Эйрик Годвирдсон – Призраки Вудстока (страница 13)

В участке тем временем все было вполне мирно и на удивление тихо, в воздухе витали ароматы кофе и сигарет, и то и другое – совершенно свежее, невыдохшееся. Фостер потянул носом, почувствовав внезапно, что за кофе готов сейчас буквально загрызть кого-нибудь. Дэвис же вовсе едва слышно зарычал – и немедленно полез в свой стол, роясь там, как охотничий пес в саду: шумно и неаккуратно. Фостер усмехнулся – да, не прошло и получаса.

Кэт Келли, подняв голову от бумаг со смешком окликнула:

– Эй, шеф. Добрый вечер! Как поездка прошла – нашли чего?

– А, добрый… добрый вечер, агент, ага. Прошла – это главное. Кое-чего нарыли… ага. Вот куда они провалились! – и Ник, откопав пачку, цапнул сигарету, сунул ее в зубы и с остервенелым удовольствием чиркнул зажигалкой.

– Привет, Кэт, – усмехнулся Фостер. – Вы не весь кофе уничтожили, надеюсь?

– Привет, Рич, – она хмыкнула и потерла кончик носа, как обычно делала, когда задумывалась над чем-то. Кажется, она не просто листала газету, а что-то искала в подшивке, как и Симмонс, поприветствовавший вошедших только рассеянным кивком. – Кофе еще есть, даже горячий, как раз пара кружек в кофеварке осталась. Вам налить?

– Да, – хором заявили Дэвис и Фостер, переглянулись – и едва не заржали, как жеребцы. Впрочем, все же удержались, не говоря друг другу ни слова – не одни в участке, а Симмонс не тянул на свойского парня, пусть он и не обращал внимания на беседу копов, только рассеянно кивнул в ответ на приветствие, и снова, вороша пятерней светлые пряди, уставился в такую же, как и у Келли, объемистую подшивку газет, что-то бормоча себе под нос.

Фостер из этого заключил, что до их с Дэвисом возвращения Келли и Симмонс как раз усердно перебирали газетные статьи, и, по счастью, никаких следов присутствия «цепной кобры» поблизости не обнаруживалось.

– Между прочим, у нас тоже есть кое-какие успехи, – Симмонс, отчеркнув карандашом что-то в подшивке, наконец поднял голову, и добавил: – Но я бы сперва выслушал о ваших находках.

– У нашего пострадавшего обнаружилось вполне человеческое имя – его на заправке за Роквиллом попутчики назвали Биллом, и это услышал заправщик.

– Фамилии, конечно же, он не запомнил? – Симмонс усмехнулся.

– Не слышал попросту, – Фостер пожал плечами, глянул на Дэвиса, тот кивнул, мол, продолжай, раз начал. Сам вцепился в кружку с кофе и сунул нос в то, что читала Келли, пытаясь сообразить, куда завела кривая мысли парня из ФБР, что он усадил сотрудницу его отделения читать древние газеты, выуженные, скорее всего, из бетельского архива.

Фостер пересказал все, что удалось узнать про Буги-Билли: упомянул выуженное из Прэтта, посетовал, что описания попутчиков тоже толкового не было, напоследок досадливо пошутил: пара странных типов, куда как точнее! Этак, если вдуматься, это и те бедолаги коммивояжеры могли быть, и даже переоденься в штатское кто из наряда дорожной полиции, тоже вполне подойдет!

– Фамилии нет, описания подвозивших нет… ну конечно, еще бы так все было просто, сразу и то, и это, и даже орудие убийства принес бы кто на блюдечке, – саркастично пробормотал Симмонс, потом вздохнул, но следом неожиданно улыбнулся и, выкопав из-под вороха бумаг на столе небольшой цилиндрик темного пластика, заявил:

– Зато теперь у нас есть прижизненная нормальная фотография этого парня, Билли по прозвищу Буги-Вуги. Будет, точнее, когда проявим и напечатаем. Вот, и с нею уже можно будет опрашивать более детально – узнает ли кто… эй! Что это вы так смотрите? Дэвис, вы что, уже сегодня кому-то показали фотографию трупа?

