Фая Райт – Хищник приходит ночью (страница 16)

«Боги, помогите мне…» – помолилась про себя Ильзет, бросив сокрушенный и затравленный взгляд на затылок отца, и тот, словно почувствовав, мимолётно обернулся, одарив дочь подбадривающей улыбкой.

– Да здравствует император Эклипсе! – провозгласил герольд – низкий и неприметный на фоне остальных. И все громыхнули следом, подхватив единым басом:

– Слава Императору! Слава Императору!

Проведя церемониальное вступление, герольд повернулся к трону, поклонился и занял место с прочими приближенными к короне, однако встал на ступень ниже. Эклипсе чуть повернул голову и едва заметным кивком подозвал к себе кудрявого щуплого подданного в костюме пажа, чьи щёки заросли рыжеватой щетиной, а глаза скрывали причудливого вида окуляры, из-за которых он походил на стрекозу.

«Шут?» – подумала Ильзет, но спросить не отважилась. Нелепый паж сел у ног своего владыки, будто верный пёс, и только после этого император вновь жестом дал слово герольду.

Пришло время представить гостей. Герольд для этого достал пергаментный свиток, развернул его в абсолютной нетерпеливой тишине, прочистил горло и принялся зачитывать имена.

– Лорд Анхел из Дальних Земель с дочерью леди Тиной.

Названные выходили в центр зала, становились перед троном и кланялись. Леди Тина походила на бочонок – крепкая, коренастая, с неприметным лицом.

– Лорд Агапэ из Шейдпорта с дочерью Эстер, – монотонно продолжал герольд. Леди Эстер была красивой, утонченной и светловолосой, двигалась так, будто танцевала. Но ни один мускул не дрогнул на серьёзном лице императора. Он словно находился здесь лишь номинально, казался напряженным, даже злым, о чём говорили сжатые в кулаки пальцы, лежащие на плохо отшлифованных подлокотниках трона. Эклипсе то и дело бросал косые любопытные взгляды на слугу у своих ног, но тот сидел неподвижно, уставившись куда-то на свои колени, вообще не заинтересованный в происходящем. На щеках императора играли желваки.

– Леди Аннора из Колхорда, что близ Тихой Гавани, с дочерью Андреей.

– Мы следующие, – объявил лорд Риларто тихо, и Асти заметно воодушевилась, приподняв пальцами юбки платья. Ильзет же показалось, будто её позвоночник обвила тугая, обросшая инеем цепь, сделав походку топорной, а дыхание рваным. У неё задрожали руки, когда прозвучали их имена. Пришло время пройти к трону. Будто на плаху.

Её провожали удивлёнными шепотками, прикованные к затылку любопытные взгляды жгли и жалили. Корсет перекрывал кислород, ноги путались в длинных юбках, а в висках бились наставления Мнемосины:

«Как только приблизишься к отмеченной черте, ты должна присесть в реверансе как можно ниже и склонить голову».

Ильзет шептала про себя порядок действий, но едва не оступилась и не налетела на Асти. Благо, лорд Риларто успел подхватить её за локоть, спасая от конфуза. Но в толпе всё равно раздались сдавленные смешки.

«Боги, хоть бы император отвлёкся на своего пажа и не видел этого», – молилась она.

– Улыбнись, – грозно шепнул ей отец, и Ильзет, выдохнув, постаралась изо всех сил нацепить на лицо очаровательную улыбку, но губы растянулись со скрипом ржавых петель. Подняв голову и с опаской взглянув вверх, она застыла, пораженная молнией. Слуга Эклипсе вдруг встрепенулся, повернул голову к своему господину, вдохновленно просияв, и сдержанную скуку императора тотчас смело метлой. Он выпрямился, нахмурился, посмотрел на гостей у подножия трона осознанно, изучающе. Сперва на Асти, словно пронзая клинком её плоть и медленно срезая кожу тоненькими полосками. Затем и на Ильзет.

Она кожей ощутила силу, глубину, тяжесть и дотошность его интереса, что больше напоминал внимание хладнокровного учёного, чем пылкого юнца, сраженного женским очарованием.

Эклипсе не из тех, кто купится на красивую обёртку, по крайней мере, так показалось Ильзет на первый взгляд.

Время тянулось, гул толпы позади усиливался, колыхаясь от шепота до вздохов удивления. Полусогнутые колени начали ныть. Ильзет и Асти буквально застыли в реверансе, пригвожденные к полу чёрными глазами императора, в которых собирались грозовые тучи. Он даже привстал, расслабив пальцы рук. Будто не верил, кто перед ним, будто не ожидал, что Пламмеры посмеют явиться к нему, будто… сейчас одним хлёстким приказом вынесет смертельный приговор всей семье.

Ильзет стало по-настоящему страшно. Чем они успели его прогневать? Может, лорд-отец не заплатил какой-то налог? Но Риларто выглядел озадаченным и потрясенным. Происходящее под давящим молчанием начало навевать тревогу не только на толпу, но и на советников, заметивших странную реакцию императора.

