Фая Райт – Санмонс. Мой (не) побеждённый враг. Книга I (страница 15)
Всадница опустила руку, и боль в мгновение погасла.
Склонила голову набок, медленно и с упоением оглядывая всю его фигуру. Казалось, она впечатлена силой его воли.
– Тогда… как насчет власти, намного превосходящей твоих кровных предков? А если… мы подружимся… – Чума двинулась к нему, стоило Шэдо только переступить край ванны и потянуться за полотенцем. Её руки легли на его плечи, пальцы впились в них, нежно массируя. Она припала губами к ключицам, обводя языком их изгиб, прошептала: – Власти, равной мне! Не только над этим миром, но и над прочими… Я люблю непокорных…
Шэдо с шумом втянул носом воздух, когда её миниатюрная ладонь собственнически легла на его пах, стараясь вызвать реакцию. Безрезультатно. Он отвернулся, отступил на шаг.
– Я тебя услышал. И вот мои условия, – он отошел, обернув бедра полотенцем, рукой стряхнул влагу с волос, взъерошив их пальцами. Обернулся к дрожащей от гнева и досады Чуме, в глазах которой пылал единственный вопрос: «В чём твоя слабость?!»
Но озвучить его она не решалась, несмотря на задетое женское самолюбие. Шэдо держался так, будто они сидели за столом переговоров, а он не стоял перед ней обнаженным.
– Я не стану прислуживать вам или склоняться перед вами. Мы будем партнерами. На равных.
– Это мы ещё посмотрим! – прорычала Чума, развернувшись на каблуках. Она ушла быстро, выстукивая каждым шагом своё презрение. Шэдо мрачно посмотрел на дверь, захлопнувшуюся так, что от стены отлетела и разбилась плитка. Сорвал полотенце, промокнул им голову, глубоко и часто задышал.
Ему нужен план, нужно знать о врагах больше, чтобы понимать, как их победить и возможно ли это.
Свою гордость он отстоял, но так и не узнал, что именно от него хотят. Тряхнул головой, ухмыльнулся. Расскажут, и чем он им нужнее, тем быстрее нарушат интригу.
Об этом Шэдо не беспокоился, но снова подумал об Офелис. Мысли взвились хаотичным вихрем, заполонили разум, но он отогнал их. Не время. Не место. Её судьба предопределена, как когда—то и его.
Он снова усмехнулся, подняв голову к потолку.
– Золотая кровь для золотой наследницы.
***
Перед Элиссио уложили двух детей. Мальчика, чьи чёрные волосы прореживали частые белоснежные прядки, и девочку – ничем не примечательную, слабую. Они спали – один вечным сном, а другая…
Создатель тяжело вздохнул, глядя на творение своих рук. В девочке заключена частица его света, но и отвратительная ему тьма тоже. Драконум мёртв, но Элиссио не мог ожидать, что сила врага перейдёт по наследству к его сыну.
– Прикажете убрать с глаз? – осторожно спросил советник, чьё лицо скрывал капюшон молочного цвета мантии.
Ребенок опасен, неспособен контролировать божественную мощь, поэтому Светлый Наместник решился изолировать его: лишить оболочки, закрыть доступ в физический мир. Но не убил окончательно. Увидел в этом шанс. Мальчику нельзя умирать, но и жить нельзя.
Смерть Драконума была необходима, но и поспешна. Могла осложнить всё, навлечь новые проблемы. Но его отпрыск сможет расти и развиваться, пусть и медленно. А баланс сил при этом сохранится.
– Девочку помести отдельно, пусть за ней ухаживают до тех пор, пока не проснётся, – сказал он холодно, чем удивил своего верного друга.
– Разве… она сможет проснуться?
Элиссио не ответил.
Пробуждение искусственного антипода будет означать лишь то, что враг вырос и окреп, а, значит, мир должен быть готов к его возвращению.
***
Пустая. Выпотрошенная и смятая, как чертов одноразовый пластиковый стаканчик, отправленный в мусорное ведро. С трудом разлепив тяжелые свинцовые веки, я обнаружила себя на груде тел. Холодные, склизкие от ещё не засохшей крови, с остекленевшими раскрытыми глазами. Я умерла? Меня просто выбросили?
Голова гудела, воспоминания плыли туманными обрывками. На мне повисла чья-то ледяная рука в изорванном рукаве рубашки. Вокруг темно, и нестерпимая, едкая вонь просачивалась в ноздри, где-то в углах пищали крысы… С трудом я сбросила с себя мертвые объятия, перекатилась в сторону, к своему счастью, обнаружила твердый грязный и холодный камень пола, прижалась к нему пылающим лбом, стараясь перетерпеть беснующуюся под кожей лихорадку.
Это не пустота, как бы того ни хотелось… Я не слилась с космосом, не исчезла… я всё ещё здесь, в мире, что превратился в персональный кошмар. Чувствовала своё тело, пусть и не целиком, но с каждой секундой понимала, что оно горит… Что-то во мне, внутри беснуется и сияет, подавляя, заполняя, принося искрящуюся невыносимую боль. Но кричать не могла, как будто лишенная связок и языка. Никогда ещё не хотела умереть и избавиться от всего разом. С меня хватит, я проиграла… Привычный мне мир пал, его захватили… Мой заклятый враг вернулся из пустоты, восстал из пепла на моих глазах, высосав всю мою кровь до последней капли. Моя смерть подарила ему новую жизнь… Снова. Справедливо… Но, видимо, этого недостаточно, раз я ещё жива. История повторилась. Безумный, порочный круг.
