Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 55)

– Ты тоже? – вскричал Фернандо.

– А, так вот зачем вы оставили Лиссабон! – сказала Аиха, краснея.

– Да… я вовсе не знал, что у вас есть брат… Я думал, что жених Кармен вправе вступиться за вас.

– А я приехал из Мадрида, сегодня в семь часов, – сказал Иесид, – и непременно хотел видеть герцога Сантарема. Мне сказали, что он никого не принимает, но в это время, кто-то вышел из замка в парк. «Вот он идет, прогуливаться», – сказала девушка. Я поспешил за ним, догнал его, объявил, кто я, он не хотел драться, отговариваясь тем, что назначил свидание другому, но я не пустил его, и мы дрались, он меня ранил, а я его убил. Я исполнил обещание. Сестра моя теперь свободна!

– А ты можешь погибнуть! – воскликнула Аиха. – Ты дрался на дуэли, и коррехидор знает твое имя.

– Я знаю, что закон Филиппа Второго не позволяет маврам даже просто носить оружие, – отвечал Иесид, – и мне угрожает смерть, но мог ли я поступить иначе?

– Теперь тебя надо спасти, надо найти средство…

– Я знаю одно убежище, – сказал Иесид.

– Где?

– У моего отца.

– Но как ты выдержишь поездку в Валенсию? – сказала со страхом Аиха.

– Тс! Тише! Сюда идут! – перебил Фернандо. Это был племянник коррехидора.

– Дядюшка, дядюшка! – вскричал Пачеко.

– Что такое! Что вы узнали? – спросил Фернандо.

– Дон Хосе Кальсадо прав, – отвечал Пачеко, – герцог Сантарем жив!..

При этой вести Аиха побледнела; Фернандо невольно ухватился за шпагу, Иесид привстал.

– Вы нашли его в парке? – спросил Фернандо, стараясь скрыть свое волнение. – Он, верно, пришел в себя?

– Я встретил его на лестнице, – отвечал Пачеко, – вот он!

Альгвазилы почти втащили человека в широком черном плаще и в серой шляпе с красным пером.

Незнакомец снял шляпу. Аиха, Иесид и Фернандо вскрикнули от удивления и ужаса.

Перед ними стоял герцог Сантарем.

Так по крайней мере показалось всем с первого взгляда. Но потом Фернандо заметил, что незнакомец гораздо плотнее герцога и что лицо его вместо тщеславия выражает что-то пошлое, дерзкое.

Когда альгвазилы вышли, Фернандо подошел к нему, предложил кошелек с деньгами и уговорил притворяться герцогом.

Коррехидор был в восхищении, что герцог жив, думая, что надежды его осуществятся и сон сбудется.

– Да, вы правы, сеньор дон Кальсадо, – сказал Фернандо улыбаясь, – я в самом деле ошибся. Герцог жив и здоров.

– А кого же убил этот раненый человек, мавр Иесид д’Альберик, как видно по бумагам? – спросил коррехидор.

– Он, значит, никого не убил, потому что мертвых нет.

– Однако кто же его ранил, с кем он дрался?

– У него была дуэль с герцогом, и герцог остался победителем, а я его нашел в аллее и счел за мертвого. Это он самый.

Во всем этом не трудно было уверить коррехидора.

Иесиду, по распоряжению Аихи, отвели комнату, из которой он, простившись с нею, вышел, сел в коляску и поехал по дороге в Валенсию, между тем как коррехидор ужинал с мнимым герцогом Сантаремом. Он рассказывал ему, что приказано схватить еще одного мавра, по имени Пикильо Аллиага, за то, что он не хотел креститься, и также капитана Бальсейро за его грабежи.

После ужина они очень дружелюбно распростились, и коррехидор пошел в комнату, которая ему была заранее отведена.

Все это происходило в присутствии Аихи, в ее комнате, которая только драпировкой отделялась от спальни. После ухода коррехидора мнимый герцог запер дверь на ключ и расположился как дома. Аиха с трепетом видела, что остается наедине с этим неизвестным человеком, и не знала, что делать. Он, после некоторого времени, когда в доме все утихло, быстро подошел к Аихе и хотел ее обнять. Она вскрикнула, вырвалась и бросилась к окну. Еще одно мгновение – и она упала бы со страшной высоты, но бандит схватил ее и жадно прижал к себе.

– Боже, помоги мне! – вскричала несчастная.

