Фая Райт – Хищник приходит ночью (страница 14)
– Я готов объединить наши дома, ты же знаешь, давно об этом мечтаю. Но если твои девочки окажутся слишком хороши для моих сыновей, то у меня тоже подрастает дочь. Красивая, здоровая, весёлая. Она скрасит твоё одиночество, родит тебе детей, обеспечит счастливую старость. Подумай об этом.
– Ты о Кристель? – Риларто хорошо знал младшую дочь своего приятеля, когда-то они с Асти играли вместе. – Сколько ей сейчас?
– Восемнадцать, – с гордостью кивнул Бонжон, разжал свои медвежьи объятия и отступил. – Ты не подумай, я не давлю. Завтра на пиру я вас познакомлю. Она хорошая девочка, вся в меня.
Лорд Холлфаира всерьёз задумался над предложением друга. Слишком долго он нёс на плечах бремя долга, обещание, которое дал сам себе после ухода жены. Ровена умоляла сохранить ребёнка, что Риларто и сделал, он исполнял свой долг примерного отца. Но бремя давило на плечи непосильным грузом.
Он не мог планировать ничего, кроме избавления от многолетнего гнёта. Только тогда сможет спокойно вздохнуть, вновь почувствовать себя живым и полным сил.
Пока что…
– Я не могу ничего обещать, – заверил он, на что Бонжон заметно помрачнел.
– Хорошо. Но имей в виду, моё предложение останется в силе до тех пор, пока ты здесь. Кристель не имеет недостатка в ухажерах.
С этими словами Казначей ушёл, оставив тяжелое послевкусие. Большая честь взять в жены его единственную дочь, отказ означал нанесённое оскорбление, а ссориться с давним другом Риларто не хотелось.
Он хорошо помнил, что они обсуждали в Холлфаире за плотно закрытыми дверьми, надеясь, что шпионы Донито ни о чём не узнают. Но Бонжон мог совмещать в голове и жизни несколько глобальных планов разом, что трудно давалось Риларто.
Да, он присмотрится к Кристель, а там чем Тень не шутит, да благословят их боги, да ниспошлют они им удачу.
Он умылся, поужинал и отправил прислужника за Ильзет. Девочке необходимо дать напутствие, ведь завтра важный день. Возможно, переломный момент не только в их судьбах, но и в судьбе государства.
Помолвка лорда Холлфаира и дочери Казначея выступала гарантом верности первого для второго. Это было нужно Бонжону, и Риларто понимал, для чего, а потому ругал себя за поспешность отказа, но и предложение прозвучало неожиданно, застало врасплох. Но ничего, у них будет время это исправить.
Ильзет пришла, как и велели. Худая, бледная и робкая, словно лань. Нежный и хрупкий цветок с ядовитой пыльцой, спрятанной под лепестками.
– Отец, Вы звали? – спросила неуверенно и официально. Риларто вздрогнул от звука её голоса – мелодичного, низкого, звенящего латунными колокольчиками. Лорд выпрямил спину, расправил плечи, стараясь не выдать ничем своих эмоций. Отвернулся от шкафа, усилием воли посмотрел на дочь и изобразил мягкую улыбку.
Она совсем взрослая… И до скрученных в узлы, пронзённых спазмами судорог нервов под кожей Риларто похожа на свою мать. Те же черты лица, суровые, но в то же время мягкие. Тот же стальной взгляд, только у Ильзет он затравленный, ещё не раскрывший своего потенциала, не осознавший собственную власть. В этой девочке таилась сила, и она росла, крепла и увеличивалась. Оно и неудивительно. Была бы Ильзет слабой, не пережила бы младенчество.
– Да, проходи, мне нужно поговорить с тобой, – начал он радушно, как будто все эти годы был чутким и любящим отцом. Думал, что умело скрывает волнение, но понял свой просчёт, заметив, как в недоумении приподнялась бровь на лице дочери.
Риларто до сих пор не примирился с необходимостью, считать это отродье дочерью, и Ильзет, наверняка, чувствовала его неприязнь. Если бы ей стало легче от правды, то он ненавидел и себя за слабость и малодушие, за неспособность перебороть страх и поставить, наконец, точку.
Верил, что действует во имя благого дела, кладя на жертвенный алтарь слишком многое.
«Это не имеет значения… лишь бы не было напрасно».
Ильзет осторожно прикрыла за собой дверь, прошла в горницу, прилегающую к спальне, села на предложенный ей стул, опустив руки на колени. Смущалась, украдкой оглядывалась, не знала, чего ожидать.
Риларто нехотя приблизился, изучающе её осматривая: Донито в чём-то прав, она действительно хороша даже в потёртом домашнем платье. Выросла из гадкого утёнка в утонченного лебедя. Немного красок, замысловатая причёска, изысканное платье, что стоило немало золотых… И Ильзет будет сиять при дворе.
Она ждала его слов, а он снова впал в ностальгию. Кулон на её шее напоминал о долге, лорд невольно потянулся к нему, сжал крупный камень в пальцах, натянув цепочку на тонкой шее, придирчиво осмотрев.
– Отец? – позвала она, и он отдёрнул руку, будто обжёгся.
– У меня для тебя подарок.
