Эйрик Годвирдсон – Призраки Вудстока (страница 5)
И он уставился на Эву и ее собеседников – компанию из трех утэввских меломанов, любезно составивших ей компанию на как попало раскиданных в тени под деревцами цветастых походных карематах. Точнее сказать, только на компанию – саму Фей он подчеркнуто проигнорировал.
– Энди, отвали, – лениво огрызнулся тот, кто назвался Айвори: широкоплечий крепыш в цветном пончо, принаряженный явно ради фестиваля. Неторопливо поднялся, потягиваясь, как кот. Девушка, что сейчас встала тоже рядом с ним – в простой городской одежде, спортивной блузе и светлых джинсах-клеш (она предложила называть ее Лин) – звонко хлопнула себя по лбу, обращаясь к подошедшему:
– Ты про журналистов говорил. Она не журналистка. Это раз. Два – кому плохо от того, что меня, допустим, спрашивают про сказки, которые мне в детстве рассказывала бабка? Про мамины серьги, про то, что я сама люблю из старых украшений, или про отцовские рассказы про рыбалку? Поболтать с человеком, которому не все равно – разве плохо?
– Ты ничуть не умнее своей сестры, Айли, – скривился Энди. – Болтовня не довела до добра наших отцов, болтовня – и то, что ей поверили! – стоила слишком многого нашим дедам и вообще всему народу, и она же не доведет ни до чего хорошего сейчас…!
– Слушай, перестань. Ну вот интересно человеку про сказки и то, как тетка моя плела бусы, а я в детстве смастерил себе первый лук – ты много видел вообще тех, кому не плевать на такие разговоры? Даже среди наших, своих, а? Я, если хочешь, вообще не вижу ничего плохого в таких беседах – наоборот, как это… остановись и посмотри, мир вокруг остается прекрасен, даже когда ты все бежишь куда-то вместе с повседневными заботами… мы разве на фестиваль не ради такого поехали? – попробовал урезонить Энди третий паренек, Айхи. Но Энди только еще сильнее взбеленился:
– Не плевать? Не плевать?! Ты серьезно думаешь, что кому-то интересны твои детские россказни не для того, чтобы потом это же и повернуть против тебя?!
Что ж, это уже было слишком, пожалуй.
– Эй, я вообще-то еще тут, может, обсудишь мою злокозненность со своими, когда я хотя бы уйду, а? – Эва тоже встала, встряхнувшись, и неодобрительно покосилась на скандалиста. Он живо подскочил к ней:
– А, спохватилась! А я ведь тебя знаю – это ты приезжала в том году в Лонгхилл!
– Ну я, и что? – Эва пожала плечами и внимательно взглянула на собеседника. На первый взгляд этот скандальный парень был едва ли не в полтора раза младше, чем сама Фей, которой он заступил сейчас дорогу. Да, по оливоковокожему лицу сложно было точно сказать, сколько этому патлатому типчику с выбеленными до снежного цвета прядями, мешающимися с и без того светлой пепельной гривой, лет – молодые утэвво выглядят слишком взрослыми с шестнадцати, а после расцвета юности моложавыми несообразно прожитым годам – почти до пятидесяти. Что ж, этому явно было чуть больше двадцати, судя по всему. Впрочем, после упоминания Лонгхилла Эванджелин могла бы сказать точно – юному скандалисту в потертых джинсах двадцать один. Она его, оказывается, вполне себе знала. Несложно запомнить – когда такой молодчик мелькает перед глазами уже не первый день, и видок у него запоминающийся, а справки навести не так уж и сложно: не все же против неторопливой беседы, как вот он. Даже среди его же соотечественников, других утэвво, Энди выделялся.
– Опять ты! Ты – женщина, которой слишком нравится совать нос в чужие дела, я это твердо уяснил, – разойдясь, Энди сцапал Фей за плечо, сминая куртку: явно намекал, что не рад ее видеть среди своих. Но при этом почему-то не давал просто развернуться и уйти, как Эва и собиралась. Что же, ясно – хочет скандала, вот и все. Сама Эванджелин ни скандала, ни выяснения отношений не жаждала, тем более в таком виде, но и молчать не собиралась:
– Ну сую, а тебе-то что, Энди? Если ты не в курсе, это называется «наука», – Эва неприязненно сняла его руку со своего плеча, как цеплястую ящерицу, и уставилась в скуластое узкое лицо – нахально и открыто, чем умела прекрасно доводить до белого каления почти кого угодно. Чуть прищурилась, и собеседник зашипел сквозь зубы: на него тоже подействовало, гляди-ка. Эва, чуть усмехнувшись, с нажимом уточнила, не отводя взгляда: – Ты не хочешь разговаривать, я к тебе и не лезу, какие-то еще проблемы?
– Проблемы? У нашего народа все проблемы – из-за таких, как ты: из-за белых. Но знаешь, что я скажу – не делай вид, что тебе не все равно, как мы живем, книжная крыса! – с ненавистью процедил парень.
