Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 59)
– Я решительно не понимаю, что сделалось с королем! – произнес Рибейра.
– А я не понимаю, что стало с королевой! – прибавил министр.
Глава II. Яд
Фернандо отправился в Хенарес; он был восхищен, что освободит Пикильо, и также, что освобождался от объяснений с министром. Впрочем, он не сомневался, что происшествие в Сантаремском замке навлечет много неприятностей. Однако доверие короля служило ему наградою за выговор от министра.
В полдень он уже был в монастыре и потребовал свидания с настоятелем.
– Теперь нельзя видеть, – отвечал привратник.
– Скажи отцу Жерому или приору, что я прислан от короля.
Через пять минут привратник вернулся с запиской:
– Что такое у вас? – спросил Фернандо.
– Пострижение, – отвечал привратник. – Слышите колокольный звон?
Действительно, в монастыре звонили в колокола. Звуки органа и пение монахов долетали до слуха.
– Мне приказано, сеньор, проводить вас в приемную.
– Хорошо.
Фернандо вошел в приемную и стал дожидаться; глубокая тишина царствовала вокруг. Фернандо, оставшись один, предался размышлениям. Прекрасный образ Аихи не расставался с ним, тревожные мысли заставляли его скорей бежать из монастыря.
Он желал только освободить Пикильо из этих высоких и мрачных стен; возвратить его свету, удовольствиям и также Кармен и Аихе, которые его ждут.
Через несколько минут он увидел в коридоре иезуитов, возвращавшихся из церкви; они шли попарно, и потом расходились по своим кельям. Впереди их шел настоятель и приор, вместе с новопостриженным молодым монахом, который шел, задумчиво обратив взоры свои на землю.
– Отец настоятель, я здесь по поручению Его Величества короля, – сказал Фернандо, подойдя к Жерому.
При этом дружеском голосе, который Пикильо услышал в первый раз, когда был подле Аихи и Кармен, под гостеприимным кровом д’Агилара, молодой монах быстро поднял голову.
– Пикильо! – вскричал удивленный Фернандо.
Монах бросился в его объятия и зарыдал. Все слезы, долго таившиеся в сердце, разом вырвались на свободу.
– Вы!.. вы, Фернандо!.. о!.. скажите мне… о ней!.. о моих друзьях… об Иесиде!
– Полноте, успокойтесь! – говорил Фернандо с улыбкой сострадания. – Вы скоро увидите всех: я свезу вас к ним… Почтеннейший отец, – продолжал он, обратясь к настоятелю, – прочтите повеление короля и немедленно освободите задержанного вами Пикильо Аллиагу.
– Пикильо уже не существует, – холодно отвечал настоятель, – перед вами стоит брат Луи Аллиага.
– Что такое? – вскричал Фернандо, отступая.
– Сегодня, в День Святого Людовика, молодой брат наш Аллиага дал обет отречения от мира.
– Что это значит?.. Нет!.. Тут, верно, есть обман. Я протестую от имени короля.
– Подумайте, что вы говорите, сеньор, – спокойно произнес настоятель. – Эта заблудшая душа сама пришла к нам.
– Возможно ли! – вскричал Фернандо, обращаясь к Аллиаге.
– Да… это было необходимо!.. – отвечал молодой монах. – Это моя жертва… скажите, она не напрасна? Иесид свободен?
– Он и не был задержан! – произнес Фернандо с удивлением. – Я довез его до дому. Он был в безопасном месте и теперь совершенно прощен.
– Так Аиха одна была в опасности?.. Что же ее освободили из темницы инквизиции?
– Помилуйте!.. что вы? Герцогиня всегда была свободна. Теперь она статс-дама при королеве.
Молодой монах задрожал всем телом и начал поспешно искать чего-то в карманах.
– Однако… это письмо… вот! Прочтите!.. Это письмо от моего отца Деласкара… он, верно, не обманывает?..
Фернандо очень хорошо знал почерк д’Альберика, а потому, взглянув на письмо, отвечал:
– Это не он писал.
Пикильо побледнел.
– Постойте, я, кажется, сейчас видел такой почерк, – прибавил Фернандо.
И он вынул из кармана записку Эскобара и сравнил. Ошибки не было.
– Это рука приора Эскобара, – сказал он.
Пикильо страшно вскрикнул и упал без чувств. Фернандо бросился помогать ему, приор тоже.
– Оставьте! – вскричал Фернандо, отталкивая его. – Это вы убили несчастного! Вот видите, обман открыт! Вы за это ответите Богу и людям! Но Пикильо свободен. Я беру его по повелению короля.
– Нельзя! – сказал Жером, встав между Фернандо и Пикильо. – Король не имеет никаких прав над монахами ордена иезуитов… Отнесите его в келью, – прибавил он, обращаясь к другим монахам, указывая на Пикильо.
– Я не позволю! – вскричал Фернандо.
– Насилие бесполезно, – спокойно сказал настоятель. – В таком случае вы только повредите себе.
Фернандо понимал справедливость слов монаха, но все-таки вскричал:
– Я протестую против лукавства и предательства, посредством которых этот несчастный сделался жертвой! Также против обета, не имеющего никакой силы! Вы нарушили все права и законы. Вы держали его не как послушника, а как преступника. Он даже не выждал и срока. Он у вас полтора месяца, а на это нужен целый год!
– В регламенте сказано: год или три месяца.
– Ну так что ж! – вскричал Фернандо в бешенстве. – Вы сами теперь сознаетесь, что надо по крайней мере три месяца!
– Так, но два месяца он был в Айгадорском монастыре, и потому даже прошло две недели больше назначенного срока.
Фернандо, вне себя от ярости, бросился на монаха, чтоб задушить его.
– Извольте! – сказал Эскобар со смирением. – Я вижу, вам легче задушить меня, чем отвечать.
Фернандо, задыхаясь от гнева, выбежал из монастыря, вскочил на лошадь и быстро поскакал в Мадрид.
Пикильо долго был в беспамятстве, когда же пришел в себя, то увидел пред собой отца Жерома.
Несчастный с ужасом вскрикнул:
– Фернандо!.. где вы? спасите меня…
– Его здесь нет, – отвечал иезуит.
– Нет!.. Неужели он оставил меня среди врагов!
– Не врагов, а братьев, – смиренно отвечал Жером.
– Братьев? вы… вы мои братья?.. Я вас ненавижу… презираю!.. вы еще хуже Рибейры. Вы употребили самое низкое предательство… обман…
– Сын мой, успокойся и выслушай…
– Не хочу! не буду слушать предателей, и никогда, никогда не буду вашим. Я не останусь здесь! Я хочу быть свободен!
– Сын мой, ты дал обет Богу…
– И вы смеете произносить эти слова вашим нечестивым языком?