Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 57)

Настоятель указал на приора.

– Вы, Эскобар! – вскричал герцог с удивлением и почтением.

Эскобар скрытно поклонился и рассказал, как совершилось такое удивительное обращение. Было время, что он не надеялся достигнуть своей цели, потому что к мавру не было подступа, но случай всегда помогает.

Когда цирюльник стриг Пикильо, Эскобар занимался чтением только для виду, а в сущности он следил за каждым движением того и другого и очень хорошо заметил, как записка попала под песочные часы.

Проводив Пикильо к настоятелю, он поспешно вернулся в келью и нашел письмо следующего содержания:

«Сын мой! Я в первый раз пишу к тебе и слава Богу, могу сообщить хорошие вести и подать надежду и утешение. Через Гонгарельо, который передаст тебе это письмо, мы узнали, что ты у иезуитов в Хенаресе. Мы знаем козни, тебя окружающие. Не бойся ничего и стой твердо. Брата твоего Иесида ищут, но он скрыт в безопасном месте, где никто не найдет его. Я надеюсь, что он скоро избавится от преследования. Аиха в Мадриде и теперь не дочь мавра, не приемыш дона Хуана д’Агилара, а герцогиня Сантарем. Она пишет мне, что Рибейра, твой страшный враг, но надеется на успех в пользу братьев. Будь спокоен, мы тебя не оставим. Остерегайся сетей, которые тебе расставляют. Будь непоколебим и помни отца и друга, который тебя благословляет.

Это письмо, по-видимому, доказывающее бесполезность всех усилий к овладению молодым мавром, напротив доставило новое совершенно неожиданное средство к успеху. Эскобар увидел, что опасения герцога Уседы напрасны, но главное было то, что Пикильо не получал от Деласкара писем и, следовательно, не мог знать его почерка. Иезуит воспользовался этим обстоятельством и переписал письмо, а подлинное спрятал. Эта гнусная, бесчеловечная проделка имела полный успех. Пикильо должен был поверить.

Последствия, какие произвело это письмо, известны читателям.

Чрез неделю, в день Святого Людовика, назначено было пострижение. Предположили совершить это празднество по известным причинам тайно. Пикильо и сам не желал шуму и стечения свидетелей. Он только плакал и молился.

Часть шестая

Глава I. Воля короля

Когда герцог Лерма узнал о смерти Сантарема, то пришел в страшное бешенство и отчаяние. Он потерял человека, совершенно ему преданного и готового на все.

Аиха стала еще свободнее. Когда она была девицей, то еще несколько зависела от графини д’Альтамиры, но теперь, сделавшись вдовой, она никому не принуждена была давать отчета в своих действиях.

Лерма сдержал свое слово и в день свадьбы возвратил ей перехваченное письмо, которым мог угрожать; а потому и не смел теперь принудить ее явиться ко двору, как обещал королю, который беспрестанно спрашивал о ней.

Нечего было делать. Лерма решился сказать королю, что Аиха не может быть представлена ко двору, потому что есть маленькое препятствие – смерть мужа.

При этом известии король так рассердился на своего министра, что Лерма видел неминуемую свою погибель, если не исполнит обещания. Он снова поклялся представить Аиху под каким бы то ни было предлогом, и король опять надеялся.

Министр начал выполнение своей клятвы с того, что уволил от службы Толедского коррехидора и приказал преследовать строжайшим образом убийцу герцога Сантарема.

В подобных случаях не должно ничем пренебрегать. Лерма вспомнил об участии, которое принимал в этом деле дон Фернандо д’Альбайда. Ему было известно, что Фернандо жених сеньоры Кармен д’Агилар. Надо было испугать девушку касательно ее жениха, который без спросу оставил свой пост и вмешался в темное дело, через что подвергся гневу короля, то есть министра. После этого можно было предложить сеньоре Кармен условие прощения и даже обещать новые милости, если только она уговорит свою сестру явиться ко двору. Это можно было испытать, и Лерма принялся.

Между тем сестры поспешили в Мадрид. О Фернандо они не беспокоились, но тревожились за Пикильо и раненого Иесида. Аиха рассказала все королеве и просила ее покровительства. Хуанита в должности каммериеры была часто одна при королеве.

