Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 54)

Письмо было без подписи. Иесид посмотрел на печать и показал отцу. Там было арабское слово: «всегда», вырезанное на бирюзовом камне, который Иесид подарил королеве.

Он тотчас же поручил Педральви освободить Аллиагу по плану, который был придуман, а сам немедленно отправился в Мадрид. Когда он приехал, Сантарем и Аиха были уже в Толедо.

На другой день после их отъезда донесли герцогу Лерме, что дон Фернандо д’Альбайда тайно прибыл из Лиссабона, ездил к герцогу Сантарему, не застал его, был потом у графини д’Альтамиры, с которой беседовал около часу, и наконец поскакал по дороге в Толедо.

Это известие встревожило министра. Он не знал, что и подумать о тайной отлучке Фернандо из Лиссабона. Через час он получил еще одно донесение: приехал какой-то всадник, по всему вероятию, издалека, был в доме Сантарема, угрозами вынудил признание от управителя, где герцог, и в ту же минуту отправился по его следам.

Все это возбудило подозрения министра, и, чтобы не воспрепятствовали браку, он тотчас же написал с нарочным Сантарему, что король, по государственным причинам, желает, чтобы бракосочетание совершилось двумя днями раньше назначенного срока. В виде приписки он прибавил, что если в тот же вечер не будет выполнено королевское повеление, то герцога Сантарема арестуют и отправят под конвоем в Мадрид.

Сантарем вовсе не понимал намерений министра, подозревая какой-нибудь обман, и беспрестанно повторял себе:

– Вот некстати-то я задумал бунтовать!

Потом он получил приглашение прийти к Аихе. Увидев ее, он сначала раскаялся в своих словах, потому что никогда не видел женщины прекраснее нее. Но она объяснила ему очень понятно, что любить его не может и выходит замуж насильно, желая спасти только своего отца и брата. Это опечалило герцога. Он также ей признался, что женится против воли и желания, единственно для того, чтобы спасти свою жизнь.

– Меня также принуждают, – прибавил он.

– Я думала, что, выходя за вас, спасаю только жизнь моего отца, но теперь вижу, что спасаю и вашу! – сказала Аиха. – Я еще хотела вас просить отказаться и сделать меня свободной… Делать нечего!.. Вы должны довольствоваться этой жертвой…

– Не опасайтесь, сеньора, я буду уважать ваши желания, клянусь вам!

– Я полагаюсь на ваше слово, герцог, и готова исполнить требование министра.

«Черт меня дернул некстати бунтовать!» – снова подумал Сантарем, уходя от нее.

Он хотел как-нибудь отделаться от этого нелестного брака, как вдруг из Мадрида приехал фра Гаспар Кордова с письмом от министра, против которого возражения были напрасны.

Вслед за тем камердинер доложил, что дон Фернандо д’Альбайда желает его видеть. Он подумал, что министр прислал его поторопить, но каково же было удивление, когда Фернандо объявил, что приехал воспрепятствовать этому браку, и если он не согласится отказаться, то он вызовет его на дуэль, потому что Аиха сестра его невесты.

– Если вы женитесь, – говорил он, – я убью вас.

– Прекрасно! А если я не женюсь, будет хуже! – вскричал Сантарем.

– Что это значит? – воскликнул Фернандо.

– Меня преследует какой-то демон, и я не понимаю, что делаю.

– Так вы хотите жениться?

– Не хочу, а все-таки женюсь!

– Позвольте узнать час и место. Свадьба еще завтра.

– Все равно! Сегодня, завтра, какая разница. Сегодня вечером в восемь часов на краю парка у башни!

– Я ожидаю вас, герцог, – сказал Фернандо.

Они расстались.

Вскоре бракосочетание совершилось. Коррехидор Хосе Кальсадо прибыл уже тогда, когда выходили из церкви. Он с радостью узнал от Гаспара Кордовы, что все кончено и поспешил донести министру.

К восьми часам Фернандо отправился на место свидания. Он рассчитывал, что свадьба назначена на другой день, и был уверен, что расстроить ее постарается победителем в борьбе за правое дело.

