Фая Райт – Санмонс. Мой (не) побеждённый враг. Книга I (страница 11)

От одного его вида меня охватила дрожь, сеющая семена неконтролируемой животной паники. Но я только стиснула зубы, сжав кулаки, натянув цепи. Этот мужчина – тоже Всадник. Именно он спрыгнул с чудовища и вступил в битву с Элиссио, отдав Чуме приказ схватить меня. Стоило только вспомнить, как рыцарь брезгливо махнул второй рукой, которую до этого держал за спиной. Что-то глухо шмякнулось у его ног, покатилось, звеня, как новогоднее украшение, по мрамору и замерло.

Те, кто был ещё жив, завопили, завыли, кто-то бесконечно и лихорадочно шептал: нет, нет. Кто-то молился, бился головой об пол, рвал на себе волосы.

Я почувствовала обжигающий страшной заинтересованностью взгляд на своём лице, но не нашла сил ответить на него… Вместо этого взглянула на пол, невольно остановила взор… и это стало моей погибелью. Прямо посредине, в луже вязкой, густой и отдающей последнее сияние золотой крови, валялась отрубленная голова Элиссио.

Остановившиеся глаза устремлены в потолок… свет угасал… напоминал испорченную лампочку, мигал, ловя последнее напряжение, становился блёклым, желтоватым…

В моём горле поселился крик, но связки будто онемели, с болью выплескивая лишь слабый замученный хрип вместе с сипением воздуха.

– Ты быстро, – отметила Чума, скорчив сочувствующую гримасу. – Мне жаль, Война, что и этот противник пал так скоро, не дав тебе сполна насладиться боем.

Рыцарь любовно обтер лезвие меча белоснежным платком – обрывком пиджака Элиссио – и убрал тот в ножны. Затем снял шлем, открывая своё бледное угловатое лицо с острыми выразительными скулами. Волосы огненной волной рассыпались по плечам. Хищный взгляд охотника скользнул по трупам, без труда выуживая раненых и пленных, среди которых я не сразу заметила Грейс и многих других девушек, живущих и работающих во дворце. Их почти не тронули… они кучками сидели у стен, прикрываясь от страха руками, и тихо плакали.

– Он хотя бы дрался как мужчина, а не как трус, уже что-то, – равнодушно хмыкнул тот, кого Чума назвала Войной. Он продолжал разглядывать девушек, прикусив нижнюю губу во вполне однозначном жесте. – Где второй Наместник? Обычно они правят парами… С тёмными всегда интереснее. Светлые же предсказуемы и скованы честью и моралью в поединке, что их и губит.

– Второй мёртв, – сказала Чума, пнув тело Олиса и подойдя ближе ко мне. Они говорили так, словно не замечали никого больше… Наедине среди неразумных существ. Уголок губ Войны дернулся. Казалось, он не был удивлен.

– Вечно светлые уничтожают темных, какая ирония. Жаль.

– Плевать на них, – отмахнулась Всадница. – Они лишь бледные тени, какая разница?

Война прошелся по залу, отбрасывая с дороги крыс своими сапогами. Его взгляд то и дело возвращался к девушкам, потом устремился ко мне. Всё было как в тумане, я могла лишь неотрывно смотреть на голову Элиссио, силясь постигнуть… поверить… ответить на вопрос: какая сила способна вот так просто убить его. В нашем мире он был богом, равным которому был лишь его брат – Драконум… или Шэдо. Но для захватчиков он не больше, чем слабый смертный.

Апатия… онемение всех нервных окончаний, душевная вездесущая пустота. Я даже перестала ощущать собственное тело, окоченела, впала в анабиоз, прошла точку невозврата, за которой наступает совершенное равнодушие. Всё кончено. Элиссио мертв, мир обречен… некому остановить захватчиков, если это вообще возможно. Некому победить, герои мертвы. А что дальше? Да какая разница?

– Это не те, кто нам нужен. Нам нужны создания Тьмы, – резкий металлический голос Войны для меня звучал как из-под толщи воды. Я не воспринимала его слова, отказывалась вникать в их смысл. – Нижний Мир ещё держится, они отказались сдаваться. Придётся заставить их, но тогда урожай окажется ничтожным, и мы снова потеряем время.

– Может, голова светлого наместника станет для них аргументом? – задумчиво проговорила Чума, дернув одну из моих цепей. Онемевшую руку повело следом за оковами, но я не почувствовала этого. Тряпичная безвольная кукла… Марионетка.

– Это их бывшая королева. Её послушают.

Цепи заскрипели, ослабли, словно неподалеку находился ржавый механизм, приводящий их в движение. Но слишком резко, неожиданно. Я упала на пол, даже не успев отреагировать или сгруппироваться, полетела оторванным листком, пушинкой, мешком… Грохнулась под ядовитый смешок Чумы, распласталась на полу в чужой крови, ощутила её вязкий холод на лице, привкус ржавчины и мороза. Крысы с испуганным писком отбежали. Острая боль, прострелившая ноги, выбившая дыхание из груди, отупела и теперь разливалась по всему телу. Плевать. На неё и на унижения. Я не могла даже встать на четвереньки, так и лежала, пока не услышала нетерпеливые жесткие шаги, выдающие гнев их обладателя.