Рассказ об Аихе Маргарита слушала с таким участием, что Хуанита не заметила ее смущения при имени Иесида. Просить за него министра королева не согласилась.

– Не могу! – говорила она.

– Так он должен умереть, – сказала Хуанита.

– Умереть! – вскричала королева с ужасом. – Нет! Он скрыт в безопасном месте.

– Что за жизнь, когда не видишь солнца, когда живешь в темнице! О! Я знаю, каково это перенести!.. но если он не выдержит, захочет посмотреть на свет… на тех, кого любит…

Королева вздрогнула.

– Если он выйдет, его схватят, и он должен будет умереть. Я скажу тогда его сестре: королева отказалась спасти его.

– Нет! Нет! – возразила королева, стараясь скрыть свое смущение. – Но как помочь, я и сама не знаю.

В это время доложили о герцоге Лерме.

– Ах! – вскричала живо Хуанита. – Само небо посылает Иесиду спасение. Одно ваше слово – и министр не смеет отказать.

Хуанита не понимала, как трудно было выговорить это слово.

Вошел министр. Он явился за приказаниями королевы касательно придворного спектакля.

Никогда королева не была так внимательна и ласкова к министру, как теперь.

– Я знаю, герцог, как вы поощряете литературу и искусства, – сказала она. – Мне приятно видеть, как много они обязаны вам…

– Много чести, Ваше Величество, – отвечал Лерма с поклоном.

– Я хотела спросить…

«Ну, славу богу, об Иесиде», – подумала Хуанита.

– Я хотела спросить вас, – продолжала королева с замешательством, – вам ли мы обязаны развитием таланта Кальдерона?

– Точно так, Ваше Величество, я смею похвалиться этим.

– Какую дают завтра из его пьес?

– «Огонь под золой, или Тайная любовь».

– Новая? – спросила королева, смутившись более прежнего.

– Совершенно новая, Ваше Величество.

– Благодарю вас, герцог. Но… еще… я хотела спросить…

Хуанита желала досказать за нее.

– Говорят, что и бедный Сервантес так же обязан вам многим в своей жизни?

– Да, Ваше Величество. Он и «Дон Кихота» посвятил моему зятю, графу де Лемосу.

– Прекрасно, герцог.

– Не имеете ли чего приказать, Ваше Величество?

– Я?.. нет, герцог, мне, кажется, не о чем просить вас…

«А Иесид?» – чуть не сказала Хуанита.

– Я хотел доложить Вашему Величеству, что ваша свита достойна всякого уважения: она составлена из прекрасных очаровательных женщин, и я, не думая о смертельных врагах, которых могу нажить, вздумал украсить этот вечно свежий венок, несколькими новыми свежими цветками…

Королева поняла его слова, она все знала через графиню д’Альтамиру.

– А! вы хотите обновить мой двор. Да, это недурно. А эти дамы, начиная с графини д’Альтамиры, обвиняют вас, что будто вы делаете для короля то, что делаете собственно для меня?

– Я надеюсь, Ваше Величество, что вы не поверите этой клевете.

– Не бойтесь, не поверю! – с важностью отвечала королева. – Притом же вы, герцог, в таких летах… всегда так серьезны, постоянно заняты делами…

У министра было довольно смелости подумать, что королева начинает хитрить, но с каким намерением, он не мог себе объяснить, а потому продолжал с жаром:

– Для этого, Ваше Величество, я недавно настоял на том, чтобы представить ко двору дочь дона Хуана д’Агилара сеньору Кармен, а теперь упросил ее, чтобы она привезла с собой и герцогиню Сантарем.

– А что герцогиня, говорят, очень хороша собой? – спросила королева с коварной улыбкой.

– Да, Ваше Величество, – отвечал министр с смущением, – она не дурна.

– Этого мало, герцог, надо, чтобы она была прекрасна…

– Она очень мила, Ваше Величество.

– Я бы хотела гораздо больше. Чтобы она была очаровательна…

– Да… впрочем, – отвечал герцог, подозревая хитрость или западню, – многие находят, что она красавица… но я…

– Где же вам знать в этом толк! Я лучше понимаю, а потому хочу сама видеть и судить.

– Вы, Ваше Величество! – вскричал министр с испугом.