Фая Райт – Хищник приходит ночью (страница 1)
Фая Райт
Хищник приходит ночью
Пролог
– Поберите демоны это проклятое болото! – выругался Эрнальд, когда полуразвалившаяся повозка, запряженная исхудалой лошадью, в который раз увязла в грязи. – Эй, Ульвин, слезь-ка, посмотри, в чём там опять дело, а то чёртова кобыла будто взбесилась!
Как только путники три светлых дня назад въехали в заболоченную дельту реки Ривершед, с трёх сторон окруженную нагорьем, кобыла была сама не своя, Великая река несла свои воды с далёких ледников на юге, протекала через всю империю, огибала новую столицу, Лиосинс, и срывалась со скал могучим грохочущим водопадом в Долину Снов, после чего впадала в Дождливое Море на севере.
В дельте Ривершед разливался в свою полную силу. Когда-то Долина Снов была заселена кочевыми племенами, свободными от власти императора горцами и пещерными жителями, постоянно враждующими меж собой. Те народы селились около реки, выращивали по её берегам рис, пасли несметные стада коз и табуны лошадей, а по ночам забирались в свои пещеры и прочие укрытия в неприступных скалах. Сейчас же здесь не было ничего, несмотря на близость к столице. Ни крупных замков, ни городов, да и деревень толком тоже. Дикая природа, естественный заповедник, рай для всякой живности.
– И зачем мы вообще пошли здесь? – огрызнулся Ульвин, неохотно слезая с повозки. На вид это был низкорослый худой человек с изъеденным оспой лицом, обмороженным кончиком носа и редкой рыжеватой бородой, росшей проплешинами. Его порванные сапоги тут же увязли в грязи, и он осторожно проверил длинной тростью устойчивость почвы под ногами. Ещё не хватало оказаться по горло в трясине.
Вокруг всё нестерпимо хлюпало и булькало, а уж смрад стоял такой, что собственное дерьмо, казалось, пахло приятнее. Уже три дня они пробирались по этим местам, где не было ни единого деревца вокруг, насколько видел глаз.
– Проклятые земли. Надо было обойти через горы, спуститься к Заливу Покоя, а там нанять какого-нибудь рыбака.
– Не ворчи, – ругнулся на него Эрнальд – худой, как жердь, с курчавой головой. – Путь через горы куда длиннее и опаснее. Там водятся пумы и снежные барсы. А ещё горцы, будь они неладны. Разве мы вдвоём сможем отбиться от горцев?
– Я слышал, что император Эклипсе, как трон занял, первым делом восстановил торговлю с северными королевствами. А потому начал строить короткую дорогу через нагорье, соединяющую Тихую Гавань и Лиосинс, – заметил Ульвин, на что Эрнальд только отмахнулся.
– В том и дело, что только начал. А работа встала, потому что горцы перебили и ограбили рабочих. Теперь же наёмные отряды императора гоняют их по округе, да разве угнаться за теми, кто в горах родился и знает каждую щель? Их оттуда только ядом выкуривать.
– Как будто разбойники нападают на обозы только в горах, – сплюнул Ульвин. – Мы с тобой полстраны проехали, чего уж нам бояться.
С тех пор, как Эрнальд и Ульвин выдвинулись в свой далёкий путь к берегам северного моря, в их родном краю, должно быть, новая весна давно сменила затянувшуюся зиму. Ночи становились короче и теплее, а дни дарили ароматы набухших почек и первых цветов.
– Мне хватило сполна этих проклятых гор! – проскрежетал Эрнальд, еле справляясь с разволновавшейся лошадью. – Помнишь, как нас чуть не разодрали ночью? – спросил он со злой усмешкой, указав на свою забинтованную грязной тряпкой руку. Клыки свирепого вепря прошлись как раз по Эрну, и зверь растерзал бы его, кабы Ульвин вовремя не проткнул того копьем. Теперь пятнистая волосатая туша лежала на их телеге, значительно усложняя передвижение деревянных колес, да и мясо у кабана было жёсткое и вонючее, зато шкура – теплая. Ульвин знал, что его жена и дочери, оставшиеся дома, порадуются такому подарку.
Колесо застряло крепко и разбрызгивало вокруг себя жидкую грязь. Ульвин попытался толкнуть повозку, проклиная мысленно ленивого ублюдка Эрна, с чего-то взявшего, что может помыкать им, словно своим слугой. Это у высоких лордов и императоров имелись подобные глупости, а у них – простых бедняков – текла совсем иная жизнь.
– Лично мне лучше уж в горах и холоде ночи коротать, чем в этом зловонии! – буркнул Ульвин, снова налегая на поклажу обеими руками. Поддалась. Лошадёнка в тот же миг резко рванула вперёд, обрызгав грязью с ног до головы.
– Твою ж мать! – не сдержался он, смачно сплюнув, и болото булькнуло в ответ совсем рядом, словно посмеиваясь. Кобыла заржала, Эрн стегнул её прутом по боку и натянул поводья, разражаясь бранью. Ульвин глянул на серое небо. Солнце уже клонилось к западу, и горизонт разгорался пламенем. Зловещее время близилось, совсем скоро сумерки вновь окутают землю.
