без чувств и приставили охрану. Она больше не могла ничего сказать. Клэдис донёс, что жители Последнего Приюта спокойны, о происшествии никто из них не помнит. Элиссио отпустил его и снова принялся рассматривать карту. Белые трещины никуда не делись, но хотя бы перестали расползаться.

Я переступала с ноги на ногу, неспособная справиться с нервным напряжением. Другие миры, гибнущие цивилизации, неминуемая угроза… Элиссио казался чересчур спокойным, почти блаженным, и это пугало ещё больше. Он не прогонял меня, а уйти самой, не получив ответы, я просто не могла.

«Кто такие Всадники? Откуда они пришли? Что им нужно?..» – вопросы, вопросы, ответов на которые не было. Элиссио молчал, словно осознавая что-то, чего упорно не хотел признавать.

– Я знал, что это случится… предчувствовал. Эффект бабочки всегда неотвратим и разрушителен, а она уже давно махнула своим крылышком, потому нам пришло время испытать на себе цунами, – проговорил Создатель до странности севшим голосом.

– Какое цунами? Как ему противостоять?

Но Элиссио не ответил, спокойный до пробирающей до костей жути, а я не собиралась униматься. Чересчур импульсивная, эмоциональная. Возможно, глупая, но мне слишком мало лет для того, чтобы устать от вечности и постигнуть вселенский дзен. Мне казалось, что после войны с Шэдо из меня вытрясли и выжгли всю душу, сделав циничной, не способной больше бояться, но я ошибалась…

– Я запретил тебе идти туда, но ты ослушалась… – вздохнул Элиссио, как будто решая, наказывать меня или нет… Игнорируя более серьёзную проблему. Что-то мне подсказывало, что «серьёзная» она не только по моему субъективному мнению.

– Лирагрес тоже никогда не слушала, делала всё наперекор, и куда это её привело…

Он впервые заговорил о Лирагрес напрямую. Я даже затаила дыхание, чтобы не спугнуть момент или не попасться под горячую руку. Его дочь… любимая дочь, сильнейшее создание света и самое чистое… отравленное тьмой.

Мятежная принцесса, породившая ужасного монстра. Хотя Элиссио и сам приложил руку к становлению своего врага.

– Все прочие вселенные тоже создали Вы? – в горле пересохло, потому я смогла лишь прохрипеть, перевести тему. Элиссио опомнился, стряхнул ностальгию, посмотрел на меня и виновато покачал головой.

– Нет… только ту, к которой ты привыкла. У остальных свои… наместники. И свои законы.

– Наместники? – переспросила я. Всё казалось сном, каким-то бредом, привычное и постижимое перевернулось с ног на голову. Всю сознательную жизнь я жила с истиной и верой в бога, с которым сейчас и разговаривала. Принять факт, что он далеко не… единственный… не представлялось посильным. Элиссио вздохнул, словно бы молчание больше не имело смысла.

– Да… светлый и тёмный… для каждой вселенной свои. Добро не может существовать без зла… иначе бы никто не считал его добром. Точно так же свет без тьмы способен сжечь весь мир. Всё познаётся в сравнении… Потому мы и были созданы парами, чтобы соблюдать баланс.

– Созданы кем?

Но он вдруг повернулся ко мне, обхватил руками мои плечи и посмотрел так, что меня пробрало холодом. Беспощадным, неотвратимым. Элиссио был не в себе, я никогда не видела его таким… потерянным.

– Ты так похожа на неё… – прошептал он едва слышно с глубокой скорбью в глубине глаз. – Такая же смелая и своенравная, чистая, хоть и тоже запятнана тьмой Драконума.

– Почему Вы это говорите? – прохрипела я, дрожа от непонятного волнения. Догадывалась, что он часто сравнивает меня с Лирагрес, но Элиссио ни разу не говорил об этом… Вот так откровенно. Он проигнорировал вопрос, нежно, по-отечески провёл рукой по моим волосам и добавил:

– Не отвергай тьму в себе, потому что именно она может тебя защитить.

Я могла только хлопать глазами, глядя на него. Элиссио постарел за ничтожное мгновение, осунулся, под потускневшими глазами пролегли тени. Мои губы задрожали, тело сковало страхом. Но лишь я сумела открыть рот, чтобы задать очередной вопрос, Создатель вдруг исчез. Просто растворился в воздухе, покинув зал, дворец… а может, и весь мир. Оставив пустоту и нарастающий ужас.

Я стремглав бросилась из зала, но в дверях столкнулась с Клэдисом, который сперва спросил, где Элиссио, а, едва получив ответ, сообщил, что Калари мертва.

Снова груз вины, сомнений и тайн на моих плечах. Я мужественно хранила в себе секреты, которые разрывали разум и сердце изнутри, а сейчас к ним прибавилась ещё одна: побег и смерть Калари, её последние слова… Но эту я хотя бы делила с Советом. Рам распорядился похоронить гостью тайно, без лишнего шума. Персоналу в тот же вечер стёрли память. Ко мне обратились лишь из интереса узнать, что перед исчезновением сказал Элиссио, но я не смогла сформулировать адекватный ответ.

Обстановка во дворце изменилась. Советники всё время что-то обсуждали, в основном вторжение Калари, и выражали радость от того, что им не пришлось решать, что с ней делать. Говорили о том, как устранить последствия, починить ослабленные барьеры и не допустить новых посягательств. Их больше возмущал сам факт изучения нас жителями других миров, чем предостережение, подробности которого в полной мере слышала только я.