Фая Райт – Санмонс. Горизонт Событий. Книга 2 (страница 3)

Он хмыкнул, задумался, потёр ещё заспанные глаза ладонью.

— Я не могу исправить того, что сделал в прошлом. И тебе тоже нет смысла жалеть, что отдалась мне, не мучай себя.

Я покраснела, но всё же не удержалась и съязвила:

— Можно сделать так, чтобы это больше не повторялось.

Он ответил без доли насмешки, волнующе серьёзно, и от слов, в сочетании с его низким приглушённым голосом, по моей спине, бёдрам и рукам побежали крупные мурашки.

— Мы не в том положении, чтобы противиться своим желаниям, у нас и так отняли слишком многое.

Мы замолчали. Тишина стала осязаемой, мягкой и пористой, как свежий снег, хрустела под пальцами, выла злым ветром за окном, остервенело долбилась в стёкла. Я тайком наблюдала за Шэдо, его строгим профилем, непоколебимым, непримиримым выражением лица… Он весь обратился в напряжение — натянутая, вибрирующая струна. О чём думал? Что терзало его, помимо нашей общей проблемы, плена, неотвратимого противостояния с превосходящими по силе противниками?

Кожу кололи тысячи маленьких иголочек. Он не смотрел на меня, но я всё равно ощущала пристальное внимание всем телом. Знала, чего он хочет… каких демонов удерживает на прочных цепях внутри ледяной стены. Они рвутся, истекая слюной, к своей желанной добыче, жаждут растерзать, впиться зубами в плоть, вкусить… Их глаза сверкали в полумраке вспышками зловещих молний, и я удивлялась, как Шэдо удается оставаться внешне совершенно спокойным при такой буре внутри?

Но самое пугающее, странное и непредвиденное то, что и мои черти тянулись в ответ, отзывались, хотя вовсе не имели цепей, лишь изношенные верёвки.

Мне стало жарко, стыдно, тоскливо. Я отвернулась, лишь бы не видеть его, не чувствовать его присутствия так близко, что протяни руку и дотронься. Прочь. Прочь из моей головы!

– Война пытался заставить меня шпионить за тобой, – призналась я, прикусив губу. Шэдо удивлённым не показался, только хмыкнул.

— Это логично. Я использовал Бель с той же целью.

– Бель? – вскинула я брови. Вот, почему он внушил ей те видения в доме Войны.

– Да, чтобы не рисковать тобой… – промораживающая до костей честность. Сердце сжалось и затрепетало в груди.

– Мне казалось… она когда-то была твоей… Думала, что ты, скорее, станешь прикрывать её, чем меня.

Шэдо на это нахмурился, впервые на миг отвёл взгляд и покачал головой.

– Ей была важна только власть, а не я сам. Она легко отреклась от моего имени после поражения… Сохранила свою жизнь, тяжело её винить. Но сейчас каждый выживает как может. И ей я помочь не могу. Для меня… – он осёкся, вытянул руку и провёл подушечками пальцев по моему плечу, заставив кровь воспламениться под кожей. – Для меня важна только ты… и наш мир.

– Знаешь… – я сглотнула, не в силах смотреть на него и выдерживать этот прямой, откровенный и хищный взгляд. Гордость и принципы не позволяли сдаться. – Пусть Лико и прошлое, но он был для меня важен, а ты убил его. Разрубил напополам, даже не взглянув, будто он был мусором под твоими ногами, а не… живым.

Шэдо отдёрнул руку, оставив попытки прикоснуться ко мне. В глубине его зрачков вспыхнуло горькое осознание, но он не стал отрицать, потому что знал, что никакие слова и заверения не избавят меня от режущей скорби. Сказал только, когда я уже встала с кровати:

— Это была финальная битва, и все, кто стоял между мной и Элиссио, были моими врагами. Им отдали приказ убить меня. Никто из них бы меня не пощадил. И я даже не знал, как выглядел твой Лико.

Я направилась в ванную, силясь ни о чём не думать, провалиться в эмоциональный желейный вакуум.

Но только переступила порог, как у входа снова заскреблись. Шэдо открыл дверь, потом закрыл обратно с приглушённым характерным щелчком. И сказал громко, чтобы точно расслышала:

— Передали, что мы должны собираться в путь.

Я нехотя по земной привычке глянула в окно, чтобы убедиться в наступлении утра. Но увидела лишь залепившие стекло снежинки да сумеречное небо, пронизанное лентами света и изуродованное чёрной дырой. Поёжилась, обняла себя руками, растёрла плечи. Умылась, посмотрела на своё отражение. На коже ещё виднелись следы засосов. Волосы походили на копну соломы. Я чувствовала себя разбитой, подавленной, совершенно неспособной оставаться сильной. Хотелось разрыдаться или упасть обратно в подушки и больше не просыпаться. Что тогда сделают эти чёртовы Всадники? Возьмут на ручки и понесут?

Шэдо вышел на балкон, любезно предоставив мне пространство, и я благодарила его за эти проявления тактичности. Оделась, причесалась, привела себя в относительный порядок. Позже он занял ванную, а когда вернулся, нас уже ждали пьёны с чёртовыми кандалами в лапах.