Оставив дочь, Риларто бросился к шкафу, окрылённый порывом, распахнул дверцы и вытащил шикарное платье, сшитое на заказ специально по меркам Ильзет. Льющийся сиреневый шелк, аметисты и лунные камни, изысканные кружева и дорогие ленты. Она обомлела, даже приоткрыла рот в своей дикой манере, и лорд в который раз укорил себя за свою недостаточную озабоченность её образованием.
Оставалось надеяться, что дикую натуру можно спрятать за внешним фасадом.
– Тебе нравится? – спросил он, продемонстрировав наряд. – Хочешь, я позову слуг, и ты его примеришь?
Риларто бросил платье на диван и позвонил в колокольчик, пока ошеломленная дочь подбирала слова и справлялась с реакцией.
Её отвели за ширму, а когда выпустили, лорд Холлфаира и сам обомлел.
Платье сидело превосходно, подчеркивало тонкую талию, высокую небольшую грудь и соблазнительные бёдра. Хороша, очень хороша.
Неловкая улыбка расцвела на её лице, и то казалось ещё моложе, чем есть. Ильзет покрутилась перед напольным зеркалом, осмотрела себя со всех сторон.
– Благодарю, отец, но чем я заслужила такое? Сегодня ведь не мои именины.
– Разве отец не может порадовать своё чадо без повода?
Хотя они оба знали, что в семье Пламмеров такое редкость.
Позволив слугам переодеть её обратно, Риларто выгнал всех до единого, вновь оставшись наедине с девушкой.
– Завтра тебя, твою сестру и прочих леди представят императору, – заговорил он уже серьёзнее, без тени напускного великодушия в голосе и жестах. – И я хочу, чтобы ты облачилась в этот наряд. Ты должна произвести впечатление на нашего повелителя, моя дорогая. Эклипсе должен заметить тебя среди остальных.
Ильзет захлопала глазами, подобно овечке, растерялась, принялась кусать губы, чем вызвала вспышку раздражения. Риларто вскочил с кресла, порывисто приблизился и гневно шлёпнул дочь по руке.
– Постарайся не грызть ногти и губы, следи за собой. Ты должна быть безупречна.
– Но… – она виновато опустила голову, подбородок мелко задрожал. – Разве Вы не Асти прочили судьбу императрицы? Почему… я?
Дерзкая девочка, она лишь изображала покорность. Как бы всё не испортила! Но лорд вовремя взял себя в руки, сжал кулак за спиной, медленно выдохнул и ответил спокойно, второй рукой бережно приподняв подбородок Ильзет, хотя даже мимолётное прикосновение к ней стоило ему выдержки.
– Потому что именно ТЫ заслуживаешь этой чести. Я столько лет берёг тебя для одного особенного дня. И этот день настал.
В глубине её глаз заплескалось северное море, налетая пенными валами на расползшиеся чернотой зрачки. Риларто смягчился, нежно и по-отечески пригладив её буйные и растрепанные рыжие волосы.
– Ты ведь не подведёшь меня завтра, правда? Будешь послушной дочерью?
Глава 5 Слава Императору!
Сердце трепетало в груди, словно зверь в клетке, металось из в стороны в сторону, то и дело натыкаясь на костяные прутья, отскакивая, подобно мячику, и так по кругу. Во рту пересохло, корсет впивался в рёбра, натирал грудь и сдавливал лёгкие. Ильзет с трудом переставляла ноги, идя вместе с Мнемосиной в тронный зал. Коридоры казались бесконечным лабиринтом, осточертевшим настолько, что красота потолков, фресок, мраморных статуй и арок не трогала сердце.
«Когда мы уже дойдём, я сейчас упаду в обморок», – думала младшая леди, но молчала, терпела. Алесто послушно следовал за ней, держась на почтительном расстоянии.
«Мой верный страж».
Ильзет чувствовала мимолётные взгляды голубых глаз на своей спине, пробегающие вдоль позвоночника к талии и бёдрам приятным холодком. Ей хотелось верить, что щедрый дар лорда Риларто произвёл впечатление не только на неё… В платье, каких в жизни не носила, она ощущала себя увереннее, смелее и привлекательнее.
Алесто, как только увидел свою леди утром, изумлённо приоткрыл рот, невольно осматривая Ильзет, потом будто насильно отвёл взгляд, поклонился и нервно сглотнул, чем приободрил, заставил воспрянуть духом.
Ильзет с радостью бы облачилась для него во все шелка мира, лишь бы Алесто смотрел на неё с таким тщательно скрываемым восхищением, стеснённым тисками запрета и правил приличия. Запретная страсть… так манила, воодушевляла, побуждала вести опасную игру.
Но с златовласым рыцарем, что был таковым по сути своей, а не по титулу, играть не хотелось, да Ильзет и не умела манипулировать чувствами и страстями, отдавая предпочтение искренности и честности…
Вот только отец, вручая ей подарок, вовсе не честности от неё ждал.
Она всю ночь гадала, с чего лорд Риларто стал таким великодушным. За всю её жизнь он едва ли проявлял к младшей дочери хоть какой-то интерес, выходящий за рамки долга, не говоря уже о ласке. Неужто и правда прочил её в императрицы? И поэтому всю сознательную жизнь держал взаперти в Холлфаире?