Фая Райт – Санмонс. Мой (не) побеждённый враг. Книга I (страница 14)

Он замер от тихих крадущихся шагов, прислушался, угрюмо взглянув на дверь, спрятанную меж массивными глиняными колоннами, ведущую в основные покои. Купальня была большой: округлой формы с минимумом мебели, приглушенным светом, мягко падающим из ламп на песочного цвета плиты и нависшим тяжелым потолком.

Дверь приоткрылась с тихим скрипом, впуская с собой волну ночной свежести; одна стена в прилегающей спальне рухнула при осаде, и теперь там гулял ветер в то время, как в купальне царила нагретая влажность. Шэдо не ожидал увидеть горничных, слишком уж наглыми шаги слышались изначально. Захватчица чувствовала себя хозяйкой положения, дворца, всего мира и позволения войти куда-либо спрашивать не собиралась.

Он знал, что она явится. Если не за тем, чтобы поговорить с ним, то, чтобы позабавиться. Её алчный, горящий огнём и нетерпением взгляд на почти детском кукольном лице был однозначен и красноречив.

Чума мельком оглядела комнату, быстро поняла, что незамеченной не осталась, широко улыбнулась и вошла, плотно прикрыв дверь за собой.

– Осваиваешься?

Шэдо только раздраженно повел бровью, продолжив натирать плечи мочалкой. Ей не удалось его смутить, но он всё равно напрягся. Для Захватчицы не существовало норм приличия, она воспринимала наготу естественной, да и их самих – животными. Шэдо тоже воспитывался далеко не в высших кругах, чтобы быть обученным манерам, но его совсем не прельщало такое положение дел.

– Я не звал тебя сюда. И не думаю, что нужен тебе так срочно, что разговор не может подождать несколько минут, – сказал он, не обращая на неё внимания. Чума даже замерла на пол пути от двери к ванной, пораженная такой дерзостью. Мало кто осмеливался говорить с ней в подобном тоне. Но она хмыкнула, передернула хрупкими изящными плечами, и Шэдо только сейчас краем глаза заметил, что на ней больше нет ни золотой брони, ни вычурной короны. А лишь тонкое, идеально облегающее выразительную фигуру платье, сотканное словно из паутины. Настолько невесомое, что могло показаться вовсе не платьем, а сплетением длинных шрамов, сосудов и капилляров на тонкой, прозрачной белой коже. Может, так оно и было; он не стал приглядываться. Он не находил её красивой; притягательная внешность скрывает опасное чудовище, что гораздо сильнее него.

– Ты думаешь, раз я вернула тебя к жизни, буквально воссоздала из пепла, то ты можешь грубить? – спросила Чума тихо, угрожающе, исподлобья изучая его профиль. Шэдо вздохнул. Доля секунды понадобилась, чтобы оценить ситуацию. Он в невыгодном положении, но несмотря на это, не намерен терять достоинства и сгибать колени.

– Нет, – холодно ответил. – Я лишь хочу, чтобы ты была учтивее и позволила мне помыться, после чего я готов выслушать твои условия.

Чума хохотнула, её плечи заметно расслабились, а когтистые пальцы перестали царапать кожу ладоней.

– Почему бы нам не совместить полезное с приятным, м? – кокетливо приподняла она брови, мягко двинувшись дальше. Подошла к краю ванны, присела на него бедром, постукивая коготками по каменному бортику. – Я, знаешь ли, тоже устала после боя. Покорять миры – всегда утомительно. А мой любовник вернётся не скоро и не сможет потереть мне спину.

Шэдо поморщился, но ничего не сказал. Вода стала мыльной и мутной. Он делал вид, что не заинтересован, однако внутреннее напряжение всё усиливалось.

Прислушивался к каждому жесту, интонации, дыханию, готовый отреагировать на любой возможный выпад.

– Я так много слышала о тебе… – проворковала Чума низким сексуальным голосом. Её палец скользнул по ванне, остановившись в опасной близости от его плеча. Тот притворился, что не заметил. – Санмонс, ребёнок дочери светлого наместника, зачатый с тёмным… уникальный случай. Чистая божественная кровь.

Шэдо снова замер, устремив взгляд, в котором бесновалась сама тьма, в пространство перед собой. Укротить… не позволить пожару разгореться, уничтожить его в зачатке, потушить искру ярости. Мимолетно моргнул, сбрасывая наваждение. Нет, эта дрянь так просто не выведет его на эмоции, но то, что Чума знала о нём, было несоразмерно его собственным знаниям о ней, и в этом Шэдо уже проигрывал, а значит, должен стремиться наверстать и превзойти любыми способами. Иногда знание – есть наивысшая сила.

– Как я понял, дело в моей уникальности? – он кашлянул, но заговорил спокойно, даже буднично, ничем не выдавая бурлящей в крови злобы. – Как тебе удалось меня вернуть? Из пустоты никто не возвращался… Мой отец бы точно рассказал о таком, но даже он и Элиссио не могли переиграть смерть.

