Фая Райт – Санмонс. Мой (не) побеждённый враг. Книга I (страница 2)
– Вот. «Отелло», – она ткнула острым ногтем в буквы.
– Одержимый ревностью убил любимую… – закатила я глаза, на что Мэгори хихикнула.
– Зато какая страсть! Какие эмоции! Взрыв! – поняв, что я не разделяю её попыток всё высмеять, она посерьёзнела и ткнула следующую.
– Гамлет.
– Эгоист.
– Дориан Грей!
– Нарцисс.
– Мастер!
– Мастер нуждался в спасении, но оценил ли жертвы Маргариты?
– Хитклифф!
– Он боготворил Кэтрин до самой её смерти и после, но, отвергнутый, решил отыграться на её потомках.
– Хюррем и Сулейман!
– Хюррем далеко не сразу полюбила султана, покорила его хитростью и очарованием во имя выживания и собственной относительной свободы. Богатые князья, измученные скукой, использовали наивных крестьянок, а после бросали, пресытившись непорочностью, что в их похотливых руках уж не являлась таковой. Женщины в большей степени готовы жертвовать собой ради мужчин, класть на алтарь гордость, свои чувства, свое сердце, принципы, устремления. Но ради чего? Разве это любовь, если она невзаимная? Если с другой стороны лишь равнодушие, потребительство и холод? Если в паре любит лишь один, а другой позволяет, теша самолюбие и давя страх остаться одному? – закончив мысль, я сдалась и добавила уже не столь горячо. – Тем не менее, такое кажется реалистичнее теплых и счастливых историй с привкусом сахарной ваты, ванили и ауры с розовым налетом.
– Гранатовый браслет!
– Нездоровая мания…
– Мне кажется, ты усложняешь, – на бледном лице Мэгори отразилось беспокойство. Она осторожно забрала книгу из моих рук и отложила её на мраморный столик. – Эти истории – лишь плод воображения. Попытка привлечь заскучавшего в рутине читателя. Наш мир куда… многообразнее, и чувства в нём сложнее. Можно же любить и при этом ненавидеть…
Она вдруг прикусила губу, потупив взгляд, будто испугалась напомнить мне о… прошлом.
«Ты создана для меня…» – колючий голос, пропитанный ядом и уверенностью, вспыхнул в голове живой галлюцинацией. Я вздрогнула, зажмурилась, с опаской огляделась, но в покоях больше никого не было. Да и не могло быть.
– Ты права, – я заглянула подруге в глаза, не сумев скрыть сомнений и надеясь, что та не заметила моей нервозности. – Наверное, я просто пытаюсь доказать себе, что… ничем не отличаюсь от вас.
Хотя меня создали другой. Искусственно вылепили из обрывков энергии, вдохнули жизнь. Вещь, предназначенная для определённой высшей цели, бездушный предмет с бьющимся сердцем.
До совершеннолетия росла в приюте, считая себя обычным покинутым ребёнком. Ни семьи, ни родителей, ни привязанностей. Любые попытки выстроить взаимоотношения терпели неудачу по причине того, что ничем не откликались во мне. Пустота, вакуум, заключенный в оболочку.
Но, даже узнав правду о своём предназначении, я не почувствовала особых перемен.
Кто я? Что я? Зачем существую, если моя цель давно исполнена? Долгие годы безуспешно ищу ответ на этот вопрос. Попытки социализироваться, влиться в общество кажутся лишь спектаклем, маской. На деле я остаюсь одинокой даже в чьих-то объятиях. Они, как фон, как попытка согреться, показать миру, что я такая же, как все…
– Тебе пора проветриться, – лукаво улыбнулась Тёмная. – Давай сбежим из этой золотой клетки, найдём какой-нибудь бар и будем танцевать до утра?
– А утром карета превратится в тыкву: меня запрут в этой комнате до скончания веков, а тебя – в тюрьме.
Я встала и вышла на террасу, усаженную цветами и фруктовыми деревьями, откуда открывался вид на столицу. Город, брошенный к моим ногам, но так и не склонившийся передо мной. Я знала его с низов, начиная от самых глубоких подвалов, канализаций и шахт до элитных районов с аккуратными лужайками и роскошными виллами, которые с высоты напоминали застывший островок безмятежности в сравнении с шумными улицами, что сосудами огибали стеклянные высотки офисных зданий, торговые центры, скверы и площади. Всё светилось, переливалось, мигало и блестело даже ночью.
Верхний Мир – царство Света. Воздух был влажным и липким, пах солёным бризом, жасмином и не успевшим остыть асфальтом.
Я выгляжу и ощущаю себя юной по меркам мира, населенного бессмертными существами. Моему сознанию всего лишь тридцать пять лет, но тело намного старше, хоть и не подвержено увяданию. Долгие века оно формировалось, росло и обретало нервные окончания, подобно тому, как развивается плод в утробе матери. Только меня никто не рожал, я росла из маленького сгустка энергии, пока однажды не проснулась. Для того, чтобы умереть.
Прошло пятнадцать лет со времен войны, которая останется в истории под кричащим названием: «Восстание Бастарда».