Фостер и Дэвис снова переглянулись, Рич неуютно заерзал на своем месте и, уходя от ответа, щедро отхлебнул кофе. Дэвис, пыхнув дымом, сердито уставился на Симмонса:

– Да. Нам пришлось – иначе этот парень в забегаловке, Прэтт, вообще не сообразил бы, о чем речь. А так мы хотя бы узнали, что Билли мать его Буги-Вуги был должен неясно кому денег. И что он действительно полный раздолбай. А значит, мог влезть во что угодно. Нечего на меня так смотреть, агент – может, у вас там как-то принято вести дела иначе, но у нас обычно не церемонятся и не щепетильничают, когда дело грозит превратиться в эталонный «висяк»! Чего вы от меня хотите?! Чтоб я плясал под дудку Агентства, упуская важных свидетелей, только потому, что вам так угодно?

– Я хочу только, чтоб мои слова для вас имели хоть какой-то вес, – процедил Симмонс, заметно помрачнев. – Мне кажется, я вполне ясно объяснил, отчего не стоит так делать: спугнем причастных, и поминай быстрое раскрытие как звали!

– Его и так не предвидится, агент – быстрого раскрытия. Вы тут, ха-ха, застряли надолго! – Дэвис ухмыльнулся, снова с остервенением затянулся, предсказуемо поперхнулся, и, закашлявшись в кулак, выдал: – Ведь мы и правда так и не нашли орудие убийства!

– Это нож. Широкий, лезвие около шести дюймов, заточка охотничья или как у национальных ножей – выраженное «брюшко» и поднятый кончик, – Келли подняла пачку отпечатанных бумаг и потрясла ею. Ее холодному ровному тону можно было только позавидовать сейчас. – Сегодня по факсу эксперты пристали результаты по телу, подробные. Ознакомьтесь, шеф.

– Этот нож может гулять по всей поляне в кармане у любого зеленого или краснокожего мудака, – прорычал Дэвис, цапнув распечатку из рук Кэт.

– Или белого, – вдруг тихо добавила Келли. – Шеф, ты не думал про это? Этого парня могли прирезать много за что, это правда. Только с прочими равными Билли Буги-Вуги могли убить просто за то, что он черный. Точнее, за то, что он спал с белыми девчонками – водилось за ним такое, действительно.

– Кэт, да брось, ты чего? – Фостер, услышав такое, аж едва кофе не облился, уставившись в карие глаза коллеги. На милом, обычно довольно смешливом лице Кэт читалась мрачная настороженность. Учитывая то, что ее собственная кожа была цветом, как молочный шоколад, эта озабоченность могла показаться едва ли не граничащей со страхом. Приглядевшись, Фостер понял, что не ошибся: Келли изо всех сил делает вид, что не напугана, но… но ей на самом деле не по себе. Рич тут же попытался разуверить коллегу: – Да что за дремучую ерунду ты городишь, ну правда, послушай, этого быть не может – такого уже лет двадцать никто слыхом не…

– Она не городит, – все так же мрачно заявил Симмонс, перебивая. Видно было, что он едва сдерживается, чтобы не рявкнуть на бетельских полицейских от души, высказав все, что он думает об их самодеятельности: по сухощавому лицу гуляли желваки, и проницательные глаза стянуло нехорошим, холодным прищуром. – Сегодня один из сыновей мистера Ясгура – того, на чьей земле все это свинство и творится, между прочим! – заявил, что его школьный друг состоял в Ку-Клукс-Клане. Если кому-то казалось, что эти ребята распались – то казалось напрасно.

– Что-что? – Дэвис аж от почти докуренной сигареты оторвался. – Я не ослышался?

– Нет, – отрезал Симмонс, и, демонстративно взглянув на часы, сообщил: – но, пожалуй, пусть в курс дела вас введет офицер Келли. Рабочий день на сегодня у меня лично закончен.

С этим он развернулся и собрался было уходить, прихватив плащ и поставив фотопленку на стол перед Келли, но тут отделение огласил надсадный перезвон телефонного аппарата. Кэт поднялась, ухватила трубку и через секунду повернулась, чуть виновато улыбнувшись:

– Вас, мистер Симмонс. Начальник отдела Нью-Йоркского отделения ФБР…

– А, черт побери… – Джон шумно выдохнул, развернулся и подошел к телефону. – Слушаю!