– С мамкой своей так говорить будешь, мальчишка, – резко отозвалась Эванджелин. – Глядите-ка, какой нашелся… Руки! Руки убрал, я кому говорю, – когда утэввский парень снова попробовал схватить ее за отворот куртки, она резким взмахом оттолкнула его, и напоследок метко ткнула носком сапога в голень над лодыжкой – от неожиданности задира охнул, потом цветисто выругался, но от нее отступил на пару шагов.
Совсем рядом раздался взрыв хохота – это кучка таких же молодых ребят, среди которых явственно были заметна компания индейских парней и девчонок, кажется, обсуждала что-то свое, но выглядело сейчас все так, будто хохочут они над Энди, получившим щелчок по носу.
– Смотри, как бы проблемы не начались у тебя, – огрызнулся Энди, брезгливо обтерев правую ладонь о колено – ту, которой хватал исследовательницу за одежду.
– Угрожаешь? Ну-ну, – Эва только усмехнулась, широко и неприязненно. – Я запомню.
Скандальный утэввский парень снова выругался – на этот раз на своем родном языке, развесисто и длинно. Эва отозвалась – резко и коротко, и на том же языке. Утэввский по-настоящему она знала очень слабо, но послать к черту задиру могла: научили в одной из первых экспедиций. Да и что сказал этот засранец, понять было несложно: сперва завернул красивую старомодную тираду на тему «чтобы койоты и волки в пустоши глодали твои кости», а напоследок обозвал «потаскухой белых чужаков». Ну-ну, борец за чистоту своего народа, тоже мне – подумала Эва. Ее давно не трогали беспомощные ругательства скверно воспитанных юнцов, потому что все они одинаковы: и юнцы, и их ругательства. Такой сопляк может найтись в любой общине, в любом «этническом» городском квартале: утэвво, как и краснокожие, предпочитали селиться рядом со своими и жить компактно всегда, даже когда разделение районов и прочей городской структуры на «белые» и «цветные» официально было отменено. О, сколько взглядов, прожигающих то презрением, то ненавистью, то просто недоверием (последнее, впрочем, чаще) Эванджелин помнила! Если бы эти задиристые слова и взгляды хоть что-то значили, кожа «полевой» куртки ее вся была бы в пропалинах. Но куртке за добрый десяток лет исследовательских поездок ничего не сделалось, как и ее хозяйке, вот и весь сказ.
К тому же «зеленые» не все вели себя как этот Энди, на деле: вот те ребята, с которыми она беседовала до этого, и которые при появлении Энди постарались было затесаться подальше в толпу, были полной противоположностью. Рядом с Энди они чувствовали себя скорее неловко.
– Ну вы только это, не пишите там нигде, что мы все такие, ладно? – сумрачно уточнила насупившаяся Лин; черноволосая и светлоглазая, как ведьма, она качнула головой, и тонкие большие кольца серег рассыпали по ее лицу и шее золотые блики. Может, именно перед нею и рисовался этот Энди, как знать?
– Он… ну, я думаю, вы знаете, у всех есть такие – бегают, рассказывают, как мы, наш народ, в смысле, забыли лица своих предков, и что мы должны жить, как век назад, одеваться в шкуры и охотиться на бизонов. А сам, кстати, за новые джинсы и модную рубашку удавит, ей-ей! Рассказчик, – сплюнул под ноги Айвори: он был самым старшим из собеседников Эвы. – Плетет складно, вот ему и верят многие. Энди, к тому же, не один такой. Так что это… ну вы правда, не пишите про него, хорошо, миз2? Хотя бы в этот раз.
– Я знаю, кто такой Анденару Черная Стрела, он же Энди Ли, так что все нормально, – Эва хмыкнула. – Про таких, как он, пишут другие; а мне интересно только то, о чем мы и говорили – простая жизнь. Ну, если что-то вспомните, я не против поболтать еще, окей?
– Окей, – за всех отозвалась девушка в серьгах. – Только вот объясните, что такого интересного в том, кто из нас помнит какие сказки, ну? Сами-то сказки можно почитать в сборниках всяких, по-моему…
– Если хотите, я потом пришлю статью, – Эванджелин усмехнулась. – Только адрес общины оставьте, идет?
– Мы с тетей поговорим, и если что, оставим. Вы же не сегодня уедете? – старший парень чуть нахмурился, потом кивнул
– Не сегодня. И не завтра, – заверила Фей. – Я вообще-то на фестиваль приехала, как и вы.
– А, так вы просто попутно решили…? – Лин вдруг заулыбалась. – Ну конечно, а я-то уже думала… Энди, он, знаете, со своей подозрительностью кого хочешь сделает
– А ты с ним… – осторожно уточила было Фей, чуть вздернув светлую бровь, но девушка ее перебила:
– Упаси боже! Это моя сестра с ним встречалась – пока он ей не наскучил, – Лин скривилась, замахала руками, и Эва, не удержавшись, хохотнула. Потом добавила:
– Если будет настроение, или вспомните интересное что, вспомните и про меня. В общем, вот вам визитка, ага?