Фая Райт – Санмонс. Мой (не) побеждённый враг. Книга I (страница 3)

Мои шаги отдавались эхом в этом молчаливом величии. Я ежилась и обнимала себя руками, быстро шествуя к круглому столу из красного дерева. Лампы бросали тени на прекрасное и, словно фарфоровое, лицо Элиссио, склонившегося над бумагами.

Как всегда возвышенный, меланхоличный и апатичный, на миг он показался обеспокоенным. Впрочем, не было в мире той силы, что могла его испугать. Больше не было. Потому я решила, что мне привиделось.

– Что случилось? – спросила я, стараясь не смотреть на него дольше обычного, но заметила, как Создатель медленно поднял голубые сияющие глаза, окинув меня долгим задумчивым взглядом. Всегда становилось не по себе, когда он так смотрел, словно проникал в сознание, ввинчивался шуруповёртом, выуживал мысли, перебирал их и раскладывал по полочкам в одному ему известном порядке. И неясно, что случится в следующую минуту: отдаст приказ казнить или вознаградит. Я не подала вида, что напряжена, хоть желание закричать и потребовать уже объяснить хоть что-то вскипало, как молоко на огне.

С ним не работает истерика, подобные всплески он принимает за слабость, недостойную его внимания. Сам всегда ледяной, непостижимый, витающий в облаках своей собственной морали. Древний как само Солнце. Лишь два существа на свете могли его сокрушить. В последнем я сполна убедилась в решающей битве за власть, когда Шэдо стоял один против армии сильных Верхнего Мира. Но всё равно был сильнее, мог одолеть их, что и сделал бы, не раздумывая и не мучаясь совестью. Ради своей цели. Но я каким-то чудом и волей случая сумела убить его.

Почему всё это время Элиссио держал меня при себе после войны… оставалось загадкой. Быть может, был благодарен за спасение его самого и его власти, хоть и знал, что мной двигали далеко не благородные порывы. Многие требовали казнить меня, потому что я – часть самого Шэдо. Замок и ключ для его тьмы, которая до сих пор гнездится глубоко в душе. Тварь, которая выпустила зло и навлекла его на мир.

Грязная, ненавистная корона. Кровь на руках, от запаха которой не отмыться. Плащ из кожи павших невинных жертв на плечах, их крики в ушах по ночам… Вот она расплата за малодушие. А ещё выжигающая сердце ненависть. К нему, к тому, кто отнял мою жизнь и жизни многих. Но в первую очередь к себе.

Легко рассуждать о любви, когда не знаешь её лично. О ненависти судить сложнее… Мощь, непринятие, вынужденные улыбки и вежливые слова. Никто во дворце не подозревал, как на самом деле мне это противно, осточертело, ненавистно моё существование. Никто… кроме Элиссио.

Кошмары по ночам, тоска и бесконечный шепот Шэдо, часть его личности жила отныне внутри меня. Улыбалась, настаивала, предупреждала о чём-то. Он жив, пока бьётся моё сердце… пока ясна моя память. Проклятье. Вечное.

«Бойся собственных демонов».

Враг наслаждался моим внутренним конфликтом, наблюдал, как меня пожирает совесть и говорил:

– Ты сама выбрала свой путь. Со мной ты не стала бы изгоем, вынужденным прятаться во дворце. Теперь ты королева, разве этого мало? Я ценой своей жизни дал тебе власть, чего ещё ты хочешь?

Душа и свобода в обмен на власть, разве равноценно?

Я сильнее сжала зубы, сделав вид, что засмотрелась на фреску с изображением Хаоса и Порядка. Они то непримиримо дрались друг с другом, то сходились в яростном танце страсти. Неразлучные, но и не способные существовать мирно. Шэдо тоже был полон Хаоса, он не мог созидать.

– Вы не ответите, – вырвалось на выдохе. Краем глаза заметила, что Элиссио мягко улыбнулся, но глаза остались ледяными.

– Отвечу, когда пойму сам, – прозвучал его голос, отстраненный и равнодушный. Он вновь опустил голову, сосредоточившись на картах. Я же позволила себе немного расслабиться, подошла к столу, отодвинула стул и села на своё место, наблюдая за ним. Спустя несколько минут, терпение всё же подвело меня:

– Спутники что-то засекли? Разведка?

– Нет. Да и вряд ли это в их компетенции.

– Такое бывало раньше? Может, это ничего не значит?

– Может и не значит, – неохотно ответил Создатель, не отрываясь от изучения карт. – Но в задуманном мной мире такие знаки не к добру.

По его лицо пробежала странная, неуловимая тень.

Он поднял раскрытую ладонь над столом, и карта начала парить, взлетая за его рукой, набухая, трансформируясь, принимая иную форму. Становясь голограммой, на которой вспыхивали одна за другой красные и голубые точки. Скопление красных наблюдалось в западном конце столицы, где обитали пленённые порождения тьмы и огня. Также их было полно около порталов, ведущих в Нижний Мир, и в самом Нижнем мире, что круг за кругом уходил в земные недра, в бездну, на дне которой искрилось во мраке огромное замерзшее озеро.