Чувства неумолимо возвращались, что-то необъятное и светлое заполняло вены, раскрывало их, подобно пальцам, протиснувшимся в слипшиеся кожаные перчатки, питало жизнью… Там, где жила тьма Шэдо, не осталось ничего… я не могла нащупать в глубине души её могильный холод, но и пустоты больше не было… вместо неё появилось нечто другое.
Открыв глаза и чуть приподнявшись на локтях, я оглядела свои предплечья. Они были пронизаны золотыми нитями, словно порезами, из которых сочился мягкий свет. Не поверила глазам, моргнула, и свет погас, оставив после себя тугое переплетение ран.
Я не знала, где нахожусь, но предполагала, что всё ещё во дворце. Эти здания древние настолько, что подвалами вросли в землю на несколько сотен метров. И я валялась где-то в подземельях, куда просто скинули трупы, отработанный материал. Хорошо хоть не сожгли или не скормили крысам. Хотя насчет крыс…
Я видела, как в углах, прячась в чернильной мгле, поблескивают маленькие злые глазки и шуршат по соломе когтистые лапки. Подавив омерзение, я поползла к стене, ощупала её – холодный влажный камень, покрытый древним мхом и какой-то слизью. Стена длинная, сплошная, нигде нет выступа или просвета. Крысы с недовольным верещанием разбежались из-под моих коленей, когда я приблизилась к углу и перешла на перпендикулярную стену. Где-то должна быть дверь. Прохладная шершавость камня сменилась выбоиной, носа коснулся запах окислившейся меди и старого дерева. Я приподнялась и нащупала ручку: ожидаемо не заперто. Конечно, ведь трупы не убегут…
Но как Чума не поняла, что я жива? Если только… Не хотелось думать, надо бежать, хотя бы попытаться. А для начала хотя бы встать. Цепляясь онемевшими пальцами за ручку, я приподнялась, тело возмутилось, отозвалось слабостью, но регенерация работала, питала мышцы, наполняла силами.
Встать – это половина беды.
Дверь отворилась с надсадным скрипом, длинный коридор, лишенный освещения, вёл в обе стороны, утопая во мраке. В нескольких метрах на последнем издыхании горел фонарь, источая бледный голубой свет. Пол склизкий от крови и внутренностей. Тихо.
Я никогда не бывала в этой части дворца и понятия не имела, куда идти. Направо или налево, как в тех сказках про указательный камень. Где только один путь ведет к счастью, остальные – к смерти. Проблема лишь в том, что в моей ситуации нет никаких гарантий на благоприятный исход, на это мнимое «счастье». Когда лес сгорает, все звери вымирают. А что делать, если горит весь мир? Куда можно сбежать с умирающей планеты?
Но в голове уже зрел план спасения, хоть слабый, но всё же. Добраться до портала, переместиться в Нижний Мир, окунуться в иллюзию относительной безопасности… хотя бы отсрочить наш общий конец. Не очень оптимистично, ведь туда как раз отправился Всадник, убивший Элиссио.
И всё же лучше бороться, чем сложить руки. Лестница, ведущая наверх, оказалась не так далеко. Изредка попадались двери других камер, но за ними было тихо и пусто. Не знаю, сколько этажей мне пришлось пройти, по пути не попадалось выходов. Но обшарпанные ступеньки привели меня на нижний ярус западного крыла. Выбравшись из-за скрывающего проход гобелена со схематичным изображением совета, я застыла на миг и прислушалась.
Дворец как будто вымер… Тишина стояла пугающая, безмолвная, всепоглощающая. Ни криков, ни шума, ни треска огня. Портал, ведущий в Нижний Мир, находился в центральной части здания, как раз под залом заседаний. Мне пришлось напрячь все чувства, чтобы в случае опасности первой засечь противника. А противники сейчас все. Из широких панорамных окон лился приглушенный желтоватый свет, отражающийся в белом мраморе пола. Но сами окна задернуты тяжелыми нежно голубыми портьерами. Я едва не поддалась соблазну подойти и выглянуть на улицу, но одернула себя, прижавшись спиной к противоположной стене. Может кто-то увидеть… да к тому же не факт, что мне понравится развернувшаяся в городе картина. Потрясений и так достаточно. Мне нужно думать о себе, а не о столице, за день превращенной в руины.
Пожарная лестница, ведущая в зал, раздваивалась на уровне третьего этажа и змеёй поднималась к верхним ярусам. Она тоже кое-где была заляпана кровью, но пуста. Лифтами я воспользоваться не решилась, хоть это и быстрее. Прижалась к жемчужно-золотой колонне, всматриваясь в выбитые двери зала Совета, прислушиваясь к голосам. Кто-то жалобно плакал, надрывно и тихо. Кто-то хрипел и кашлял. Сердце в груди колотилось загнанной птицей, гоняя кровь и затуманивая мысли.