Воин со смуглой кожей решительно шагнул вперёд, опустив громадную ладонь на рукоять двуручного меча.

– Эти люди в чём-то виновны, Ваша Милость? – спросил он самодовольно, словно уже знал ответ. Или, скорее, доказательство вины было вовсе не нужно, достаточно лишь приказа владыки. Асти, не устояв, упала на одно колено, перепуганная и изумленная. Ничего не понимающий отец помог ей подняться, а после сам упал на колени.

– Ваше Величество, умоляю Вас, мы ничего не сделали! – заверил он. Ильзет, как в пол вросшая, оглянулась на бледную и всхлипывающую Мнемосину и на Алесто, которого Джеральд сдерживал от необдуманных выпадов молодого горячего сердца.

Но Эклипсе вдруг опомнился, расслабился, улыбнулся. Уголки губ вздрогнули, на миг приподнялись и вновь опустились. Но в глубине глаз пылал неистовый огонь нетерпения. Император казался довольным.

– Не смей угрожать оружием моим дорогим гостям, – бросил он Мяснику, даже не удостоив того взглядом, а потом снисходительно шевельнул пальцами, дав понять, что аудиенция окончена.

Лорду-отцу пришлось поддерживать Асти, чтобы та не упала. Ильзет же не помнила, как дошла до своего места в зале, уже не думая о мнении остальных.

Императору представляли и других молодых девушек, но его взгляд будто преследовал её, обжигал, манил и находил везде, сколько бы она ни пыталась затеряться среди прочих гостей.

Когда с представлениями было покончено, герольд объявил начало пира, и все двинулись в смежный с тронным залом чертог, где уже были накрыты столы, ломящиеся от угощений и вина.

Отойдя от шока и скинув с плеч шлейф страха, Асти расхохоталась.

– Ты видела, как он на меня смотрел? Такое внимание не дано получить ни одной из собравшихся здесь куриц, – самодовольно протянула она, уверенная в собственной правоте. Ничто не делает женщину сильнее и увереннее, чем полное осознание собственной привлекательности.

«Как же… видела, – про себя хмыкнула Ильзет, не собираясь спорить и бросать тень на победный венец сестры, лишь не без злорадства добавила – Если бы одним взглядом можно было убивать, наша кровь уже растеклась бы морем у ступеней».

– Уже к утру он станет моим, – заявила Асти, гордо вздёрнув подбородок. А Ильзет и не собиралась возражать. Император пугал её до трясущихся коленей. Если лорд-отец настолько желает сделать его своим зятем и прописаться в императорском дворце, то может использовать для этого и Астеру, не велика важность. Ильзет как-нибудь обойдётся без перспективы лечь в постель к тому, кто имеет репутацию беспринципного чудовища. Один неверный шаг, неудобное слово или взгляд, и можно разделить участь предыдущих его невест. Надо быть наивной, пустоголовой дурой, чтобы этого не понимать и продолжать верить в свою исключительность.

Чертог, где начинался пир, представлял собой округлое просторное помещение с куполообразным потолком, проветриваемое с трёх сторон, просторное и светлое. Одни окна открывали вид на мрачные и вечные вершины гор, вторые на бескрайнюю сонную долину, испещренную рукавами речной дельты, словно тело синими полосками вен, третья же на шумный и вечно суетливый город.

Белые скатерти на длинных столах, широкие лавки, обитые молочным бархатом, всюду свечи, изысканная посуда, золотые, серебряные и медные приборы.

Советники императора взошли на помост, откуда видно всех присутствующих. Мясник и Палач не присоединились, остались с гвардейцами, что неустанно хранили покой и жизнь властителя. Бонжон тоже предпочёл занять место рядом со своей семьёй. Ильзет поняла это, увидев Калистера, облаченного в парадный дублет из золотой парчи. По обе стороны от наглого ублюдка сидели две женщины, похожие друг на друга, будто копии, несмотря на разницу в возрасте. Обе гибкие, грациозные и черноволосые, обе в облегающих точеные фигуры платьях. Та, что старше, сжимала в пальцах тонкую сигару, с кончика которой поднимались колечки дыма. А молодая кокетничала, смеялась, стреляла взглядами в заинтересованных ею мужчин, цвела юностью и дышала жизнью.

За ней наблюдать приятнее, чем за советниками Эклипсе – такими же жуткими, как их прозвища. Они как стервятники следили с возвышения за безмятежным существованием коз, которым неведомо, что их согнали в клетку с целью полакомиться.

– Вам удалось поразить императора, – похвалил лорд Риларто, сев между своими дочерями. – Я горжусь вами.

Асти сразу же прижалась к плечу отца, светясь гордостью и тщеславием. Ильзет же ограничилась словесной благодарностью, а сама подумала: неужели, отец и в уши сестре напел то же, что и ей самой. Кого из них он собирается бросить в постель Эклипсе?