Фая Райт – Санмонс. Горизонт Событий. Книга 2 (страница 4)

Но со стороны входа в замок нас вдруг окликнули:

— Война, ты совсем манеры растерял!

Давя норовящие брызнуть слёзы, я в отчаянии обернулась. Голод, подняв одну согнутую в локте руку, прятал лицо от пурги. Ветер нещадно трепал его светлые кудри, снег сыпался за воротник плаща. Война резко огрызнулся:

— Ты ещё здесь? Оставил гостей без присмотра? Как некультурно.

Голод подошёл ближе. Дракон Войны зарычал на него, но Всадник не испугался, проходя мимо хищной пасти и нацеленных на него злых рубинов глаз.

— Чего хотел? — раздражённо спросил его Война, без труда увернувшись от моей отчаянной попытки лягнуть его в лицо.

Голод лениво указал на меня.

— Отдай девушку мне, я её подвезу.

Сунув два пальца в рот, он пронзительно свистнул, и в пасмурном небе среди плотных тяжёлых туч раздался ответный рёв. Драконы разом встрепенулись, вытянули длинные шеи, подняли морды, приветствуя собрата. Чёрного, словно выкованного из обсидиана, с блестящей гладкой шкурой, длинными мечевидными рожками и острым скорпионьим жалом на хвосте. Ящер приземлился неподалеку, подняв в воздух ворох снежинок, растопив лёд под лапами и брюхом.

— Нам как раз по пути, — развел Голод руками. Война смотрел на него, как на дурака, но тем не менее настороженно.

— Я сам справлюсь, — ответил он, но брат не собирался сдаваться.

— Да ладно, жалко тебе что ли? — ухмыльнулся Голод. — Я верну тебе твою игрушку в целости и сохранности. Ты ей сейчас руку сломаешь.

Я дёрнулась и замычала от тупой нарастающей боли, когда Всадник заломил мне локоть за спину. Война не уступал, но и Голод продолжал настаивать, и это окончательно достало Чуму.

— Да отдай ты ему её, раз так хочет! Потом вы разберётесь со своими игрушками! Я хочу сейчас поскорее добраться до места, а не превратиться в сугроб.

Война, сплюнув, рванул меня за волосы вниз, и я точно бы ударилась о стылую землю, но Голод мгновенно оказался рядом, поймав. От него пахло мятой, табаком и прелой листвой. Руки оказались на удивление сильными, несмотря на внешнюю худобу. Но объятия не успокоили, я чувствовала себя просто вещью, которую не поделили дети, ни больше, ни меньше.

— Привет, красавица, — очаровательно улыбнулся победивший Всадник. — Как насчёт немного прокатиться?

Война, не скрывая раздражения, вскочил в седло, щёлкнул поводьями, и Голод едва успел отойти вместе со мной, иначе огромный красный дракон размахом оглушительно хлопнувших в колючем воздухе крыльев точно снёс бы его с ног. Чума, презрительно фыркнув, тоже щёлкнула языком, и белый дракон послушно взмыл в небо следом за братом. Метель быстро поглотила их силуэты, но я всё равно успела почувствовать на себе тяжёлый взгляд Шэдо. Меня согрела эта немая невысказанная тревога, даже если я самолично её придумала.

— Мои сородичи иногда невыносимы, — игриво и несколько виновато произнёс Голод, взглянув на меня своими карими мутными глазами. — Расслабься, злое чудище улетело, оставив принцессу в руках принца.

Я в самом деле дрожала от перенапряжения, упрямо скрестив на груди руки. Стала хрустальной статуэткой, неподвижной, но хрупкой.

— Если «принц» в родстве с «чудовищем», то это уже не идёт ему на пользу, — оставалось только язвить, и Голод оценил, беззаботно рассмеялся, поставив меня на ноги, взял за руку и повёл к уже осёдланному дракону.

Я не противилась. Лучше уж он, чем озабоченный псих. Хотя кто знает, чего ждать от этого Всадника. Как убедились все тёмные, чувство юмора у него тоже… весьма специфичное.

— Зачем спас-то? Какое тебе до меня дело?

Голод картинно закатил глаза, словно ничего скучнее и предсказуемее в жизни не слышал.

— А для всего должна быть причина? — его усмешка не имела двойного дна, совершенно посредственная.

Он обернулся, прищуренными глазами пробежав по моему исполосованному подозрениями лицу, и охотно добавил:

— Потому что захотелось. Пришла в голову мысль кое-что тебе показать, довольна? Прыгай.

Он кивнул в седло, подставив мне свои сцепленные в замок руки вместо стремени.

— Не бойся, приставать не буду.

— Уж пожалуйста, не надо, — дерзко ответила я, ухватившись крепче за шипастые наросты на спине дракона и поставив ногу на пальцы Голода. Он легко подтолкнул меня, я перекинула вторую ногу через спину дракона, забравшись в седло, а Всадник легко вскочил следом, обхватив меня за талию одной рукой.

Ветер трепал мои волосы, швыряя их на лицо Голода, и тот отворачивался, отплёвывался, когда пряди били по губам, как бы я ни поворачивала голову. В конце концов, он осторожно собрал их в кулак и вручил мне, чтобы держала, а сам придвинулся плотнее, чтобы держать меня. Наши бёдра и тела соприкасались, но в этом как будто и не было ничего предосудительного.

