Ф.Х. Штайншмидт – Основной Поток / The Principal Flow (страница 4)

Помимо спальни было ещё всё, что могло понадобиться успешным горожанам: гостевая комната, тренажёрный зал, помещение с барабанной установкой, на которой играл Элан, и ещё одна – гибрид кабинета и мини-кинозала.

Каждый элемент дома – от духовки до затемняющихся панорамных окон – управлялся через нейромодуль.

– Спасибо за поддержку. Без тебя ничего бы не вышло, – Нора быстро собиралась в офис. Она двигалась точно и уверенно, будто каждая вещь в комнатах сама знала, когда её очередь попасть в руки.

– Куда ты торопишься? Останься, я сделаю завтрак, – Элан говорил мягко, но в его взгляде читалась неуверенность. Как будто он опасался сказать лишнее и случайно испортить её утро.

– Мне нужно встретиться с Селин. Возможно, она сможет ускорить запуск Сферы, – ответила она.

– Доверяешь ей? – спросил он тоном, будто и так знал ответ.

– Я доверяю её мнению. Она хороша в своём деле, – Нора на секунду замерла. Нейромодуль уже перебрал ближайшие встречи, пересобрал расписание всей её недели – она успела увидеть в голове все встречи на две недели вперёд.

Затем двинулась дальше – в гардеробную.

Элан нехотя оттолкнулся от столешницы и пошёл за ней. Остановился в дверях, не подходя слишком близко.

– А я хорошо готовлю завтрак, – произнёс он, сделал глоток кофе и задержал взгляд на её фигуре.

Нора бросила на него короткий взгляд в профиль, позволив себе быструю, тёплую улыбку – без слов. Затем стянула с себя шёлковую ночную сорочку оставшись обнажённой и открыла ящик с бельём.

Элан любил наблюдать за ней. В этих моментах было что-то сакральное. Бесконечно-совершенные линии женского тела удерживали внимание каким-то волшебным способом.

Он ловил себя на мысли, что в такие секунды в мужчине исчезает независимость – остаётся только уважение, почти поклонение. Ни логика, ни воля не участвовали. Только она.

Нора подняла взгляд на зеркало. На миг оно стало прозрачным – открыв панораму ещё сонного города: ровные линии высоток, ряды фасадов, подсвеченные предрассветной автоматикой.

Она задержала взгляд – будто сверялась с внутренним состоянием. Затем выбрала лаконичный комплект белья цвета кожи. Надела спокойно, уверенно, зная, что он наблюдает.

– Я сегодня получила ещё один отказ, – сказала она неожиданно. Голос был ровным.

Элан застыл. Сердце тяжело толкнулось – но внешне он не выдал ни жеста. Уточнять не пришлось – он сразу понял, о чём речь.

– Из Департамента Биополитики, – продолжила Нора, доставая из гардероба строгий костюм из плотной, глянцевой бежевой ткани. – Очередная комиссия. Очередные регламенты. Всё то же самое: нестабильный личностный профиль, неидеальное распределение генетических параметров… и прочая ерунда.

Тон её оставался собранным, почти ироничным, но за этим Элан слышал другое: усталость, разочарование, ставшие почти физиологией.

Она застегнула пиджак и, всё так же спокойно, произнесла:

– Я хочу ребёнка. – Она сказала это впервые, отчетливо и ясно.

Элан поставил чашку на ближайшую полку и подошёл ближе. Прикоснуться было нельзя – она бы не позволила утешить себя. Ей нужно было, чтобы её услышали. Без искажений.

Повисла острая пауза.

– Ты же знаешь, как всё устроено… – начал он осторожно. – Эта система не создана для родителей. Она создана для стабильности. Ей нужны идеальные, предсказуемые люди. Дети – не такие. Это неопределённость. Они делают людей менее управляемыми, более уставшими. Люди с детьми быстрее стареют, меньше работают… создают нагрузку на систему.

Ты сама понимаешь. Мы слишком многого добились в замене живорождённых людей. Биосинты минуют детство, воспитание, обучение… Они уже везде – от семейных отношений до рабочих мест. Они могут заменить каждого.