Голубыми точками, отображающими Светлых, был переполнен Верхний Мир по всему периметру. Ещё были зеленые, розовые, коричневые и синие огоньки разных разумных созданий. Элиссио повёл пальцами в воздухе и чуть приблизил карту так, что на ней показались очертания сердца дворцового комплекса с двумя точками в главной башне: одна из них являла собой яркий желтый кружок, напоминающий летнее солнце, вторая – намного меньше и незаметнее. Серая… как моя душа и жизнь.

– Не к добру? – потупилась я. – Думаете… Он может вернуться?

Элиссио ласково просиял, словно общаясь с несмышленым ребенком, утверждавшим, что монстр под его кроватью реален и опасен.

– Шэдо мёртв, и путь обратно для него закрыт. Он не сможет вернуться, твои тревоги напрасны.

Он был прав… Нет в мире такой силы, что могла бы вернуть душу из пустоты. Даже сам Элиссио не способен на это. И всё же… что-то в его голосе, какая-то едва заметная интонация, заставила усомниться.

«Однажды я открыла ему дорогу в физический мир, сама того не зная. Не хотелось бы это повторить».

– Во мне до сих пор его тьма… я вижу его во снах почти каждую ночь.

Элиссио медленно покачал головой.

– Это твоё предназначение. Ты была создана, чтобы сдерживать его гнев. Все мы несём груз своих потерь и вины…

«Оружие против общего врага». Почему он создал меня, при этом наделив чувствами и волей, а не сделав холодной машиной? Мне кажется, во втором случае было бы куда проще. И мне, и ему.

Я должна была умереть, когда Шэдо вырвался из своего заточения, но почему-то выжила. Может, Эллисио чувствовал вину за то, на что обрёк меня, и теперь держал при себе, стараясь искупить? Или просто не знал, что со мной делать.

В коридорах и прочих залах к главному торопливо стекались голубые искорки – советники, которых было равное число. Силы Порядка. Но Элиссио быстро снова отдалил карту и указал пальцем на едва заметную брешь, которую я никогда бы не разглядела сама. У самой границы Верхнего Мира, там, где начинался космос, появилась небольшая трещинка, что пульсировала и постепенно расползалась. Около неё показалась белая точка с тонкими вкраплениями лазури. Яркая, мигающая, распространяющая свою энергию на пространство вокруг. Она быстро понеслась в сторону первого поселения от края.

– Это что? Вторжение? – от шока и неверия я еле могла говорить. Как такое возможно? В Верхнем мире много мифов и легенд. Когда-то и Шэдо считался одной из них. Чудовищем, родившимся, чтобы уничтожить мир. У него почти получилось, спустя много веков.

Всё, что мы знали о создании, базировалось на двух богах – Элиссио и Драконуме, составляющих баланс сил. Они породили всё: свет, тени и смертных.

Верхний задумывали как обитель светлых – воплощение жертвенности, чистоты и прощения.

Нижний – средоточие темных помыслов, грехов и пороков.

И Средний – мир смертных, задуманный как нейтральная территория.

Элиссио сверг своего антипода, став править всеми тремя единолично, но он тоже заплатил за это высокую цену.

Шэдо был сыном Драконума и любимой дочери Элиссио – Лирагрес. Драконум уловками соблазнил её с целью захватить власть, но, прознав о том, Элиссио сокрушил врага, а дочь – запер в башне дворца, где она и родила сына.

Невиданное доселе создание, которое внушало страх своей силой. Элиссио поспешил избавиться от ребенка, отнял его оболочку, привязав душу к пустоте, и Лирагрес, не вынеся этого, покончила с собой.

Так рассказывал Шэдо… узнать версию Создателя я не отваживалась, чтобы не бередить его раны. От высших светлых я слышала, что Элиссио так тосковал по утерянной своенравной дочери, что закрылся в себе на многие века и потерял интерес ко всем творениям. Вернуть Лирагрес обратно не мог даже он.

«Восстание Бастарда» – личная месть Шэдо за мать и собственную судьбу, семейная драма длинною в тысячелетия.

– Кто мог вторгнуться к нам? Откуда? Ведь в космосе… нет жизни…

Только планеты и звёзды. Их ведь столько, что не сосчитать, и жители нашего мира никогда не узнают, существуют ли цивилизации по ту сторону тёмных материй и вечного безжизненного вакуума.

Элиссио не ответил, только помрачнел и задумался. Он знал больше, чем я. То, чем никогда не делился.

В зал вошли советники. Четыре сильнейших Светлых. Они поклонились. Рам – главный из них – выглядел сонным, но собранным. У Ульвика виднелась пена для бритья на щеках. Кулар еле на ногах стоял, но в глазах мелькал страх наказания, потому старался молчать и держаться ровно. У Олиса красовался засос на шее, и пахло от него женскими духами.