Его дракон был самым маленьким в сравнении с остальными, но послушным, совершенно безропотным. Он раскрыл перепончатые крылья, ловя ветер, и мягко оттолкнулся от земли лапами.

Как только мы набрали высоту, Голод отпустил поводья, достал сигарету и закурил, с упоением глядя вокруг. Я же наоборот напрягалась, вцепившись в его руку, чтобы не свалиться.

— Так что ты хотел мне показать? — спросила, как только смогла нормально дышать. В небе каким-то чудом было теплее и светлее, чем во дворе замка Смерти. Хотя землю было не видно из-за плотной гряды облаков.

— Дворец Любви, — выдохнув кольцо дыма, сообщил Всадник, смачно затянувшись снова.

Я опешила, совершенно не понимая, зачем ему это. Но спорить не стала, охваченная смутным предвкушением перед знакомством с чем-то великим и древним.

— Решил, что тебе понравится.

Чёрный дракон парил над бескрайнем дымчатым морем, пронзённым переплетениями световых рек, волнами воздушных потоков. Грациозное, гибкое и неимоверно изящное животное — дитя огня и пепла.

Привыкнув к полёту, я смогла немного расслабиться, дышать глубже, села ровно, чуть отодвинувшись от обнимающего меня Голода. Он не настаивал. Как только мы набрали высоту и выровнялись, сразу убрал руку с талии, и я была благодарна за проявленную тактичность.

Войны и Чумы и след простыл, они затерялись в тумане и плотных верхних облаках. Ни криков, не грома хлопающих перепончатых крыльев. Тотальная, чарующая тишина. И воздух уже не такой колючий, не щипал щёки и открытые плечи, не бил обжигающими морозными плетьми. От тела дракона исходил жар, глянцевая чешуя переливалась от близости потоков, словно рыбья в лучах летнего солнца. Мне захотелось коснуться её, проверить, гладкая ли она или жёсткая, как бронзовая пластина.

— У него есть имя?

Я не видела, что делает и куда смотрит Голод за моей спиной, но своим вопросом как будто отвлекла его от медитации. Он кашлянул и неуверенно переспросил:

— Что?

— У твоего дракона…

Я чувствовала покалывание на затылке и меж лопаток, там, где спины касался блуждающий взгляд Всадника. Видела его руки, белые и изящные, как девичьи, сжавшие поводья на уровне моих рёбер.

— Вы даёте имена своим… питомцам? — в его голосе сквозило удивление и усмешка.

Я пожала плечами.

— Всем домашним животным.

Голод рассмеялся, будто я сообщила нечто странное, из ряда вон выходящее. Но в его смехе прослеживалась невыразимая злая ирония, словно от осознания, что стал жертвой жестокой шутки.

— Вулканик, — сознался он. — В одном из миров я видел целый остров среди воды, покрытый чёрными горами, в недрах которых тёк жидкий огонь. Но несмотря на это, там процветала империя, подчинившая своей власти близлежащие земли. Но однажды все те вулканы разом взорвались, похоронив под собой всё население… Это было стихийное бедствие, созданное самой природой, к чему ни Властелин, ни Царица руки не прикладывали. Камень и пламя. Мой дракон воплощает собой это сочетание.

— Символично, — не найдя, что ещё сказать, ответила я, в самом деле поразившись тому, насколько сильно отличается восприятие окружающего мира у нас с Голодом. То, что мне более-менее привычно и страшно, для него удивительно и великолепно. И наоборот. Всадники заперты в своём измерении, потому с интересом изучают прочие миры, черпая из них что-то для своего. Мне хотелось копнуть ещё немного, узнать больше, по возможности понять…

— Почему ты так отреагировал, словно давать прозвища стыдно?

Голод подул мне на макушку, и волосы упали на лицо мелкими иссушенными и приставучими прядками, прилипли, но страшно было отпустить седло, за которое держалась, и убрать их. Я завертела головой в надежде, что ветер поправит сам.

— Эй, что ты делаешь? — возмутилась, на что он снова только посмеялся и коснулся пальцами моего лба, исправляя последствия своей шалости.

— Однажды Властелин тоже дал Царице прозвище, и оно ей так понравилось, что стало её именем.

Я никак не ожидала подобного поворота в разговоре, потому даже задержала дыхание, чтобы не спугнуть момент. Любопытство и нетерпение дотронуться хоть мельком до тайн величайших существ во вселенной будоражило и подогревало кровь, заставляя быстрее течь по жилам.

— Какое?..

— Монрейн, что на одном из первых придуманных ими языков означало «лунный дождь».

Изумление вылилось в яркую броскую вспышку недоверия, и я обернулась, чтобы увидеть лицо Голода, несмотря на наше до смущения близкое положение.

— Причём тут Луна? Разве она есть не только в нашем мире?

Всадник выглядел озадаченным не меньше меня, он медленно поднял руку и указал пальцем вверх, на исполинскую чёрную дыру, безмятежно поедающую небо.