В эту минуту раздался выстрел. Бандит вскрикнул от боли и ярости и опустил руки; перед ним стоял бледный Пикильо и прицеливался вторым пистолетом.

Аиха бросилась к колокольчику и отперла дверь. На этот зов и выстрел первый вбежал коррехидор.

– Это самозванец, бандит Хуан Батиста Бальсейро! – вскричал Пикильо.

– Бальсейро! – вскрикнул изумленный коррехидор.

Бальсейро видел, что ему нельзя уйти. Зато он надеялся отомстить.

– Ну да, – вскричал он, – я Бальсейро и очень сожалею, что не могу задушить тебя. А знаете ли вы этого господина, – продолжал он, указывая на Пикильо. – Это… мавр… Пикильо! Тот самый, которого Рибейра хочет окрестить.

Коррехидор не знал, что делать; он приказал альгвазилам запереть Бальсейро в той комнате, в которой спал, а Пикильо запереть тут же.

– Черт знает что такое!.. – говорил он. – Как я об этом донесу министру!

Аиха, разумеется, была очень рада, что коррехидор запер Пикильо в ее комнате, из которой он через потаенную дверь мог опять уйти.

Когда в первый раз Пикильо вышел в парк, то ходил в раздумье по аллеям. Он уже полагал, что все прошло благополучно и хотел уйти, как вдруг услышал крик и увидел в окне Бальсейро и Аиху. Не прошло минуты – Пикильо уже был позади своего смертельного врага.

Теперь главная опасность для Аихи миновала. Пикильо не хотел ее оставить, но, вспомнив последний ее взгляд, он потихоньку вышел в парк и перед рассветом был уже далеко в поле. Коррехидор между тем пришел в комнату, где предполагал найти Иесида, но комната была пуста. Дон Кальсадо в досаде и недоумении поспешил назад к Пикильо, – тот также исчез. Когда коррехидор в отчаянии и ярости послал за капитаном Бальсейро, чтобы хоть на него излить свое негодование и удовлетворить правосудие, но и Бальсейро, несмотря на рану, оборвал у окон занавесы, связал, прикрепил к окну и благополучно спустился в парк.

– Никого нет! – вскричал с отчаянием коррехидор. – Никого нет!.. О Боже, что мне теперь делать!

Глава VI. Подложное письмо

Пикильо на другой день был уже в нескольких милях от Мадрида, где имел намерение тайно дождаться возвращения Фернандо, избавиться через него от преследований Рибейры и узнать, как и чем помочь Аихе. Чтобы попасть в Мадрид не раньше вечера, он остановился в Хенаресе и зашел в гостиницу, где всего менее мог ожидать опасности.

Он сидел и ожидал обеда. Вдруг слышит за перегородкой разговор.

– Ты уверен, что это он?

– Да.

– Но тот в платье пилигрима?

– Ну, переменил, наверно, а приметы те же.

– Правда. Схватим его.

– Схватим. Он теперь собирается обедать. Самое лучшее время.

Пикильо в щель перегородки увидел двух купцов, которые встретились ему уже на дороге и показались подозрительными, потому что некстати старались завести с ним разговор. Теперь он узнал, что под купеческими балахонами скрываются мундиры альгвазилов. Этого было довольно. Пикильо тихонько вышел за ворота и бросился бежать наугад. Но не успел отбежать ста шагов, как позади его раздался крик:

– Держи! Держи!

Пикильо свернул в сторону и думал, что спасся, как вдруг альгвазилы, лучше его знавшие расположение города, отрезали ему дорогу и показались впереди. Он оглядывался с отчаянием во все стороны и не видал спасения: не было ни одной улицы, ни одного переулка, только красовался большой двор с железной решеткой и затворенными воротами. В глубине этого двора было большое здание коллегии иезуитов.

Пикильо, не думая, что сам отдается в рука врагов, вбежал во двор и запер ворота. В это время проходили по двору несколько иезуитов.

– Спасите!.. Спасите меня! – закричал Пикильо.

Иезуиты остановились с удивлением и, видно, поняли причину. Один из них, с сладкой улыбой и хитрым взглядом, подошел к Пикильо и сказал:

– Не бойся, сын мой! Дом наш пользуется правом приюта, и аббат Эскобар не позволит нарушить привилегию своего ордена.

В эту минуту толпа народа и альгвазилы прибежали к решетке и закричали:

– Выдайте нам арестанта!

– Что он сделал, братья? – спросил Эскобар.