«Чудовища», – так его звало большинство, но произносить имя до сих пор боялись.
Шэдо – так оно звучало.
Победу над ним праздновали широко и весело, славили героев, устраивали костюмированное шествие, разыгрывали сценки важнейших битв, снимали фильмы. Его жизнью и смертью были расписаны все учебники истории и священные летописи. Им пугали детей задолго до войны, но после это стало повальной частью воспитания. Обществу нужен враг, чтобы поддерживать моральный дух и веру в правильное. Всё познаётся в сравнении.
Шэдо хотел захватить власть, стать новым богом. Он активировал потухшие порталы, что вели из Нижнего мира в Верхний и натравил на Светлых легионы монстров, рожденных во тьме.
Я начала эту войну. Рожденная живым замком, сдерживающим его темницу, связанная со злом кровью и сознанием, которым он манипулировал, добиваясь своего освобождения. Но не учёл, что я окажусь достаточно сильна, чтобы не только выжить, но и победить.
На меня рассчитывали высшие чины Света, и я не подвела их.
Те немногие, с кем я пыталась сблизиться, пошли против захватчика и пали в неравной борьбе, и камень вины до сих пор тяжким грузом висел на моей шее. Точил сердце ненасытным червем сомнений и сожалений. Руки в крови по локоть, вот только Шэдо знал, на что шёл… в отличие от меня.
Легкий ветерок с ароматами персика и бергамота коснулся лица, сбрасывая неугодное, навязчивое наваждение, и стих, словно и не было. Огромный город засыпал, жители разбредались по домам. Небоскрёбы шпилями прорезали свод облаков. Сады с галереями и фонтанами, уставленные статуями прекрасных мужчин, непорочных дев и младенцев, светились разноцветными огнями, цвели и благоухали. Древнее царство чистоты. Этим зданиям всё равно, кто властвует ими. Они видели слишком многое.
Я осторожно спустила с плеч сорочку, позволяя ночному теплу ласкать кожу, подошла к бассейну, выложенному мозаикой, тронула большим пальцем воду, как вдруг заметила прошедшую по ней рябь. Словно кто-то бросил камень. Частые трепещущие круги на идеально ровной до этого глади. Нахмурившись, обернулась на кроны фруктовых деревьев, но те оставались смиренно неподвижны. А потом отраженные в темно-синем зеркале воды звезды начали вдруг падать. Одна за одной, мерцая в ребристом колыхании пруда. Забыв о сорочке и своей наготе, я бросилась к балкону, завороженно глядя на раскинувшийся предо мной ночной небесный купол. Десятки, сотни, тысячи комет летели по нему, утопая за горизонтом, сходясь в одной точке. Необъяснимо красивое зрелище… Но и пугающее.
Мэгори выбежала следом, непонимающе озираясь.
– Это ещё что?
Тревога, едва ощутимая, уже прорастала под ребрами, наполняя нутро холодом. Я наблюдала за исчезающими в небесах световыми хвостами звёзд, невольно вспомнив всполохи огня, роем светлячков облепившие энергетический барьер вокруг столицы во время войны. Повторяющийся ночной кошмар.
«Только не снова».
Порыв холодного ветра ударил в лицо, тусклое сияние озарило каменного феникса, венчающего шпиль моей башни. «Башни Королевы», как её называли негласно.
– Что за чёрт? – Мэгори поймала меня за руку и оттащила от края. Её лицо исказило недоумение.
Покои Создателя находились в самом высоком из зданий комплекса. Там же располагались конференц-залы, гостевые апартаменты, кабинеты, зал заседаний, налоговая и министерство внутренних дел. Со своего балкона я видела верхние этажи, но там было тихо. В городе послышались возбужденные голоса, горожане выбежали на улицы, не понимая, что происходит.
Первый испуг миновал, и я смогла вздохнуть, чтобы осмыслить произошедшее.
Голова кружилась, пришлось ухватиться за каменный выступ, по телу разлилось ледяное волнение, от которого дрожали пальцы, и бешено стучало сердце. Состояние, близкое к панической атаке. Хотелось бежать вниз по лестницам, лететь, что-то делать, хоть разум уже призывал мыслить логически и не паниковать раньше времени.
Но жизнь научила меня, что в мире не бывает простых совпадений. Что-то произошло…
В дверь постучали, едва я успела впопыхах одеться.
– Госпожа Офелис, Элиссио срочно созывает Совет, – послышался звонкий взволнованный голос. Кто бы сомневался, что Элиссио отреагирует на происшествие.
До Восстания он больше доверял своим подчиненным, часто предоставлял им самим властвовать над своими судьбами, что едва не привело к анархии, теперь же бог всегда скрупулезно подходил к делам и разбирал каждое лично вместе с Советом. В любое время суток.
Я вошла в Бронзовый Зал, когда остальные советники ещё не прибыли. Самый верхний этаж центрального крыла, потолки в медных сводах едва различимы в полутьме, огромный купол над столом отражал усыпанное падающими звёздами небо, залетный сквозняк колыхал бело-золотые флаги, развешанные вдоль стен, и занавески в тон.