Война рывком поднял меня, схватив за волосы на макушке. Я инстинктивно задергалась, начала вырываться, зашипела.

– Это жалкое создание – королева? – скептически выгнув бровь, спросил Война. – Я уж думал, дорогая, ты приготовила мне подарок.

В голосе послышалась усмешка. Чума лишь сухо кивнула. Война поднял меня на уровень своего лица, критически осмотрел, принюхался. От него нестерпимо несло кровью и пеплом, удушливый невыносимый запах. Почуяв на щеке его горячее дыхание, я скривилась от омерзения, зажмурилась, лишь бы не встречаться взглядами, стиснула зубы так, что свело скулы.

– От девчонки пахнет тьмой… Я не сторонник дипломатии, но это может сработать. Создай иллюзию, чтобы они видели нас всех. Чтобы поняли сразу, каковы шансы на сопротивление. Я не стану долго ждать, и ответ нужен немедленно.

Он обхватил моё лицо холодной стальной рукой. Крепкие пальцы неумолимо сжали скулы, и я невольно распахнула глаза. Война улыбнулся одними тонкими губами, глаза же оставались серьезными и ледяными.

– Ты ведь не хочешь, чтобы и другая часть твоей вселенной была уничтожена? Думаю, уже поняла, что от тебя требуется. Мы говорим на вашем языке, потому проблем с пониманием быть не должно, верно?

Я хотела проигнорировать, но он надавил пальцами так, что нижняя челюсть едва не хрустнула. Мне пришлось кивнуть.

– Умница. Чума сейчас установит связь с вашим местным темным царством, а потом ты уговоришь его владыку сдаться без боя.

– Огнеяр… на это не пойдет, – еле слышно проскрипела я, задыхаясь от ненависти и презрения, но даже эти разрушающие чувства не были достаточно сильны, чтобы переломить охватившую прокрастинацию.

– Да… – согласился Война, ничуть не удивленный. – Гордость присуща многим, как и воля отстаивать свои границы. Я это уважаю. Далеко не всем свойственно мужество – качество, подверженное деградации и вырождению из поколения в поколение. Но в твоих руках их дальнейшая судьба. Только ты можешь подарить им шанс на выживание.

Он не шутил. И мы оба знали, что у Огнеяра и всех тёмных легионов нет ни единого шанса противостоять Всадникам на поле брани. Либо повиновение и плен, либо смерть, и третьего варианта не дано никому.

– Вам… придется предложить что-то… дать гарантии сохранности.

Всадник лишь вновь нахмурился. Он оглядел моё лицо снова, уже осознаннее, и в оранжевых зрачках вспыхнул пугающий азарт. Прожег до костей кожу раскаленными иглами страха, осознанием и прочтением его помыслов. Лучше бы я молчала. Лучше бы казалась тупой и никчемной, не привлекала к себе внимания.

– Мы дадим им гарантии. Я никогда не пренебрегал честью данного слова, – он говорил вяло, скучающе, с нотками какого-то саркастичного снисхождения, не переставая пожирать взглядом моё лицо: глаза и особенно губы. Чума тем временем сделала что-то, и пространство меж нами разорвалось надвое. Противоположная половина зала просто исчезла, а вместо неё показалась совсем иная знакомая картина.

Жерло Нижнего Мира, где боролись друг с другом в непримиримой схватке мрак и пламя. Огромный темный зал с угловатыми колоннами, готическими сводами потолков, окнами-бойницами с видом на кипящий кровавый поток Флегетона – одну из главных рек.

Пустота и темное величие, над которой возвышался трон правителя: кресло в виде драконьего хребта с высокой вырезанной из костей спинкой, увенчанной рогатым человеческим черепом. Сиденье, обтянутое кожей грешников, и подлокотники в виде зубастых пастей горгулий, раскрытых в извечном скорбном рёве.

Трон был пуст, как и зал, но лишь на первый взгляд. Война встал позади меня, обхватив одной рукой талию, другой сжав горло. Я чувствовала жар его тела даже сквозь броню, тряслась от страха и паники, а он только ухмылялся и словно специально прижимал плотнее.

– Хмм… похоже, никого нет дома, – ухмыльнулся он. Горячее дыхание обдало шею, скользнуло косо, всколыхнув нервные окончания. Кожа на предплечье покрылась мурашками отвращения.

– Я не настроен любоваться на интерьеры.

Чума хохотнула, подхватила с пола голову Элиссио за золотистые волосы, и, размахивая ею, как пакетом с продуктами в руках школьницы, вприпрыжку подошла к нам.

Шмяк.

Голова покатилась по столу, заливая его расплавленным золотом божественной крови. Хотя я уже не была уверена, являлся ли Элиссио богом в самом всеобъемлющем смысле этого слова.

– Похоже, нас игнорируют, – с ядовитой снисходительной улыбкой заключил Война, но вдруг в темноте за троном открылась тяжелая дверь. Послышались осторожные шаги, мягкие сапоги зашелестели по древнему камню. Фигуру Огнеяра осветили факелы, он казался расслабленным и задумчивым, но тут же замер, вскинул голову, округлил глаза, вспыхнувшие алым заревом. Резко выхватил меч из ножен, что всегда носил на поясе. Изогнутая зубцами сталь, доставшаяся ему от отца.