Фая Райт – Хищник приходит ночью (страница 15)

Звучало сказочно, слишком хорошо для правды. Так чем же на самом деле было наставление лорда-отца: поощрением или приговором?

У входа в тронный зал, у огромных окованных серебром двустворчатых врат толпились богато одетые люди, ожидая своей очереди, там же Ильзет и Мнемосину нагнали Асти с Моникой.

Старшая сестра выглядела, как живое воплощение изящества, величия и порока. Платье из тёмно-зелёного шелка сочеталось с цветом глаз и жемчужной гладкой кожей. Тугой корсет приподнимал тяжелую грудь, подчёркивая её соблазнительную форму. Волосы Асти были собраны в высокую причёску на макушке, открывая длинную шею и затылок, и струились волнистыми локонами по острым ключицам и лопаткам.

Платье переливалось изумрудами и опалами, но всё равно не могло сравниться с нарядом Ильзет.

Едва заметив младшую, Астера остановилась, моргнула несколько раз, махнув длинными пушистыми чёрными ресницами, не веря своим глазам, в которых кислотным взрывом полыхнула зависть.

– Где ты взяла такое платье? – потребовала она ответа, поравнявшись с Ильзет, встав с ней плечом к плечу.

– Отец подарил, – не стала лукавить младшая леди Пламмер, потому старшая едва сумела сохранить самообладание, хоть и закипела от гнева. Её тонкие губы, подведённые алой помадой, презрительно изогнулись. Она наклонилась ближе, готовая что-то прошипеть, но всеобщая суета и пришедшая в движение толпа заставили Асти выпрямиться, выдохнуть и вернуть своему лицу лживо-доброжелательное выражение.

Трубы загудели звучной медью, приглашая гостей пройти в зал.

Тот был узким и тесным для такого количества знати, но светлым, с большими панорамными окнами и яркими трапециевидными витражами. Солнечные лучи падали на блестящий пол из серого гладкого камня, преломляясь через бордовые, красные, синие и фиолетовые стёкла, и казалось, что пол залит кровью, размытой по камню причудливыми узорами игры света и тени.

По обеим сторонам от врат стояли мраморные колонны, а за ними – лестницы, ведущие на галереи для придворных и знатных гостей. Напротив же располагался величественный пьедестал с десятком полукруглых ступеней, ведущих к трону, что вырезан из цельного куска горной породы. Символ императорской власти и влияния, вечный, несокрушимый и твёрдый.

Слева и справа от трона тоже виднелись врата, что вели в личные комнаты Совета и самого Императора.

Трон пустовал. А по толпе гулял ропот, взволнованные шепотки и частые вздохи. Асти всё норовила наступить Ильзет на ногу своим острым каблуком, благодаря которому возвышалась над сестрой на пол головы. Они оказались под галереей, где собрались прочие знатные девушки, что приехали по указу императора.

Их цвета и гербы были Ильзет знакомы лишь по картинкам и урокам истории. Лично же она не знала никого, но не могла не отметить, что соперницы были хороши собой, имели превосходные манеры, гордую осанку и великолепные наряды.

Ильзет ощущала себя сорняком среди этого изнеженного цветника, надушенного духами и ароматическими маслами настолько, что смесь этих ароматов в закрытом многолюдном пространстве вызывала дурноту. Да тут ещё этот проклятый корсет!

И слова отца, царапавшие стенки черепа изнутри. Наставления-то дал, а каким образом его исполнять – подсказывать не собирался. Ильзет стыдно признаться, но собственного родителя она знала чрезвычайно плохо: что он за человек, что им двигало? Лорд Риларто оставался для неё загадкой.

Пока гости набивались в чертог, Ильзет могла перевести дух, старалась не горбиться и улыбалась, словно восковая кукла. А меж тем украдкой рассматривала общество, что не обращало на неё никакого внимания, а для неё являлось диковинкой. Особенное внимание привлекли те, что стояли ближе всех к трону, облаченные в расшитые золотом и серебром рясы. Среди них был и Бонжон, он беседовал с высоким и тонким, как берёзка, мужчиной, чьи белоснежные волосы спадали по плечам на грудь. Мужчина улыбался, но на его вытянутом лице улыбка казалась неприятной и неестественной. С ними говорила женщина, молодая на вид, но с совершенно седой головой. Её платье, выглядывающее из-под накидки, могло бы вызвать общественный резонанс и скандал, не имей она своих титулов. Чересчур откровенный вырез декольте, открытый живот и подол, больше напоминающий набедренную повязку, кусок ткани, прикрывающий лишь спереди и сзади, но оставляющий ноги голыми. На её плече сидела белая крыса, и хозяйка заботливо поглаживала питомицу, перебирающую тонкими лапками у зубастой пасти.

– Кто эта женщина? – шепнула Ильзет, наклонившись к Мнемосине и тронув няньку за локоть. Та, заметив, на кого устремлено внимание младшей леди, только ахнула.

– Не рассматривай их так пристально, – прошептала она в ответ дрожащими губами. – Это леди Инклемента Бисфорк по прозвищу Холера. Она прибыла ко двору из северного королевства и входит в совет императора. Рядом с ней лорд Донито – шпион и сплетник.