Ульвин с детства побаивался темноты, хоть и никогда никому в этом не признавался, но здесь, в этих мерзких болотах, на него нападал прямо-таки суеверный ужас, и все сказки бабок, над которыми всегда хохотал Эрн, казались реалистичными.
– Ну, чего ты там, заснул? – раздраженно окликнул его Эрнальд, и Ульвин, опомнившись, побежал вперёд, нагнал повозку и ловко на неё вскочил. Что бы ни говорили о его возрасте, а он всё ещё чувствовал себя крепким, как и в юношеские годы.
Дальше ехали молча. Лошадь недовольно фыркала, болото хлюпало, где-то восточнее от дороги тёк один из рукавов реки, а солнечный бог плавно тонул за западными скалами, погружая дно долины в угрюмый непроглядный мрак.
– Слышал, что в столице снова траур? – прервал зловещее хлюпанье Эрнальд, потянувшись с высоким сиплым звуком. Промозглый ветер, налетевший с севера, растормошил его кудри, разбросав по морщинистому лицу. – Вроде невеста императора, леди Лиру, сбросилась с башни.
– Будешь много болтать – когда-нибудь лишишься языка, – Ульвин хмыкнул, с опаской оглянувшись по сторонам. Тени наползали, сгущались, будто следили за ними, навевали зудящую тревогу и пробуждали притихшие суеверия.
– Да брось, здесь император точно не услышит, – хохотнул Эрнальд, почесав бок. Телега подпрыгнула на кочке, и тот чуть не свалился, но вовремя вцепился в поводья. – Жаль, если так. После гибели леди Сапфиры наш венценосный долго не решался искать новую невесту.
– Да… Леди Сапфира могла бы стать достойной императрицей и примирить корону со знатью Цитадели. Поговаривают, что лорд Израфел не забыл смертный приговор, вынесенный новым императором его брату, Ориону, а потом ещё и сестра… – нервно ковыряя ногти, поделился мыслями Ульвин. В империи карали за сплетни, касающиеся личности императора. В народе находилось много недовольных, да молчали, испугавшись пыток. Шпионы Эклипсе повсюду рыскали, слышали даже писк крыс в сточных тоннелях, от них не скрыться.
– Так Орион же сбежал, – вспомнил Эрнальд, почесав подбородок. – Незадолго до того, как нынешний владыка расправился со своим отцом. Говорили, его на тот момент в столице не оказалось, благодаря чему и спасся. А так бы последовал за прочими советниками свергнутого императора Альбо. Эклипсе всех вроде бы на кол посадил прямо под окнами своих покоев.
– Даа… что-то такое помню, болтали, – поёжился Энральд. Страна содрогнулась в те роковые дни. Пролилось много крови, которая вытекала из Белого Дворца целыми ручьями, так, что даже и без того мутные воды Залива Покоя окрасились в бордовый.
Погиб добрый и милостивый император Альбо, его императрица – Серебрель и их старший сын – кронпринц Лазарэль. И всех убил Эклипсе, омыв свои руки кровью родичей. Жрецы молились богу солнца, чтобы тот покарал отцеубийцу немедленно, но боги оказались глухи; по их канонам Эклипсе значился законным наследником престола, несмотря на способ его получения. Но народ взбунтовался, восстали несколько влиятельных лордов, жаждущих свергнуть кровавого самозванца, удавить тиранию в самом зачатке. Распространяли сплетни, что Эклипсе и вовсе не был сыном Альбо, а являлся ублюдком, зачатым императрицей с каким-то выродком из северных стран.
Но, к ужасу мятежников, у молодого императора нашлись и сторонники, да и сам он уже в пятнадцать лет показал себя смелым и решительным лидером, чем вдохновил жаждущих справедливости воинов.
Ему удалось подавить восстание, и с тех пор империя вот уже двенадцать лет живёт под гнётом страха и тотального контроля.
– Тиран, омывший родной кровью путь к трону, проклят богами.
– Если и проклят, то проклятье пало на его приближенных. За всё время правления так и не женился, не заимел наследников, – сказал Ульвин, на что Эрнальд скептически скривил рот и сплюнул в проплывающую мимо них зелёную жижу.
– Да молодой он ещё, успеет. Хотя… третий десяток, а лорды не особо стремятся родниться с правителем.
– Откуда тебе-то знать? – хохотнул Ульвин. – Моя тётка служит кухаркой в Лиосинсе, я виделся с ней в городе, когда ходил на рынок. Растрепала по секрету, что часто молоденькие девицы в столицу едут со своими батеньками в надежде понравиться, да положеньице поправить, да только император на них не смотрит.
– А куда ж он смотрит? – прыснул Эрнальд. – Когда кругом столько высокородных красоток. Может, боги всё же прокляли властелина-то? Неполноценный, может, какой?
Оба расхохотались, на миг позабыв об осторожности и недружелюбной обстановке.
Но вдруг позади послышался совсем уж странный звук, от которого у Ульвина похолодело в груди. Грозное рычание дикой кошки вперемешку с надрывным карканьем степного падальщика. Кобыла снова дёрнула поводья, пронзительно заржав.