Фая Райт – Санмонс. Мой (не) побеждённый враг. Книга I (страница 12)

Огнеяр был ещё молод, чересчур молод для правителя. Он занял своё место после «Восстания Бастарда», и едва сам не погиб в войне с Шэдо, отстаивая свои права. Уверенный и наглый, саркастичный и надменный… но сейчас он выглядел растерянным, пораженным, как ребенок, внезапно столкнувшийся с чем-то запредельно страшным.

– Какого х?.. – только и смог выдохнуть он, хлопая длинными черными ресницами. Чума кокетливо помахала ему окровавленными пальцами.

– Какой красавчик, – протянула она, облизнувшись, запрыгнула на стол, села, демонстративно положив ногу на ногу и продолжая сверлить Огнеяра плотоядными безумными глазами.

– Офелис, что происходит? – потребовал Огнеяр сквозь зубы, не сдерживая свою ярость. Но потом присмотрелся: его взгляд метнулся к разрыву пространства, что по краям светился и мерцал, как вспышки молнии, потом к стенам над моей головой, которые, конечно же, узнал. Мимолетно и с брезгливостью взглянул на Чуму, потом на Войну и наконец… увидел голову Элиссио.

Я видела, как напряглись его скулы, на щеках заиграли желваки, как рука крепче сжала рукоять меча, а в красивом лице отразилось недоверие и отчаянная готовность драться.

– Кто эти твари?! Что они с вами сделали?!

– Огнеяр… прошу, послушай, – прошептала я, почти взмолившись, дернулась в руках Войны, но тот не отпустил, лишь сильнее сдавил пальцы, перекрывая мне кислород. Голос подвёл, вырвался жалким хрипом. Я знала, что это бесполезно, мне не найти слов. Сама суть Огнеяра при виде кровавой картины восстанет против захватчиков, запротестует, не успокоится. В этом все тёмные – они не склонны к смирению, они будут драться до последнего.

– Ты уже и так всё понял, мальчик, – голос Всадника хлыстнул плетью, жестокий и бескомпромиссный. – Мир, который вы называете Верховьем, пал. Ваш бог мертв, никто вас не защитит. Если не хочешь, чтобы с твоими владениями и подданными случилось то же самое, сложи оружие и преклони колени.

Огнеяр отшатнулся, словно от пощёчины, бесстрашно взглянул на Войну. Его трясло. Он был готов броситься на Всадника прямо сейчас, даже не зная имени и силы противника. Война, безошибочно считывая его состояние, лишь усмехнулся:

– Я дам тебе время на раздумья, если требуется. Время остыть и взвесить своё решение, которое ты озвучишь мне лично. Выбирай с умом, мальчик: полное ваше уничтожение или жизнь в плену. Твоя гордость в обмен на выживание всего твоего вида.

Огнеяр не успел ничего ответить, как Война махнул рукой, и иллюзия исчезла, растворилась, оборвав связь меж мирами. Он отпустил меня, и я упала на колени, трясущиеся от напряжения. К его ногам.

– Я полечу в Нижний Мир, а ты пока осваивайся, – бросил он Чуме, и та согласно кивнула. Война, было, направился к выходу, громко свистнув, призывая своего дракона. Но вдруг остановился, обернулся через плечо, словно почувствовал, каким ненавистным и бессильным взглядом я прожигала его спину. Взглянул в глаза так, что я снова задрожала от ужаса. Уголок его рта непроизвольно дрогнул в слабой полуулыбке.

– Оставь эту в живых. Бойкая, мне по нраву. Когда вернусь с победой, захочу развлечься.

Слова, опалившие раскаленной плетью плоть. Перспектива стать рабыней, наложницей, быть замученной до смерти…

Чума поджала губы, выдавая своё возмущение, за которым будто бы скрывалось что-то ещё… что она всеми силами стремилась подавить, спрятать, не показать. Она встала меж мной и собратом, покачав головой.

– Не могу обещать, любимый. Ведь она – та, кого мы так долго искали. Сомнений быть не может…

Война повёл бровью в подобии удивления.

– Так это тот самый мир? Их уже было столько, что я и запутался…

– Тот самый, – многозначительно кивнула Чума. – Мы должны провести ритуал как можно скорее.

Война выхватил из-за пояса изогнутый кинжал из чёрной кости, спрятанный в простые мягкие ножны, и передал его женщине рукоятью вперед.

Затекшие мышцы не слушались, я не могла подняться… не могла даже плюнуть в его сторону…

– Ты и сама справишься, мне до этого нет дела.

Чума забрала оружие, а Война, не оборачиваясь, вышел из зала, прыгнул на своё чешуйчатое красное чудовище и скрылся в тяжелых облаках. Всадница проводила его долгим задумчивым взглядом, но словно бы сбросила наваждение, повернулась ко мне с торжествующей холодной улыбкой безумного учёного и продемонстрировала кинжал, медленно вынув тот из ножен. Черная кость, пронизанная вкраплениями алого, смоченная в крови.

– Моя старшая сестрица пока не может явиться лично, потому передала часть своих сил, чудесно, правда?

Чума щелкнула пальцами, и заколдованные цепи послушно потянули мои руки вверх, попутно поднимая с колен.