Что там ему говорил начальник, было неясно, но лицо федерала ничуть не прояснилось. Наоборот, под конец он, едва не капая ядом, саркастично поинтересовался:

– Один вопрос, старший агент Терренс – почему на это задание отправили именно меня? Не то что бы я был против своей законной работы – однако тут полным-полно скверно воспитанных подростков, людей, едва переставших подростками быть, и взрослых, едва ли отличающихся от этих самых подростков нравом и умением держать себя в руках – а я что-то не припомню, чтобы я был директором исправительной школы!

Трубка бодро проворчала что-то вполне дружелюбным тоном, сколько можно было судить, и Симмонс еще мрачнее уточнил:

– Что? Я, значит, не считаюсь таковым, верно?

Выслушав ответ, он всего лишь мрачно, но тихо обронил:

– Понятно. По информации – понял. Отбой.

Дверью за собой он, впрочем, хлопнул не настолько сильно: видимо, в этой короткой телефонной перепалке растерял большую часть злости.

Кэт только плечами пожала, недоуменно хмыкнув. Дэвис заковыристо выругался – разом по поводу и ФБР, и фестиваля, и предполагаемых «белых капюшонов».

А что, если и правда – Билли-Буги прирезали белые психопаты…? До сержанта начало доходить, что именно поэтому, вероятно, ФБР и сделало такую стойку на дело, сперва показавшееся Николасу Дэвису разборками мелких наркоторговцев. Ведь героин-то из кармана Билли никуда не девался.

«А что, если Билли прирезали просто за то, что он – черный?»

Только этого, подери их всех, не хватало.

Глава 5

Когда дверь полицейского отделения закрылась за спиной и раскаленно-бронзовый вечер встретил его жарким ветром, Джон с коротким сожалением подумал – может, не стоило цеплять Терри этим вопросом? Он же знал, что ответ ему вряд ли понравится! Нет, шеф, конечно, не возмутился – наоборот, заюлил, точно чувствовал свою неправоту: сперва отбрехивался общими фразами, мол, ты же лучший в таких делах, ты и Мур, но раз я не могу послать и Мура тоже… при повторном вопросе Терренс сдался: видишь ли, признался он, кроме тебя я мог только Мёрфи отправить – мне нужен человек с предельно скептичным умом, а это как раз ты и Тед Мёрфи, но у Мёрфи, такая незадача, запланирована поездка, он под нее специально выкраивал выходные, он… Черт, Джон, послушай, Теда жена с потрохами сожрет: эту поездку она из него буквально выдавила, круиз на пятнадцатую годовщину, ты понимаешь… я не могу портить человеку семейную жизнь настолько! Потом неловко хохотнул – Дора Мёрфи убьет нашего Тедди, серьезно, если я его оставлю в городе, а я, ха-ха, не хочу лишаться сотрудника. Пойми же ты человека, наконец! А на саркастичное «а я, выходит, таковым не считаюсь» лишь фыркнул – не драматизируй, Джон. И добил финальным – ну у тебя же все равно никого нет, и тебе совершенно точно не закатят абсолютно безобразную сцену вплоть до выставления из дому…! Симмонс мало что зубами не скрипнул, услышав такое оправдание, но промолчал. Шеф тут же попытался подсластить пилюлю, заявив: «сходишь в отпуск попозже, и клянусь, ни одна скотина не посмеет тебе позвонить, пока ты не вернешься из него», но настроение у Джона окончательно рухнуло на самое дно, поэтому он свернул разговор. Все равно Терренс не сообщил ничего нового, только то же самое, о чем сегодня Симмонс успел поговорить днем с Мэттом: Мур раскопал очень похожее дело, имевшее место в другом штате пару лет назад, и обещал переслать подробности. На том напарники договорились, что подробности этого дела (выборочно, разумеется!) стоит обсудить и с «магическим экспертом», как Мэтт в шутку обозначал в разговоре мисс (все-таки действительно мисс, как оказалось) Фей. Впрочем, перед этим дело следовало сперва внимательно изучить самому – а вот на это у Джона сегодня решительно не было ни капли времени. В участке при бетельских копах (даже только при одной во всех отношениях приятной мисс Келли) делать этого он не хотел: дело, Мэтью заговорщицким тоном предупредил, из «особых», и данные по нему он добыл едва ли не подкупом и личным обаянием. Терренс со своей «помощью» малость опоздал, да. Может, шеф и не лукавил, когда заявил, что именно Мур и Симмонс идеально подходят для этого задания: своих сотрудников усатый ворчун знал неплохо, что есть, то есть.