Мнемосина говорила так, что за гомоном голосов её слышала только Ильзет. Ладонь няни, которой та сжала пальцы воспитанницы, вспотела то ли от жары, то ли от страха перед теми, о ком рассказывала. Они и вправду вызывали испуг, холодом разливающийся по телу. Особенно огромный, будто горилла, мужчина с оливковой кожей и заплетенными в мелкие косички чёрными волосами. Огромный и жуткий. Чудилось, будто стоит ему напрячь мышцы могучих рук, как ткань одежд попросту лопнет или разойдётся по швам.

– Это лорд Ланиус мро Вар, – пояснила Мнемосина нехотя. – Или в простонародье Мясник. Он тоже прибыл с севера, советник и глава личной гвардии императора.

– А вон тот длинный со скучающим видом? – Ильзет кивнула в сторону длинноволосого брюнета со скорбным лицом, что стоял в стороне и безучастно оглядывал толпу.

– Это лорд Геспер… Или Плакальщик, – няня кашлянула, опустив взгляд в пол как раз в тот момент, как внимание упомянутого мужчины подобно хищной птице над заячьем гнездом, пролетело мимо неё. – Главный жрец.

Рядом с Плакальщиком, сложив перед собой руки, будто привыкшие держать меч, стоял ужасающего вида рыцарь, чьё лицо с левой стороны обезображено шрамом от ожога от виска до подбородка. Этот внимательно следил за собравшимися и кривил свои порванные бледные губы, словно презирал всех и каждого.

– Это лорд Мортис сон Дай по прозвищу Палач. Судья, законодатель и главный исполнитель приговоров.

– Почему в совете императора так много северян? – не удержалась от вопроса Ильзет.

Северные королевства отделены от империи Дождливым Морем и являются главным военным, политическим и торговым союзником. Но тот факт, что нездешняя знать буквально правит их империей, для Ильзет стало новостью и озадачило.

– Тише ты… с ума сошла, такое спрашивать? – шикнула Мнемосина, ещё больше побледнев, и младшей Пламмер пришлось прикусить язык. И как раз вовремя: лорд Риларто в прекрасном парадном дублете, расшитом в цветах их рода, присоединился к дочерям и встал рядом с ними.

Трубы завыли вновь, протяжно, глухо и торжественно. Толпа притихла, будто природа замерла в ожидании первого громового раската приближающейся бури.

– Лорды и леди, пред вами Его Величество, император Эклипсе из рода Соленсонов, первый этого имени, владыка гор, полей, лесов и рек, хранитель знаний, небес и земли…

Его титулы тянулись монотонно и бесконечно, как речное течение, но Ильзет все и не запомнила. Гул в ушах нарастал, кровь бурлила в венах, и казалось, леди вот-вот потеряет сознание, не говоря уже о возложенных на её плечи отцовских надеждах. Да и хотела ли она сама впечатлять этого самого императора, которого в глаза-то не видела? Властитель не принимал прямого участия в её жизни, он был где-то высоко над ними, недоступный, недосягаемый и далёкий, словно бог.

От испуга даже колени задрожали, а ладони стали неприятно влажными. Ильзет только сейчас осознала, что даже не помнит, сколько императору лет.

Ей пришлось успокаивать себя незаметно для окружающих. Она смутно помнила времена, когда в Тихой Гавани случился государственный переворот, потрясший всю империю. Общество тогда разделилось, едва не вспыхнула гражданская война, но Эклипсе и его сторонники быстро и кроваво подавили мятежи. О его коронации тоже глаголали все, кому не лень, его воспевали, боялись и почитали.

Ильзет встала на цыпочки от нетерпения, когда двери позади трона открылись, и в зал медленной твёрдой и уверенной походкой вошёл император. Огромный, метра два ростом, широкоплечий, горделивый, с чёрными, коротко остриженными волосами. Суровое лицо, будто высеченное из мрамора: чёрные глаза, мрачно взирающие из-под нависших густых бровей, прямой нос, волевой подбородок…

Эклипсе двигался плавно, и в то же время так, что каждый жест напоминал присутствующим: все они, как и их земли, титулы и богатства, принадлежат ему одному, зажаты в его кулаке, в его власти.

И сраженные тёмным величием лорды, леди, рыцари, пажи и простые слуги опустились на колени в знак приветствия. Зазвенели доспехи, зашуршали пышные юбки, заскрипели сапоги из кожи.

Император занял свой трон, и солнце причудливо осветило его алый дублет с нашивками в виде шипов на плечах, напитывая ткань насыщенным бордовым.

Он был ещё молод, хоть старше Ильзет на восемь лет, и она чувствовала себя юной девочкой, трепещущей перед немой силой и достоинством этого сурового и опасного мужчины, от которого по слухам никто не дождался милосердия, будь то враги или даже приближенные. Этот человек внушал страх и благоговение, ненависть и жажду пролить кровь, презрение и молчаливую зависть. К нему ни один подданный империи не относился равнодушно.