— Это обязательно? — простонала я и попятилась, когда «дементор» плавуче двинулся ко мне. — Я не сбегу. Буду хорошей девочкой, честно-честно!

Мой жалкий голос мог соревноваться только с выражением лица. Шэдо мимолетно закатил глаза, приблизился к слуге, забрал у него предназначенный мне ошейник, откинул тот в сторону. Пьён отступил с поклоном с его пути, а я уже даже не сопротивлялась, когда Санмонс сжал мой локоть, и мы двинулись в путь в сопровождении призрачных слуг.

— Я не полечу обратно на одном драконе с Войной, — прошептала я, чувствуя, как с каждым шагом отвращение и паника сковывают конечности. Мне всё труднее переставлять ноги, они как будто ватные. Я тормозила, но Шэдо тянул дальше, заставляя идти.

— Лучше спрыгну и разобьюсь.

— Не глупи, — ледяным тоном приказал он, до скрипа сжимая челюсти.

Пальцы казались горячими щипцами, стоило Шэдо надавить чуть сильнее, и раздробленный сустав мне обеспечен. Я дёрнулась в надежде ослабить хватку и он, словно опомнившись, поддался.

Драконы уже ждали во дворе, как и их хозяева. Ящеры шипели, били хвостами и крыльями, вертели мордами на ветру. Снежинки, касаясь их чешуи, таяли, от горячих тел на холоде, превращаясь в густой пар. Всадники стояли поодаль друг от друга. Чума гордо сидела на скамье, закинув ногу на ногу, облачённая в бело-золотой походный костюм, подчёркивающий каждый изгиб её идеальной фигуры. Она гладила свою крысу, сидящую на плече, кормила её кусочками сырого мяса с рук, будто не замечая ничего вокруг.

Война полировал меч хлопковым платком. Увидев нас, он убрал платок в нагрудный карман, а клинок спрятал в ножны, кожаными широкими ремнями закреплённые на поясе. Я чуть не споткнулась, стараясь казаться для него незаметной, спряталась за спину Шэдо, но всё равно физически ощущала плотоядный похотливый и насмешливый взгляд Всадника и его кровожадную ухмылку.

— Вижу, ты совсем распустил рабыню, Санмонс. Уже выгуливаешь без поводка, — поддел он, на что Шэдо ничего не ответил.

Война приблизился, прошёл мимо нас к дракону, по-свойски хлопнув Санмонса по плечу.

— Рад, что ты выжил, без тебя было бы скучно.

Шэдо дёрнулся, как от удара, скривив губы в приступе брезгливости.

Красный ящер Войны опустил треугольную голову, приветствуя хозяина, обдав его струёй дыма.

На улице было холодно, ужасно холодно. У меня застучали зубы и обледенели кончики волос. Мороз всё настойчивее щипал кожу, делая её чувствительной и красной.

Чума, спрятав крысу в декольте, встала, откинув за спину тщательно уложенные пряди белокурых волос.

— Смерть не выйдет попрощаться, поэтому ждать нам больше некого.

Она ловко запрыгнула в седло, поманила Шэдо к себе пальцем. Но тот остановился, чтобы проследить за Третьим. Война же подошёл ко мне, бесцеремонно подняв на руки. Я невольно уперлась ладонями в его грудь, отталкивая, а он только рассмеялся.

— Какая же всё-таки прыткая.

Расслабил руки, и я чуть не упала, перехватил за талию, развернув, и легко закинул меня себе на плечо, хлопнув ладонью по ягодице.

— Так тебе больше нравится?

Я колотила его кулаками по спине, вырывалась, брыкалась, но Всаднику было плевать. Шэдо, к моему счастью, решительно шагнул в нашу сторону, не сумев проигнорировать мои унижения.

— Прекрати.

Всадник обернулся, глянув на Санмонса с долей любопытства.

— Хочешь, чтобы я отправил её к Голоду пешком?

Война не собирался причинять мне существенный вред, просто издевался, и чем больше я сопротивлялась, тем сильнее его забавляла, а себя выставляла на посмешище, но сама его близость ко мне доводила до паники, с которой не получалось совладать. Наконец, ему надоело, и он сказал мне без тени жалости или смеха:

— Продолжишь вести себя, как тупая визгливая девственница в первую брачную ночь, и я сломаю тебе шею. Предпочитаю лететь в тишине, чем слушать твои вопли.

Мой пыл поутих, я вся сжалась и умолкла, еле как держась за ремень, опоясывающий широкую мощную спину Всадника. Снег валил, залеплял лицо, пальцы становились деревянными, почти неподвижными. Сердце колотилось в горле.

Война потащил меня к дракону, поднял выше, чтобы забросить зверю на спину. И я с ужасом осознала, что он собирается не посадить меня, а именно перекинуть, как мешок. Уложить на живот, чтобы голова и ноги свободно висели по обе стороны от позвоночника ящера.

— Нет, я так не полечу! — взвизгнула я, вывернувшись, попыталась сама заползти на дракона, чтобы сесть, но Всадник поймал за щиколотку и потащил обратно. Чума смотрела на нашу борьбу со скукой, Шэдо весь напрягся. Казалось, ещё немного, и он взорвется… Я испугалась того, что он подставит себя под удар, дав Всаднику повод манипулировать собой.