– Что вам нужно? Зачем вам я? – вопросы падали с губ каплями вязкой слюны, голова так и болталась, прижавшись подбородком к груди. Апатия обнимала, окутывала теплым одеялом, иллюзией защиты и безопасности. Спасительной… или… отвлекающей внимание?

– Ооо… – протянула Чума, медленно обойдя меня по кругу, переступая через распластавшиеся по полу трупы и собственных кишащих всюду крыс. – Ты – избранная. Связанная с порождением Тьмы и Света. Таких очень мало… Если полярные сущности и сходятся меж собой, то часто не могут дать потомство. Разные виды… Но в том, кто нам нужен, кровь наместника – божественное начало, плоть самой Тьмы.

Моё затуманенное сознание отказывалось воспринимать её слова, анализировать и складывать в пазл. Я поняла, что речь шла о Шэдо, но лишь скептически хмыкнула, что и стало моей ошибкой:

– Вы опоздали. Тот, кого ищете, мёртв, как и его отец. Я убила его…

Чума резко остановилась прямо за моей спиной. Сапоги перестали цокать по полу, замерли, с сухим треском повернулись. Я не видела её, не предполагала, что она собирается делать. Краем сознания лишь улавливала, что, возможно, безумная стерва сейчас перережет мне горло, но плевать. Я смирилась… приняла поражение и свою судьбу, отключила спектр чувств, притупила страх…

– Да… – согласилась Всадница тихим вкрадчивым шепотом. – Мёртв да не совсем. Санмонс не отправился туда, куда попадают после потери оболочки, потому что часть его души всё ещё живёт в тебе.

– Санмонс? Что это за слово?

– Это означает: «полукровка», дорогуша. Мы их зовём так.

Холодная жуть прошила мою кожу острыми иглами, тело наполнилось раскаленным свинцом. Так бывает, когда делаешь шаг в пропасть, когда летишь навстречу погибели и осознаешь всю степень отчаянья, жалеешь о прыжке, но поздно… уже ничего не изменить. И крик застревает в горле, так и не вырвавшись.

Удар, рассеченная плоть. Кровь полилась по спине, пояснице, ягодицам и ногам горячим липким водопадом. В глазах потемнело. Я перестала улавливать движения Всадницы, быстрые, четкие, неумолимые. Кинжал в её руках порхал, будто колибри от одного цветка к другому. Резал кожу, вены, артерии… вырисовывал определенные узоры. Я уже не чувствовала боли, но видела, как вместо крови из меня течет тьма… густая и черная, как смола. Льется на пол, собирается в странный узор на забрызганном кровью белом мраморе.

Тьма трансформировалась, разрасталась, собиралась в очерченную фигуру. Чума что-то шептала, поднеся дымящееся лезвие кинжала к губам, словно ведьма на шабаше. Потом взмахнула рукой, швырнув кинжал точно в центр образовавшегося круга. Лезвие вошло в мрамор, как в древесину, и по полу поползли крупные трещины. Кинжал стал плавиться, растекаться. Дым заволок зал, резал глаза, просачивался в горло, заставляя кашлять. Живой, вездесущий. Он собирался в кругу, рос, вырисовывал статную мужскую фигуру.

Я слабела, теряя кровь вместе с силами, мои глаза слезились, а веки тяжелели, но я всё равно смотрела, не веря в происходящее.

Смотрела, как из ничего восстают кости, обрастают плотью, наполняются тьмой, наливаются жизнью… Как тьма скручивается в органы и хрящи, сеть сосудов и вен, живой организм.

– Нет… не может быть… – прошептали мои губы, но с них не сорвалось ни звука. Дым рассеялся, и прямо передо мной предстал мой злейший враг, кошмар моих снов, погибель всего мира…

Шэдо стоял среди угасающего чёрного пламени, гордый, величественный и обнаженный. Серебряные и угольные пряди волос налипли на покрытый испариной лоб, радужки глаз походили на солнце в затмении. И это последнее, что я увидела перед тем, как моё сознание вновь поглотил мрак.

Глава 5 Возрождение

Фантомная агония, вечная, нескончаемая пытка. Он горел, находясь во мраке среди пустоты. Среди серого безмолвного и безжизненного Ничто. Не принятый светом, отвергнутый тьмой, не заслуживший покоя. Лишенный плоти, но по-прежнему одержимый местью.

Ненависть – тоже чувство – мощный двигатель прогресса, стимулятор движения. Ненасытный, всепожирающий и разрушающий душу своего носителя, отрывающий от нее по кусочкам.

Шэдо помнил свою смерть. То состояние невесомости на грани сна и осознанности, которое все прочие называют смертью. Всё произошло мгновенно: опалило, превратило в пепел, развеяло ветром, и он перестал существовать.

Он на это надеялся. Принял поражение с достоинством и несокрушимой гордостью. Он молил о покое. О забвении, о блаженной пустоте, где нет страданий и одиночества, как нет и желаний… всего того, что наполняет жизнью оболочку и питает разум.

Боролся и проиграл. Тоже финал – иногда называемый хэппи-эндом. Зло пало, мир спасён. Чего еще можно желать?