Он не лукавил, хоть и никогда не терял надежды однажды взломать привычный порядок вещей. Из первого заточения его вытащила Офелис… второе же… казалось окончательным. И всё же он жил, цеплялся за скользкие ниточки возможностей, искал лазейки… Шэдо сразу предугадал следующий вопрос Чумы и дал на него ответ, что она, конечно, оценила. Губы всадницы расплылись в интригующей хитрой улыбке.

– Верно. Ещё никому не удавалось переиграть Смерть, – зловеще протянула Чума, будто пробуя на вкус последнее слово, вращая его на кончике языка, перевоплощая из обычного в имя собственное. Редкие белые волоски на предплечьях Шэдо встали дыбом, и он тут же опустил руки в воду, не показав своё волнение.

– Думаю, от своего отца или деда ты знаешь, что ваш мир далеко не единственный. Тайна для простых обывателей, но не для правящей верхушки, – Чума задумчиво сложила губы в трубочку, накрутив на палец локон пепельных волос. – Сам сказал, что заочно знаком со мной. Значит, наслышан и об остальных. Твой вопрос – просто попытка прикинуться дурачком или в самом деле не догадался?

– Ты – не Смерть, – холодно подметил Шэдо, чем взбесил её, тыкнув в самолюбие, но она сдержалась. Только огромные глаза налились огненным маревом, что от радужек заполонило белки.

– Сестра передала мне кинжал, пропитанный своей кровью. Удобная штука, дарующая носителю его мощь. Но однократно. И только лишь для тебя. Для вас всех, включая наместников, гибель – это точка невозврата. Но мы… куда могущественнее.

– Ты не ответила, зачем тебе я.

Плеск воды. Шэдо откинулся на спину и лег, обняв руками борта ванны. Совсем близко от бедра Чумы.

– Ты же догадался… – по-кошачьи изогнувшись, она провела указательным пальцем по его плечу, очерчивая выразительный контур мышц, каждую выступающую вену. Невесомо, обманчиво ласково.

– Всегда лучше и надежнее знать точно, чем просто догадываться, – Шэдо проследил взглядом за её движением, но не пошевелился, позволил, хоть близость этой женщины не вызывала в нём ничего, кроме брезгливости. Чума коснулась его лица, провела ногтями по скулам, пожирая похотливыми глазами губы. Он невольно всё же взглянул на неё: соблазнительные женственные формы, упругая грудь с розовыми сосками, округлые бедра. Она пахла мятой и полынью, а ещё кровью – ржавым металлом и чем-то едким, ассоциирующимся с лазаретом.

– Всё просто. Твоя природа имеет некую необходимую нам особенность… ты можешь быть ооочень полезен, – прошептала она, придвинувшись, наклонившись. Выбившиеся из тугой косы пряди упали на её лицо, защекотали кожу, но Шэдо отвернулся в последний момент, не дав ей себя поцеловать.

– А взамен? – сухо бросил он, сжав челюсти. Захватчица нахмурилась, оскалилась, схватила его за волосы на затылке, резко дернула назад, заставив запрокинуть голову.

– Жизни тебе недостаточно?!

Второй рукой вцепилась в горло, но Шэдо вывернул её запястье, оттолкнул от себя так, что она едва не поскользнулась на мокром полу, и поднялся. Он проверял грани дозволенного, поставив свою судьбу на то, что так быстро от него не избавятся, иначе не стали бы прилагать столько усилий, а просто нашли кого-то другого.

– Я не просил даровать мне её. Это ваша прихоть – не моя.

Чума захлопала ресницами, хотела броситься на него, разорвать своими руками, но удержалась, что-то остановило её. Лишь прошипела:

– Смеешь мне отказывать?! Ты хоть знаешь, сколько животных, вроде тебя, готовы целовать мне ноги за малейшие знаки внимания? Мы можем вернуть тебя обратно, как только сделаешь необходимое! Или я могу сейчас же заразить такой болезнью, о которой ты даже не слышал. Твой мозг начнет отказывать, ты утратишь здравомыслие, если вообще его имеешь, станешь овощем!

Она подняла руку, направляя в Шэдо свою силу, что отравленными змеями поползла по воздуху, вонзилась в грудь, въелась кислотой в кожу. Он зашипел от прострелившей виски боли. А Всадница усилила напор, вынуждая его согнуться пополам, вцепиться пальцами в края купальни. Ни один из творений наместников, да и они сами, не вынес бы такого штурма.

Она была аккуратна и филигранна в причинении боли, била только в самые чувствительные точки, без труда их нащупывая. В отличие от Войны, который в бою причинял максимальный урон всему живому. Он любил кровь, крики, мясо и ненависть. Чума же… действовала более гибко, но не менее продуктивно.

Любой бы умер, покорился, уже молил о пощаде, лизал ей руки, но Шэдо только хрипло рассмеялся, чем заставил её насторожиться.

– Так себе гарантии помощи. Будешь угрожать мне смертью или заточением, я не стану помогать. Если ты так много обо мне знаешь, то должна знать и то, что я выдержу любые пытки. В этом мире не осталось рычагов воздействия на меня: у меня нет близких, друзей, семьи. Потому тебе придется быть вежливее и предложить взамен что-то весомое, да еще и с гарантиями.