У башни никого еще не было. Фернандо в ожидании прогуливался взад и вперед. Была прекрасная, лунная ночь, можно было видеть предметы на большом расстоянии. Часы в замке пробили восемь. Прождав около получаса, Фернандо наконец потерял терпение и пошел через парк к замку. Пройдя не более ста шагов, он наткнулся на человека, лежащего посреди аллеи без чувств. Около него песок был взрыт, как будто тут недавно происходила борьба; Фернандо заглянул в лицо несчастному и содрогнулся. Герцог Сантарем лежал мертвый с глубокой раной в груди. Фернандо в ужасе не знал, на что решиться, герцог, по-видимому, погиб на дуэли. Одумавшись, Фернандо поспешно пошел отыскивать людей.

Переходя от дома к дому, он наконец достучался у гостиницы. Трактирщик отворил окно и спросил:

– Кто смеет так поздно тревожить сон высокородного коррехидора дона Хосе Кальсадо?

– Мне непременно надо видеть его! – закричал Фернандо. – Ступай, разбуди.

Трактирщик приказал мальчику впустить его, а сам пошел будить коррехидора.

Дон Хосе Кальсадо в эту минуту видел во сне, что герцог Лерма, в восхищении от его исправности, говорит о нем королю, который предлагает ему на выбор: пенсию в три тысячи червонцев или кавалерийский орден Алькантары, а он отвечает: «И то и другое, Ваше Величество, и то и другое!»

Дверь с шумом отворилась, вошел трактирщик и вслед за ним дон Фернандо д’Альбайда.

– Что такое? – вскричал коррехидор, машинально ощупывая шею, чтобы удостовериться, тут ли орден.

– Герцог Сантарем убит, – отвечал дон Фернандо, – он лежит в парке, заколотый шпагой в грудь.

Коррехидор вскричал от ужаса и отчаяния. Это роковое известие лишило его всех надежд.

– Невозможно! – воскликнул он. – Это ошибка!

– Я знаю герцога в лицо, я его видел.

– Где же он?

– В парке, неподалеку от башни.

– Пачеко, – вскричал коррехидор, – созывай альгвазилов! Они все должны быть на карауле… Они ходят дозором. Отыщи же… Неужели герцог в самом деле убит?

– Да, шпага прошла насквозь. Надо поскорее послать погоню по следам убийцы.

– Прошла насквозь! Ах ты Господи! Убит! А я за него отвечаю головой перед министром! Пачеко, беги скорей, беги, распорядись.

Пачеко поворачивался очень лениво.

– Что же вы сами? – спросил Фернандо.

– Все равно! Это мой племянник, человек храбрый.

Пачеко действительно был храбр, но только днем. Однако же он принужден был идти; и чтобы не искать напрасно по парку, он отправился прямо в замок, где альгвазилы пировали вместе с поселянами.

Глава V. Мнимый герцог

Коррехидор, прождав их некоторое время напрасно, отправился с доном Фернандо туда же, предупредить герцогиню. От этого произошел шум, который слышали Пикильо и Аиха.

Рассчитав, что Пикильо уже должен быть в парке, Аиха отворила дверь и очень удивилась, увидав Фернандо вместе с коррехидором. Еще более ее изумило неожиданное известие, которое они принесли.

Тут же прибежал Пачеко, запыхавшись и едва переводя дыхание.

– Что еще случилось? – вскричал коррехидор. – Видел ты герцога, жив он?

– Не знаю, дядюшка.

– Что же такое? Нашел его убийцу?

– Не знаю, он ли это, но я нашел одного подозрительного человека.

– Где же он? Где ты его нашел?

– Вот как это случилось. Отправился я на поиски альгвазилов и встретил в деревне крестьянина, который бежал домой и нес перевязки и корпию. Я расспросил его, для чего, и он объяснил, что к нему пришел раненый, я туда, велел схватить его и вести за мной.

– Хорошо, Пачеко, – сказал коррехидор. – Теперь иди в парк и отыщи герцога.

В это время альгвазилы ввели под руку молодого человека. На плече у него были перевязка, сквозь которую просачивалась кровь. Он шел с трудом, однако гордо держал голову, так что Фернандо и Аиха сразу узнали его и ужаснулись. Это был Иесид.

Альгвазилы передали коррехидору найденные при арестанте бумаги.

Пачеко с альгвазилами пошел в парк, а коррехидор, оставив раненого под ответственность дона Фернандо, ушел в другую комнату составлять протокол. Аиха затворила дверь.

– Иесид! – сказала она вполголоса, обратившись к раненому. – Иесид, мой брат, как ты попал сюда?

– Брат? – повторил Фернандо с удивлением.

– Да, мой друг, – отвечал Иесид, – она моя сестра, родная сестра, я пришел ее защитить.