Он сделал паузу.

– Их сердце бьётся, а тело сохраняет тепло, так же, как и наше.

Нора резко посмотрела на него – взгляд стал твёрдым, как на выступлении.

– Ты не веришь в Сферу. Не веришь, что проект может что-то изменить.

– Я… – Элан замолчал. Врать было глупо. – Я верю в тебя. Это ведь я предложил тебе уйти из университета и заняться проектом.

Но Сфера… Она идеальна.

А всё идеальное – либо ломается, либо ломает окружающее.

Нора выпрямилась. Лицо стало собранным – истинная маска переговорщика.

– Значит, ты не со мной, – произнесла она тихо. Не обвиняя. Просто фиксируя.

– Я с тобой. Но правда – это не позиция. Это тревога.

Она подошла ближе. Он инстинктивно протянул руку к её щеке, но она едва заметным движением качнула головой, не давая прикоснуться.

– Ты боишься? – спросила она.

– Я размышляю, – ответил он. – Наверное, в нашем мире уже невозможно просто захотеть. Нужно соответствовать. Хотя система даёт сбои, порой она не объективна. Эти чёртовы бумаги искажают реальность.

Она всматривалась в него пристально – так, будто расшифровывала уравнение внутри его нейронов. Но упрёка не было.

– Иногда мне кажется, Райан понимает тебя лучше, чем я, – внезапно сказал он.

Его голос не дрогнул.

– Он просто слушает. А на слова «я хочу» у него всегда будет позитивная реакция, даже если они не вписываются ни в статистику, ни в регламенты.

Лёгкая, почти безнадёжная улыбка скользнула по его лицу. Он пожал плечами.

Нора, смотря ему точно в глаза, один раз моргнула, обошла его и направилась к барной стойке. Кулер опустил стакан, наполнил его водой. Она выпила залпом – полностью. Поставила стакан.

Повернулась.

– Мне тоже так кажется, – сказала она спокойно. Но это прозвучало как вызов.

– Он давно смотрит на меня как на идеал.

– Он смотрит на тебя как на цель, – Элан говорил честно. – Это другое.

Нора чуть приподняла подбородок.

– А ты – цель для Айлен. С самого университета. Ты же видишь, как она смотрит на тебя. Как будто её идеальный алгоритм даёт сбой. Вчера было то же самое.

Элан выдохнул.

– Это не то же самое. Между нами никогда ничего не было. И она тебе не подруга. Райан – близкий мне человек. Это совсем другое.

Она молчала. Не отходила, не приближалась – просто стояла, глядя на него как на объект исследования, который неожиданно дал трещину.

Напряжение висело в воздухе.

– Иногда я не чувствую, что мы всё еще смотрим в одну сторону, – сказала Нора наконец. – Мы живём под одной крышей, у нас много общих знакомых. Даже разрешения на брак для нас были не проблемой – каждая инстанция выдавала нам их без проблем, система считает нас почти идеально совместимыми… Но что в нас настоящего? Что действительно важно?

Элан сел на край кровати. Взгляд остановился на линии на полу. Он провёл по ней глазами – от стены до окна. Как будто пытался вспомнить, откуда всё началось.

– Помнишь лабораторию? – тихо спросил он. – Мы тогда были вдвоём, потому что отказались от ассистента-биосинта. Оказалось, только в его нейромодуль был загружен допуск. Из-за этого система не распознала нас при закрытии, и мы остались на ночь.

Уголки её губ дрогнули.

– Мы тогда сделали больше, чем за весь семестр, – сказала она. – Потому что мир перестал мешать.

– Потому что мы были вдвоём, – продолжил он. – В тот момент казалось, что мы можем заставить мир вращаться вокруг нас.

Она подошла ближе и положила руку ему на голову – мягко взъерошив ему волосы.

– Мы стали частью этого мира, – произнесла она. – И не самой бесполезной. Мы задаём ритм.

– Ты всегда была сильнее, – сказал он. – Я искал возможности. Ты правила.

– Я искала будущее, – поправила она.

Он взял её руку, поцеловал ладонь. Встал так, что между ними не осталось расстояния.